На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Баронесса утверждает, что личность его ей не известна. Якобы, возможно, это мальчик из приюта, с которым она дружила в детстве. Но! Его знал тот самый «подручный» барона, который передавал от него подарки и письма. И я полагаю, что Баронесса не настолько глупа, чтобы ничего не понять.
— Считаете, это одно лицо?
— Да. Капитан Грюшо передал мне донос от своего информатора. Тот опознал Баронессу, которая встречалась там с тремя людьми. Двое из них были рыжими подростками, которые пытались проникнуть внутрь, притворившись трубочистами. Баронесса сказала, что сама их вызвала и попросила пропустить внутрь. Но, после того как дверь закрылась, «случайно» услышал, что та извинилась что, цитирую: «Поломала его игру». Видимо, это было что-то вроде проверки новых подручных.
  
— Чью игру?
— Третьего. Это был…
— Среднего роста мужчина лет тридцати с южной внешностью?
— Именно, — утвердительно кивнул Инспектор, — И он, объясняясь с управляющим, сказал, что Баронесса его сестра.
— То есть, он этого не скрывает?
— Видимо. Но скрывает она. И мотив понять не сложно, учитывая, кто он и чем занимается.
— От Барона она это, наверняка, тоже утаила. И Дэ Эгюр не сдерживал при нем свои скотские манеры, — Министр задумчиво прогулялся вокруг стола. — А ведь это не тот человек, который закроет на подобное глаза. И он спланировал все так, чтобы его названная сестра получила деньги Барона и титул. Но вы говорите, что что-то пошло не так?
— Да. По плану Барона хотели вывезти и прикончить за границей.
— Но убили сразу после свадьбы?
— Именно. Один из репортеров сказал, что информацию про свадьбу ему предоставил Киллиан. Тот самый мальчишка — любовник Баронессы.
— Хотел её сорвать?
— Все выглядело именно так. Юный любовник из ревности срывает свадьбу. Но цель была иная — скорректировать план. Желание Барона исчезнуть секретом не было. Для прислуги точно и, скорее всего, от неё же об этом узнали все, кому это было интересно. Так что, после несчастного случая с сыном Кромантена, подручный решил форсировать события.
— Убить Барона сразу после свадьбы. Но при чем тут журналисты?
— Журналисты требовались, чтобы, во-первых, заиметь кучу свидетелей того, что любовница действительно стала женой, а, во-вторых, поднять шум и обратить внимание заинтересованных лиц на то, как это похоже на известный тем план. Таким образом Кромантен и, скорее всего, Синдикат, считали и считают, что Барон жив и скрылся. Убийство графа из имевшегося в коллекции Дэ Эгюра пистолета должно было только укрепить данные подозрения.
— Барон жив и защищает свои вложения. Но зачем это надо?
— Они пытаются выиграть время.
— Для чего?
— Для вас, господин Министр.
— Меня?
— Думаю, Грюшо уже передал вам наш разговор в комиссариате?
— Насчет того, что я стою и радостно хлопаю в ладоши, глядя, как злобная фея или кто он там, вцепился в глотку Синдикату? Вы предлагаете мне горевать по данному поводу?
— Ни в коем случае. Я понимаю, что вы, как политик, вынуждены смотреть на вопросы шире, чем полицейский вроде меня. И он это понимает. А еще мы не нашли ни в особняке Дэ Эгюра, ни на его вилле никаких финансовых документов.
— Если Дэ Эгюр готовился бежать, он мог от них избавится.
— Нет. Это его страховка на случай, если прежние друзья попробуют его достать. У него, как у казначея, должны быть «бумажные пули» на очень многих.
— Считаете, что на это все наложил лапу его подручный?
— Определенно. Думаю, он хочет с вами торговаться. Он любит сделки. Вот только мое расследование по всем линиям уперлось в эту загадочную личность. А его вы поручили заботам Грюшо.
— Вы отлично поработали. Я тоже люблю сделки. И чем больше мы о нем знаем, тем лучше будут мои позиции в этом торге.
— Но официально это все никуда не привело…
— Вас так это заботит? Или вы опять про жалование?
