Завтра в это время (ЛП)

Мне жаль. Мне жаль. Мне жаль.
Но он не мог сказать это вслух. Он не мог сказать Роксане, что ненавидит себя за те потрясения, через которые заставил ее пройти. За боль. За свое бездействие. И Боже, за тот крик.
Нет, он не мог предложить ей никаких извинений, потому что ему пришлось бы отвечать на вопросы. Его память о той ночи в одиночестве могла привести ее к правде — а правда означала бы ее смерть.
  
Инесса была заодно с вампирами.
О, она могла ненавидеть вампиров с яростью тысячи солнц, но она любила деньги и власть больше. Если перемирие с ними означало прибыль или повышение статуса, она делала это без колебаний. Он многое узнал, пока играл роль настоящего противника для ее тренировочных истребителей. А Роксана понятия не имела, что ее мать — всего лишь политик, оказывающий и принимающий услуги. А не какой-то благородный мститель за человечество.
Сколько раз Инесса напоминала Элиасу, что если Роксана узнает правду, это приведет к ее смерти? Сотни раз, как минимум.
Элиасу было дано много времени на раздумья, и он пришел к определенным выводам. Инесса не просто хотела, чтобы Элиас хранил их секрет, потому что это могло разрушить ее отношения с Роксаной. Нет, это должно было быть нечто большее. Возможно, страх, что Роксана не встанет в строй и поставит под угрозу организацию, которую она построила на лжи. Потому что он помнил каждое слово их разговора в ту ночь в казино.
— А как насчет тебя, сеятель хаоса? Из чего состоишь ты — из тьмы или света?
— Я не знаю. Я не хочу узнавать, поэтому бегу.
Пришлось ли ей узнать это к настоящему времени?
Его нутро ныло от этой мысли.
Слушая болтовню истребителей, он также узнал много нового о структуре преступного мира, хотя ему все еще нужно было заполнить несколько важных пробелов. На данный момент он знал, что вампирами управляет Высший Орден, и их было как минимум двое. Один в России, другой — в Соединенных Штатах. Истребители также были разделены по странам и называли себя контингентами. Как Инесса объяснила в ночь, когда она его заставила «Замолчать», она управляла российским отделением.
Членом которого теперь была Роксана.
Он сгорал, глядя на Роксану с небольшого расстояния, его голос был хриплым, неузнаваемым, когда он заговорил:
— Кто ты?
Казалось, что кислород был вырван из ее легких.
— Лжец, — сказала она, звуча так, будто ее душили.
— Ты знаешь, кто я, и ты знаешь, зачем я пришла. — Она осмотрела камеру, ее брови сдвинулись. — Ты закончил терзать эту землю, как и остальные тебе подобные. — Она сделала шаг вперед, балансируя на носках. — Ты можешь сразиться со мной, кровосос. Я побежду.
Элиас обдумывал небрежный бой с ней, только чтобы получить шанс прикоснуться к ее коже. Почувствовать ее дыхание на своем лице.
— Ты истребитель?
— Да, — выдавила она сквозь зубы. — Я истребляю ради них.
Без сомнения, она имела в виду своих друзей. Тех, кого он не смог спасти.
Отвращение к себе заставило его кожу сжаться на костях.
— Ради кого?
Дрожь пробежала по ней, легкий блеск появился в ее глазах.
— Ты знаешь, кто я! Ты знаешь, о ком я говорю!
Кислота жгла его заживо изнутри.
— Уверен, что нет.
— Ты убил моих друзей. Всех до единого. — Огонь бушевал в ее глазах. — Ты запер меня и заставил жить с воспоминаниями об их мольбах. Ты лишил меня воли! Все ради того, чтобы получить свое драгоценное бессмертие. Скажи мне сейчас. Оно того стоило?
Ах. Так вот как Инесса объяснила совпадение того, что он стал вампиром в ту же ночь, когда встретил Роксану. Неужели действительно есть люди, которые искали бы это адское существование? Знание того, что она верит в это, было почти невыносимым.
— Где произошло это убийство? — сказал он, едва справляясь с тем, чтобы звучать нормально.
— Лас-Вегас, — сказала она, ее голос был напряжен. — Ты… ты должен знать.
