Завтра в это время (ЛП)

Элиас вскочил на ноги и развернулся, готовый к атаке, обнаружив вампира примерно его возраста, который наблюдал за ним с видом уверенного любопытства. — Какого черта ты кто такой?
Мужчина протянул руку. — Я Джонас Кантрелл. Я здесь, чтобы спасти тебя от твоей жалости к себе.
— Пошел. На хрен.
Самообладание Джонаса не пошатнулось, но он опустил руку. — Как ты питался? — Он окинул его критическим взглядом, вероятно, видя очертания ребер, грязь под ногтями. — Ты вообще питался?
  
— Только когда не мог больше сдерживаться, — ответил Элиас после упрямого молчания. — Это ненормально. Мы ненормальны.
— Нет, но это не значит, что мы можем позволить себе жить без цели.
— У меня есть цель. Я жду ее здесь.
Джонас приподнял бровь. — Женщину?
— Истребительницу. — Элиас опустился обратно на землю, заняв свою позицию у надгробия. — Я в долгу перед ней и жду, когда она придет его забрать.
— Интересно. — Джонас, смазавшись в движении, присел на корточки рядом с ним. — А потом что?
— Что значит «а потом что»?
Джонас пожал плечами. — Ей недолго придется наслаждаться своей местью.
Что-то горячее и опасное забурлило внутри Элиаса, мышцы у основания шеи напряглись. — Что это должно значить?
— Это значит, что продолжительность жизни истребительницы прискорбно мала. Они могут тренироваться сколько угодно, но они редко могут сравниться с нечеловеческой скоростью и рефлексами.
— Она умнее большинства, — процедил Элиас сквозь зубы.
— Факт остается фактом. — Другой вампир теперь почти скучал. — У нее, вероятно, будет всего год в лучшем случае, чтобы насладиться возмездием, которое ты ей предложишь.
Отрицание застряло в горле. — Ты мне не нравишься.
Джонас рассмеялся, и на кладбище воцарилась тишина на долгие минуты. — Я наблюдал, как ты сражаешься последние три ночи. Мне нужен кто-то вроде тебя, чтобы прикрывать мою спину.
— Еще раз говорю: пошел ты.
Уголок его рта дернулся. — Я — хороший парень.
Элиас фыркнул. — Не бывает хороших вампиров.
— Вот тут ты ошибаешься. — В голосе Джонаса зазвучала искренность. — Если нам суждено вечно таскать наши безжизненные тела, я собираюсь найти нам оправдание. Ты можешь помочь мне. — Он помолчал. — Более того, ты можешь помочь ей. Истребительнице.
Голова Элиаса резко повернулась. — Как?
— Как я сказал, она долго не проживет. Но ты мог бы защитить ее. — Его взгляд скользнул к земле. — Когда-то давно был человек, которого я вечно охранял бы из тени, если бы мне дали шанс. Воспользуйся им сейчас. Живи, зная, что поможешь ей сделать то же самое.
— Она ненавидит меня. И по праву.
Джонас встал и снова протянул руку. — Кто сказал, что она должна знать?
В этот раз Элиас ответил на рукопожатие.
Шесть месяцев спустя
Элиас сидел на крыше здания, подобно каменной горгулье, вцепившись пальцами в кирпич так сильно, что со временем пробурил в нем углубление. Там, внизу, была она. Роксана. Она шла по темному переулку, развязной походкой, нося свою непобедимость, словно плащ. Прекраснее всего на свете, как и всегда.
Сказать, что видеть ее было приятно, значило бы преступно приуменьшить значение. Она была воробьем, приземлившимся на нос корабля, чтобы возвестить уставшим морякам о близости земли. О том, что благодать, свобода и дом где-то рядом. Элиас на мгновение позволил себе впитать ее образ до самых костей, а затем еще на одно, более долгое мгновение напомнил себе, что не может позволить ей узнать о своем присутствии. Как бы сильно ему ни хотелось спрыгнуть перед ней с десятиэтажной высоты, упасть на колени и молить о прощении, его присутствие должно было оставаться тайной.
Элиас никогда не вмешивался в ее драки. Он просто держался в тени. В конце концов, он с гордостью наблюдал из темноты, как она вышибала дерьмо из десятков вампиров, разбрасываясь остротами и осиновыми кольями, как никто другой. А потом с болью смотрел, как она уходит прочь, прихрамывая, с выражением глубокой неудовлетворенности на лице. Именно в такие моменты он почти сдавался и готов был подставиться. Ради ее окончательной мести. Но ему всегда удавалось отступить, напоминая себе, что когда-нибудь его защита может оказаться ценнее.
