На дальних берегах. Том второй (СИ)

— Свалить? Каким образом?
— Я знаю навигацию. Знаю течения. Знаю, где мы находимся. Судно велели перегнать к Дарджану, до которого примерно сто миль. Но остальной архипелаг гораздо ближе. У нас есть инструмент. Мы можем сделать лодку, прорезать борт газовым резаком, дождаться ночи, чтобы люди Кана не заметили побег и отчалить, оставив вас наедине с вашими проблемами. Пару дней — и мы на твердой земле.
  
— То есть вы хотите нам помочь из чистого человеколюбия?
— Не только. Наш корабль захвачен. Части команды удалось бежать, но мы не знаем, где они. А архипелаг огромен.
— Вы надеетесь на нашу помощь?
— У ваших людей есть транспорт и связь. Так что да. Но если вы не будете нам доверять, то, в лучшем случае, оставите нас в том же положении, в каком мы и так бы оказались, покинув это судно в одиночку. Понимаете теперь, зачем я так стараюсь?
— Понимаю… Вот это я очень хорошо понимаю… — Гаспар с задумчивой и грустной улыбкой покачался на стуле. — Я принес еще кое-что… Вино хорошо укрепляет доверие, раскрывает душу. Но есть штука, которой я верю куда больше.
Подняв с пола принесенную сумку, он поставил ей на стол и, распахнув, продемонстрировал пачки патронов и пару обрезов помповых ружей. Затем приглашающе махнул в её сторону рукой.
— Можете считать это и демонстрацией доверия, и знаком того, что мы в деле. Хорошая останавливающая сила и убойность. Лучше винтовок и револьверов. И компактность. Да не кривись ты так — делали сами, чем есть.
— Выжу… — Багир, который действительно скривился глядя на неровно отпиленные приклады, понимающе кивнул, — Ладно — сдэлаэм нормално.
— Потом. Сейчас надо решить, что делать? Какой у вас план?
— Довольно простой, — видя, что товарищ поглощен мыслями о переделке обрезов в нечто более удобное и красивое, Марио понял, что объяснять придется ему, — Мы делаем антенну и сообщаем вашим друзьям, где нас ждать и попросим сделать заметный знак. Дымовой сигнал например. Или костер. Я рассчитаю курс и скорость так, чтобы быть в условленном месте с наступлением темноты. Огонь будет виден издалека.
— А если связаться не выйдет? К тому же прошел месяц. Они могут уже начать делать что-то еще, а не ждать сигнала или нашего появления.
— Мы все равно идем в ту точку. Если Кан и его люди высадятся, они не смогут проникнуть в машинное быстро. Вскрывать стальные двери — сложно и долго.
— Особэнно заварэнныэ! — встрял Багир.
— Верно. Высадятся — застрянут надолго. Не высадятся — еще лучше. В любом случае мы выбираем, куда направиться. Если сигнала и помощи от ваших людей не будет, тогда мы герметично упакуем припасы, оружие, инструмент…
— Мою ногу? — Гаспар вопросительно указал на повязку.
— Даже вашу ногу. До берега будет куда ближе, чем подразумевал ваш план, так что вы будете на суше раньше, чем акулы вас почуют.
— И сигаем в кильватерную струю?
— И сигаем в кильватерную струю.
— Ладно… Так и так прыгать собирались… — задумчиво кивнул Гаспар, — А Кан?
— Если он будет сопровождать рядом, просто спрыгнем с другой стороны.
— Я имею в виду, что судно пойдет дальше. И будет неуправляемым. Если оно напорется на камни или сядет на мель, старина Джесси захочет достать нас из под земли.
— Насколько я понимаю, у вас таких — целая очередь?
— У вас тоже?
— В основном у товарища Капитана и синьора Старшего Помощника… Дело даже не в этом. Архипелаг, как я сказал, громадный. Не зная точно, где мы спрыгнули, искать нас можно бесконечно.
— Слушай… А этот ваш план с лодкой… Может лучше ну его? Отчалим вчетвером и хрен с этим всем?
— Предложенный мною план безопаснее. То расстояние, которое данное судно пройдет за несколько часов, нам, на самодельной лодке на веслах придется одолевать несколько дней. В течение которых мы будем полностью беззащитны перед любыми неожиданностями. Так зачем рисковать, если можно проделать этот путь быстрее и под защитой стального корпуса?