— Меня заставили «Замолчать» в Вегасе, по-видимому, но вся та ночь — сплошной туман. Это не редкость для новых вампиров — быть в замешательстве и… кровожадными в те первые дни. — Он стряхнул кусочек несуществующей пылинки со своего плеча, но внутри его легкие горели огнем. — Это просто одна из тех вещей, полагаю.
— Одна из тех вещей, — повторила она, звуча запыхавшейся.
— Где ты тренировалась? — Элиас спросил, как будто в обычном разговоре. — Я никогда не видел тебя на занятиях.
— Мои тренировки были приватными, — сказала она, заметно онемев, хотя быстро взяла себя в руки. — Великая Королева Теней — моя мать. Я тренируюсь под ее присмотром, и в этом мне повезло. У нее есть честь и терпение, то, что тебе никогда не понять. Она дала мне дар мести, и это то, что вытащило меня из ямы, в которую ты бросил меня, монстр.
Ее грубая честность угрожала согнуть его пополам.
Вот настоящая причина, по которой Элиас никогда не мог сказать ей, что на самом деле произошло в ту ночь в Вегасе. Ее жажда мести была единственным, что удерживало ее вместе. Инесса получила именно то, что хотела, когда казнила друзей своей дочери. Она получила слепую лояльность, рожденную из худшей боли, которую только можно представить. Роксана пришла к своей матери сломленной и была переплавлена.
Я уже подвел ее однажды. Позволил бессмысленно убить ее друзей.
Я не отберу у нее и мать.
Месть Роксаны была туго обмотана вокруг Инессы, как опухоль. Разрыв одного повредил бы другое и оставил бы Роксану ни с чем.
— Вау. — Он держал свой голос ровным. Злым. — Тренировалась у самой королевы. Ты, должно быть, думаешь, что ты очень важна.
— Завтра в это же время, — она выпалила, и он пожелал, он пожелал в тот момент, чтобы она просто вогнала чертов кол в его сердце. Закончи с этим, пожалуйста. — Ничего? — прошептала она.
Он уставился в потолок.
— Мне достаточно скучно, чтобы я мог позволить тебе убить меня.
— Позволить? — Вспышкой скорости она развернулась и нанесла круговой удар ногой в его челюсть, откидывая его голову назад.
В любое другое время он бы едва почувствовал удар, но прошли недели без капли крови, и Элиас думал, что, возможно, умирает. У него уходила каждая капля силы воли, чтобы не одолеть Роксану и не впиться зубами в ее шею, чтобы почувствовать поток силы, проходящий через него, и более того, наконец узнать, какова она на вкус.
Иметь хоть какую-то частичку ее внутри себя было бы великолепно.
Но он предпочел бы, чтобы она убила его, чем заставлять ее терпеть это унижение.
Он сделал достаточно.
Прикончи меня, Роксана. Я не могу жить, зная, как я причинил тебе боль.
— Впечатляюще, — протянул он, принимая боевую стойку, сжав кулаки. Притворство. Он бы никогда ее не ударил. — Что у тебя еще есть, истребитель?
Немного цвета покинуло ее лицо.
— Меня зовут Роксана.
Элиас пожал плечами, как будто ее имя было несущественным.
С криком возмущения она ударила его в центр груди, и он позволил себе отлететь к стене, опустив кулаки по бокам. Он сосредоточился на ее красивом лице, смаковал его, пока она поднимала кол высоко и вонзала его вниз —
Он замер прямо над его сердцем, удерживаемый ее дрожащим кулаком.
— Сделай это, — прошептала она самой себе, затем более решительно: — Сделай это.
Его разум затуманился от шока.
Она не могла убить его?
После его предательства? Его некомпетентности в ночь бойни?
Неужели возможно, что эта девушка все еще чувствовала что-то к нему, несмотря ни на что?
Нет. Нет, он не позволит себе этой надежды. Даже если она все еще держалась за остатки того, что они установили между собой в ту ночь в Вегасе, он не мог претендовать на нее.
Не тогда, когда он хранил секреты об Инессе и был вынужден лгать.
  
Не тогда, когда он подвел Роксану так горько.
— Когда ты в последний раз кормился? — вдруг спросила Роксана.
Пульс на ее шее бился как сводящий с ума барабан, дразня его.
— Недели. Месяцы. Я не знаю.
Ее глаза закрылись на мгновение, прежде чем она отстранилась от него с усмешкой.