На дальних берегах. Том второй (СИ)

Марио, крутанув выключатель, наклонился и тоже заглянул в еще пышущую жаром прорезь в металле. Через неё была видна площадка, на которой лежало тело. Почти обыденная картина на этом заваленном останками судне, только этот бедолага умер и засох много лет назад, если судить по покрывавшей его пыли. Но вот голова… Верхняя часть черепа вытянулась и раздулась с неестественной для кости пластичностью, превратившись в ажурный фонарик, внутри которого плавала, вытекая наружу и разливаясь вокруг волнами и слоями, какая-то слабо светящаяся дымка.
  
Когда Марио установил с ней визуальный контакт, звук, который раньше был приглушенным и невнятным, превратился в голос. Довольно громкий и отчетливый голос, который повторял все громче и громче какие-то слова. Марио знал их. Знал, о чем тот говорит! Это вертелось в голове на границе памяти, ускользая и снова всплывая, чтобы подразнить, как формула на экзамене, которую ты точно учил, наверняка вспомнишь потом, когда волнение спадет, а нужно сейчас и мысли мечутся, пытаясь выстроить ассоциации, найти тот крючок, которым можно зацепить скользкую недотрогу… ШЛАММ!!!
Люк с грохотом захлопнулся, больно ударив по плечу оттопырившимся в сторону ухом запора, выбрасывая Марио из этого наваждения. Охнув и схватившись за ушибленную руку, он удивленно уставился на Багира, который, тяжело дыша, привалился к крышке пытаясь дрожащими руками накинуть винтовые закрутки.
— Я эго рот два раза дэлал… Ти в порядкэ? Ти тут?
— Да… Что это было?
— Нэ знаю… Нэ хачу знат!
— Алиса про такое не рассказывала?
— Ана много пра какой хэрня рассказывала. А эщэ умный вэщ рассказывала: «Нэ знаэш — нэ лэз. Гаварыт с табой — бэги! Быстро бэги, со всэх ног бэги!» Эта хэрня с тобой говорила?
— Наверное… Я слышал слова… Знал их, но… Но никак не мог вспомнить… Как будто что-то забытое… А с тобой?
— Тот жэ хэрня…
— У тебя получилось? Ты смог вспомнить?
— Нэт! Ты впэрэд подался, щэл башка закрыл и меню атпустыло… — подтянув к себе держак, Багир поставил на запорах люка две сочные прихватки, — Я эбал такиэ глядэлки.
— А вдруг оно хочет сказать что-то важное?
— Мозг твой оно ипат хочэт, отвэчаю, да!
— Ладно… — отдышавшись, Марио согласно кивнул, — Мы сейчас не в той ситуации, чтобы разбираться с этим всем. Просто примем, что тут нам не пройти. Есть еще путь?
— Такой жэ лэстныца с другой сторона…
— Попробуем там?
— Хочэш рискнут?
— Надо взвесить все «за» и «против»… или, возможно, поискать другой путь?
…
Рев туманного горна был слышен даже в недрах машинного, но гораздо сильнее бил по ушам грохот пневмозубила, воткнутого в между косяком двери и полотном. Янек, скрипя зубами и морщась поискал, как это выключить и не найдя очевидного решения отправился искать Багира и Марио, крича во всю глотку, хотя это было очевидно бесполезно. Машинное и прилегающие помещения были огромными, так что блуждать пришлось минут двадцать, пока он, наконец, не заметил Багира спускающегося откуда-то сверху.
«ВЫ ЧТО ТУТ УСТРОИЛИ!!?» — заорал Янек, срывая голос. Багир жестом показал, что ничего не слышит, и начал неторопливо спускаться. Закрутив какие-то краны, он вытащил из ушей пучки пакли и вопросительно уставился на раскрасневшегося собеседника.
— Шум! Вы что делаете⁈
— Давлэный сбрасываэм, да!
— Зачэм⁈
— Пэрэкачалы!
— Тише никак?
— Можно, но долго. Туманный горн и пнэвмоынструмэнт много воздух кюшают. Так быстрээ!
— У меня башка раскалывается!
— Харашо — болшэ нэ будэм.