— Ладно, звучит разумно. А что с Рабом и его парнями?
— С ними придется поговорить.
— Фессалийцы… Всё бы вам болтать…
…
Силовая установка судна состояла из дизельных двигателей, так что овальная труба, возвышавшаяся над палубой, была просто данью традиции и кожухом, который закрывал выхлопные тракты коллекторов, заодно глуша звук мощных дизелей. Поэтому её верхний торец был заглушен, образуя площадку с зевами выхлопов, окруженную бортиками полутораметровой высоты. Сейчас работал только вспомогательный двигатель, так что вонь и шум были терпимыми.
Высунувшись над краем, Янек быстро огляделся. Как он и предполагал, его уже ждали. Один на марсовой площадке, сидит за прожектором, пара прячется на галереях. Остальные, видимо, готовы отрезать пути отступления по внутренним лестницам. Раб Нерожденных Богов меланхолично бродил по крыше рубки, где они условились встретится. Дослав патрон в патронник, Янек встал в полный рост и крикнул: «Я здесь!» Раб недоуменно покрутил головой, затем, заметив его наконец направился к краю надстройки.
— Теперь-то ты готов разговаривать? — произнес он с насмешкой, одновременно зыркая глазами по сторонам. — Почему вас обязательно надо брать за яйца, чтобы вы начали меня слушать?
— Ты к моим яйцам руки не тяни, я не из этих.
— А ведешь себя в точности как они. Я не дал парням убить тебя. Я принял тебя в нашу общину. А ты? Как ты нам отплатил?
— Ты забыл сказать, что хотел прирезать меня, потому что я начал тебе возражать.
— Я об этом и говорю. Вместо того, чтобы быть благодарным, вместо того, чтобы поверить в меня, ты начал сомневаться. Ты начал критиковать. Ты принялся все рушить. У меня не было выбора.
— Погоди-погоди… То есть ты считаешь себя правым в данной ситуации?
— Ни в коем случае. Я был вынужден. Ты меня вынудил, понимаешь? Не оставил выбора. Я мог либо пожертвовать одним, чтобы спасти многих, либо позволить тебе погубить нас всех. Что еще оставалось?
— Нет, ты не фанатик… Ты просто чокнутый. Че ты несешь?
— Правду! Которую ты просто не был готов принять! Считаешь, что я безумец? А как тогда быть с другими? Никогда не задумывался, почему любой вере, любой церкви, каких бы догматов они не придерживались, одинаково отвратительно неверие?
— Я всегда старался держаться от этой херни подальше.
— Ты лжешь. Самому себе. Вера есть у всех. Вопрос только, во что мы верим. Или ты думаешь, что те смешные «законы природы», которые истинно верующий способен отменить одним щелчком пальцев, есть что-то иное? Что-то более реальное, нежели вера, провозглашаемая под сенью храмов?
— Не еби мне мозг.
— Ты закрываешься. Пытаешься защитить свой мирок, — Раб торжествующе усмехнулся, — но правда в том, что этот мир сотворен силой веры. Все ваши машины, города, оружие и наука ничто перед силой творения!
— Погоди! Ты хочешь сказать, что чтобы твой дурацкий план сработал, нам нужно было в него поверить?
— Да! Именно! Все, что требовалось от вас, просто поверить, что это возможно! Вера способна творить чудеса! Для этого я и хочу попасть в Яму, где у людей не осталось ничего, даже надежды. Но я дам им нечто большее — веру! И сила её, питаемая их отчаяньем, породит нечто великое и прекрасное! Рожденных в этом мире богов! Богов, понимающих его и понимающих нас. Наш щит пред ужасами богов внешних!
— А зачем ты непременно хочешь устроить здесь резню? Просто сложилось ощущение, что ты не рассматриваешь другие пути, кроме как зарубится с Каном и его людьми.
  
— Ничто так не заставляет уповать на веру как смертельная опасность. И ничто так не укрепляет её, как победа.
— Ну, что-то такое я и ожидал. Хотя мне, если честно, плевать. Я до сих пор не продырявил твою башку только потому, что парнишка-фессалиец очень просил этого не делать. А он тут единственный, кто владеет кодовой азбукой, поэтому приходится к нему прислушиваться.