Словно вселенная прочитала его мысли, Элиас увидел, как вампир крадется за Роксаной в тенях. Через секунду она должна была обернуться и прописать ему с вертушки в челюсть. Обратить его в прах. Но время шло, а она все еще казалась рассеянной. Погруженной в свои мысли.
— Давай же, — прошипел Элиас, прохаживаясь до противоположного края крыши и обратно, не сводя с нее глаз. — Обернись, сеятельница хаоса. Обернись.
Она не обернулась. Вампир сорвался на бег, и, когда паника пронзила его насквозь, Элиас не раздумывал. Он спрыгнул со здания, приземлившись между Роксаной и ее хищником; асфальт вокруг него пошел волной. — Она вне игры, — прорычал Элиас потенциальному нападающему, разжимая кулаки. — Беги. И это предложение действительно только следующие пять секунд.
Судя по выражению лица вампира, он сразу узнал Элиаса. Элиас жил с Джонасом в Нью-Йорке последние полгода. Достаточно долго, чтобы знать: половина вампирского населения уважала и подражала бывшему принцу, в то время как другая половина не желала подчиняться, предпочитая вместо этого принять свою хищническую натуру. Этот вампир явно относился ко второй категории.
— Пять… четыре… три… — Элиас не договорил, когда нападавший Роксаны выругался и исчез в тенях.
Он не мог удержаться и затаил дыхание, ожидая, не воспользуется ли она тем, что он стоит к ней спиной. Он был почти разочарован, когда она этого не сделала. Собравшись, Элиас медленно повернулся к истребительнице и увидел, что она застыла от шока.
Жажда ее крови — только ее — потрясла его, но он использовал каждую унцию силы, чтобы заблокировать ее. Боже, он не видел ее вблизи с той ночи, когда она выпустила его из тюрьмы. В том жалком, ослабленном состоянии его зрение явно не обладало той точностью, что сейчас. При лунном свете, падающем на ее лицо, он мог сосчитать каждое черное вкрапление вокруг ее радужек. Мог потеряться в углублениях на нижней губе, которую она явно грызла. Человек мог бы не заметить, как едва заметно натянулись ее соски, но он это увидел, и его член отреагировал — быстро и безжалостно.
Один глоток. Я бы сделал что угодно ради одного глотка.
Роксана моргнула, глядя на Элиаса, и подняла кол дрожащей рукой, переминаясь с ноги на ногу, а он заставил себя игнорировать возбуждение внизу живота. Бедная девочка. Ее сердце колотилось со скоростью тысячу миль в час. Неужели она не понимала, что он готов был шагнуть в солнце, чтобы забрать назад ту боль, которую причинил? Неужели она правда думала, что он причинит ей еще?
— Мне не нужно было, чтобы ты это делал, — выпалила она. — П-почему ты это сделал?
Я тянусь к тебе. Я мучаюсь, когда я не рядом. Защищать тебя — вот что мной движет.
Правда не была вариантом. Роксана ненавидела его. Признание в глубине его чувств лишь оттолкнуло бы ее. Более того, она могла заподозрить, что он помнит ту ночь в Вегасе. До резни. До того, как он потерял свою человечность. А если бы он признался, что помнит ту ночь, ему пришлось бы рассказать ей правду о том, кто сделал его вампиром. О сделке, которую он заключил с Инессой, чтобы тренировать ее истребителей в обмен на ее жизнь в ту роковую ночь. Это знание могло подвергнуть ее опасности — а он никогда не позволил бы ей оказаться под ударом. Его единственным желанием в этой жизни оставалось ее спасение.
  
Напоследок он вспомнил, как она говорила о своей матери в истребительской тюрьме: «Великая Королева Теней — моя мать. Я тренируюсь под ее присмотром, и мне повезло. В ней есть честь и терпение — то, чего ты никогда не поймешь. Она дала мне дар мести, и именно он вытянул меня из той ямы, в которую ты меня бросил, монстр».