Покладистость горца показалась Янеку подозрительной, но, поскольку он добился желаемого, то ему не оставалось ничего другого, кроме как удалиться к себе. Дождавшись, пока дверь закроется, Багир рванул наверх, к раскрасневшемуся и запыхавшемуся Марио, который спускался по той же лестнице, со страдальческим лицом держась за поясницу.
— Палучылос! Вах как палучылос!
— Да… Сперва все рванули на верхнюю палубу, потом, когда зубило услышали, вниз.
— Ты всэ прынэс?
— Все. Спрятал в кладовой.
— А чэртэжы?
— Наставления имеешь ввиду? Их тоже.
— Атлычно!
Издалека донесся звонок аппарата внутренней связи. Марио с Багиром переглянулись.
— Мьюэл! Мамой клянус!
— Да. Проверяет где мы.
— Ответым?
— Обязательно… — все еще охая после перетаскивания бегом тяжестей, Марио дохромал до аппарата, — Машинное слушает…
— Ты тут, парень… — раздался знакомый вкрадчивый голос, — Я начал беспокоится. Столько шума.
— Небольшие неполадки в пневмосистеме. Все уже устранено.
— Рад это слышать. Ты поговорил с охранником и его приятелем?
— Да.
— Все прошло мирно?
— Более чем.
— И что они предлагают? У них же есть план, как отсюда выбраться?
— Разумеется. Оказалось, что тот заключенный, который с ним — важный человек. За ним отправили отряд наемников. Нам надо только связаться с ними, и Кан и его люди будут нам не страшны.
— А что будет с нами? Ты же понимаешь, что это никак не гарантирует нашу свободу? Мы просто меняем слово Кана на слово другого человека. Который меня лично уже предавал.
— Спросите синьора Нарезку про Бен Машрика.
— При чем тут он?
— Ну вы же умный человек? Я думаю, вам все станет ясно. Со своей стороны обещаю, что если вы не будете нам препятствовать, то вас никто не тронет. Слово дворянина.
— Мне нужны гарантии лично этого важного человека. Можешь дать мне с ним поговорить?
— Вызовите… — Марио сверился с табличкой на аппарате, — Жилые помещения технической службы. Не гарантирую, что вам ответят, но это самый быстрый способ.
— Хорошо, парень… Я тебя понял.
Кивнув, Марио повесил трубку. Багир, стоявший рядом, вопросительно вскинул бровь.
— Бэн Машрык?
— Нарезка про него расспрашивал. Я просто не знал, что врать и решил упомянуть влиятельное и известное имя. Пусть они делают предположения сами, каким он боком к данной ситуации.
— «Гавары правду. Но никогда — вэс правда до конца. И собэсэдник начнэт сам сэбю абманыват?» — вах, так, да?
— Почему нет? Ложь — вещь бесчестная, если это, конечно, не комплимент милой синьорине, но кто скажет, что я хоть словом соврал? Ох… А теперь мне нужно присесть. Или, даже, прилечь.
— Пашлы… Я сэйчас харчо гатовыт буду. Из консэрвы, канэшно, нэ то, но мамой клянус, будэт вкусно!
Однако, насладится отдыхом и харчо не получилось. Снова, перекрывая шум работающих вспомогательных механизмов, лязгнула дверь, давая понять, что открывший её в ярости, затем раздался чеканный шаг ботинок по мосткам. Облизав ложку и буркнув, «Дозвонылыс, навэрноэ», Багир вышел встречать гостя. Янек был еще краснее, чем когда орал. Его ноздри раздувались от ярости как у быка. Увидев Багира, он остановился, тяжело дыша, после чего ткнул в него пальцем.
— Вы! Вы совсем сдурели⁈
— Э! Тишэ буд, да! Сам на шюм жаловался, а тэпэр орэш!
— Вы зачем проболтались Рабу про радио⁈
— Он пра нэго и так знал.
— Теперь он знает, что оно рабочее и оно у него!
— Условыя ставыл?
— ДА! И то, что он задумал на ваш счет, вам не понравится!
— То что ми задумалы, эму тожэ здаровя нэ добавыт, эсли виэбыватся начнэт.
— Вы⁈ Задумали⁈
  
— Ымэнно. За вэрэвочка дэрг — и пызда! Но тэбэ нэ скажэм. Ти нам нэ довэряэш. Ми тэбю тожэ.
— Синьор Багир хочет сказать… — поняв, что эти двое сейчас поцапаются, Марио, страдальчески кривясь, выполз наружу, — что у нас есть план. И все, что мы делаем — его часть.