— И про это тоже. Кроме того, Комиссар грезит повышением, но, я так понимаю, его ему не видать?
— С чего вы так решили?
— «Вутильон», как это назвал Грюшо. Вы не будете разбивать эффективно работающую связку.
— А вы бы этого хотели?
— Нет. Я очень к нему привык. Но я уверен, вы что-нибудь придумаете.
— Обязательно…
Министр кивком дал Вуковичу понять, что тот может идти, после чего потянулся к телефону. Инспектор сделал пару шагов к двери и, остановившись, принялся пружинить на носках, слушая как скрипит под ногами паркет.
— Что-то не так? — Ла Фебль удивленно вскинул бровь, — О! Очередное озарение!
— Да… Я кажется понял, кто мог подойти к Пеллингстеру со спины в гулком пустом здании так, что тот его даже не услышал…
…
Одетый в парадный мундир Грюшо вошел в полутемный зал, где за столами сидели хорошо одетые господа, косившиеся на него с откровенным удивлением. Капитан жандармерии был не из тех людей, которые тут часто появлялись. И уж точно не из тех, кто мог себе это позволить. Но, не обращая внимания на взгляды и перешептывания, Грюшо подошел к одному из столов. Большинство сидевших выглядели весьма мрачно, и только хорошо одетый человек, судя по веселой и, одновременно, хищной улыбке, пребывал в прекрасном настроении. Причина этого настроения была очевидна. Он крупно выигрывал.
— Вы, я так понимаю, ко мне? — поймав взгляд Грюшо, игрок вопросительно вскинул голову.
— Если вы господин Румата, то да.
— Хорошо. Мы почти закончили.
— Я смотрю, вам везет?
— Не то, что вчера. Вчера эти господа почти обобрали меня. Но сегодня Небо снова на моей стороне, и они вернули все, что забрали, с хорошими процентами. Так чем я обязан вашему визиту?
— Хотите говорить при всех?
— Я честный человек и у меня нет секретов. Особенно от друзей.
— А это ваши друзья? — Грюшо обвел взглядом мрачные лица господ за столом, не выглядевших так, будто готовы заключить счастливчика в дружеские объятья.
— Надеюсь. В конце концов — мы столько партий сыграли.
— Вам это достаточно, чтобы считать кого-то друзьями?
— О! Я вообще очень дружелюбный. Не хотите тоже сыграть? Мы и с вами подружимся.
— Вам везет. Это было бы опасно.
— Ну, возможно, вам повезет еще больше?
— У меня в любом случае нет столько денег, чтобы потянуть местные ставки. Но я знаю одного человека, который любит игры с высокими ставками. Как и вы.
— Познакомите?
— Определенно.
— Хорошо. Ведите. Господа! Спасибо за чудесную игру. Надеюсь, вы на меня не в обиде?
Господа пробурчали что-то нечленораздельное и проводили его тяжелыми взглядами.
— Похоже, они все-таки слегка на вас обиделись, — усмехнулся Грюшо, спускаясь по лестнице.
— Никто не садится за карточный стол, желая проиграть. Тем более, что свои шансы они оценивали как высокие.
— Точнее, вы им позволили так думать.
— Если сразу показать зубы, кто в здравом уме рискнет солидной суммой? Но если дать противнику почувствовать вкус победы, он будет кидать в вас деньгами пока они у него не кончатся.
— А, главное, выглядит все куда натуральнее.
— Хотите сказать, что я жульничаю?
— Разумеется. И делаете, это, должен сказать, отлично. Местная служба безопасности следила за каждым вашим движением, но так и не смогла ничего понять.
— Знаете — я не святой и мухлевать в карты бывает довольно весело, но в данный момент это не требуется… Мне просто начало везти. И это плохо.
— Почему?
— На удачу надеются в основном дураки. Это их единственный вариант. Я же люблю добиваться победы за счет интеллектуального превосходства над противником, подготовки, грамотного плана. Что, согласитесь, гораздо веселее. А еще это везение, в перспективе, большая проблема. Причем ваша.
  
— Это можно как-то решить?