Завтра в это время (ЛП)

Возможно, даже свою смерть.
Они прошли лишь половину пути к алтарю, когда Джинни всучила Роксане букет и побежала к своему королю, бросаясь в его раскрытые объятия. Роксана впитывала зрелище этой красоты. Прижимая его крепко к груди и вознося благодарность тому, кто её слушал, за то, что ей удалось стать частью этого.
И она не могла не принести безмолвную дань уважения свадьбе, которой так и не суждено было состояться подобным образом.
  
Бросив один последний, тоскующий взгляд, она повернулась и пошла обратно по проходу, не останавливаясь, чтобы поприветствовать кого-то или что-то заметить. Просто уходя, уходя, исчезая—
Элиас преградил ей путь к выходу на лестничную клетку. — Не так быстро.
Её пульс утроился, и она отчаянно пыталась этого не показать. Как будто он не слышал каждый маленький удар в её венах, каждое неглубокое дыхание, влетающее и вылетающее из её рта. Ублюдок. — С дороги, или я проткну тебя колом.
Он небрежно прислонился к двери лестничной клетки. — Можешь попытаться.
— Не будет никаких попыток, глупый мужчина. Только казнь.
Линия пролегла у его виска. — Так что же тебя останавливает?
— Свадебный этикет.
Правый уголок его рта дернулся. — Точно.
Роксана вздохнула и принялась изучать свои ногти. — Ты будешь скучать по мне, кровосос? — Она не стала ждать ответа, а двинулась дальше по пути глупцов. По пути, по которому ходила слишком много раз, чтобы сосчитать, обжигаясь каждый раз. — Смирись с этим, я буду обратно в России… в это же время завтра.
Она затаила дыхание, отчаянно выискивая хоть какой-то знак узнавания.
В это же время завтра.
В это же время завтра.
Вспомни, чёрт тебя дери.
Но он лишь бесстрастно смотрел в ответ.
Уже знакомая острая боль пронзила её бок. Она прикусила кончик языка до тех пор, пока зубы не начали прорезать поверхность, затем втянула воздух. — Мне пора.
Элиас снова шагнул на её пути. — Нет. Почему тебя отзывают обратно в Россию?
— А ты как думаешь? — произнесла она приглушенным шепотом. — Моя мать сжалилась надо мной. Она дала мне четкое задание, а я… Не смогла убить мужчину, о котором до сих пор вижу сны, по которому скучаю, которого всё еще жажду. Боже, её воспоминания об Элиасе прежнем были настолько яркими, что иногда казалось, будто можно протянуть руку и коснуться его. Инесса уничтожила бы его с яростным криком и снесла бы головы его друзьям заодно, раз уж оказалась поблизости. После года ежедневных, изнурительных тренировок и работы в полевых условиях, именно это задание она дала своей дочери.
Убей вампира, который убил твоих подруг. Забери его друзей в качестве дани. Око за око. Верни свою гордость.
Восемнадцать месяцев спустя Роксане нечего было показать за время, проведенное в Нью-Йорке. — Я уехала в отпуск вместо того, чтобы делать свою работу. Теперь с этим покончено.
Его шрам стал цвета хлопка. — Каковы последствия, Роксана?
Смерть. — Учитывая, что наказание выносит моя мать, она, вероятно, просто посадит меня под домашний арест. — Она изобразила американский акцент: — «Оу, ну блин, мам. Мне даже в Xbox нельзя поиграть?» — Она пожала плечами. — Вот это буду я, скорее всего.
— Ты превращаешь это в шутку, — сказал он, и его голос звучал так, словно он пытался сохранить ровный тон. — Думаешь, я не вижу?
— Мы можем закончить это обсуждение? Я хочу полистать журналы перед рейсом. Там есть двойной выпуск «Адски прекрасен», на который я положила глаз.
Она попыталась пройти мимо него, но он выставил руку, не давая двери открыться. — В какое время рейс?
Девять тридцать. — В одиннадцать сорок пять. А что? — Он не ответил, но его челюсть, казалось, была близка к тому, чтобы хрустнуть. Даже не думай о возможности, что ему не всё равно. Не смей. Она провела восемнадцать месяцев в чистилище, ожидая, пока он подаст ей знак, что чувствует к ней хоть что-то. Знак того, что он помнит. Хоть что-нибудь. Но он этого не сделал. Он не сохранил свою человечность, как Джинни и Джонас. Это было просто существо из нежити, которое любило контроль и осуществляло его как нечто само собой разумеющееся. Ни больше, ни меньше. И всё же сейчас он смотрел на неё сверху вниз так, словно она могла разрушить его по щелчку пальцев?
Оу. Оу, теперь она вспомнила.
Роксана закатила глаза и вздернула подол платья, выуживая маленький золотой предмет из своего пояса для чулок. — Ты ведь ждешь возвращения своей кредитки, да? Вот, держи. — Она вложила её ему в ладонь. — Те странные списания за порно — не мои.
Прикованный взгляд Элиаса всё еще был устремлен на её обнаженное бедро, обжигая чувствительную кожу.
Влечение.
Это была единственная область, в которой, как она знала, они соприкасались. Не то чтобы он когда-либо приближался к тому, чтобы действовать в соответствии с этим. И она бы ему не позволила! Нет, они даже за руки не держались с того самого поцелуя в Вегасе. Поцелуя, которого он не помнит, но который навсегда останется запечатлен в её памяти.
— Оставь кредитку себе, Роксана, — прохрипел он.
— Мне не нужно—
Он двинулся с безумной скоростью, меняя их позиции и впечатывая её спиной в дверь лестничной клетки так, что загремели петли. Ошеломленная неожиданным электрическим контактом — контактом, которого она жаждала годами, — она смогла лишь сдержать рыдание, когда Элиас перехватил её колено и дернул его вверх, обдавая её рот своим дыханием, пока заталкивал кредитную карту обратно в её подвязку. — Оставь. Её. Себе.
Поцелуй меня.
Сделай мне больно.
Займись со мной любовью.
Что угодно.
Пыточные мольбы, раздавшиеся в голове Роксаны, заставили её оттолкнуть его, хотя от потери его близости её колени подогнулись, а спина ударилась о дверь. Как он смеет? Как он смеет пользоваться её слабостью в эти последние мгновения? В финальные секунды, которые она когда-либо разделит с ним. Стыд, раздражение и горечь по поводу того, что могло бы быть, поднялись внутри неё, и кол материализовался в её руке без какого-либо осознанного намерения.
Она занесла его.
Элиас оставался совершенно неподвижен, опустив руки вдоль туловища.
Смотря ей прямо в глаза. Выискивая.
Она тоже всматривалась в него, пытаясь отыскать мужчину, который сделал себя жизненно важной частью её существования всего за одну ночь, а затем превратился в монстра—
Там.
Там? Неужели она его увидела? Был ли там проблеск чего-то похожего на… горькую тоску?
Нет, разум просто играл с ней в игры. И всё же, что если?
Что если?
Роксана выронила кол, толкнула дверь и побежала, ненавидя себя с каждым шагом. По крайней мере, к завтрашнему дню ей больше не придется жить с этими воспоминаниями.
  
ГЛАВА ПЯТАЯ
 
Лас-Вегас 2017 год
Элиас на мгновение задумался, не подсыпали ли ему чего-нибудь в пиво.
Было ли другое логичное объяснение тому зрелищу, которое встретило его, когда он открыл дверь своего гостиничного номера?
Женщина была на несколько дюймов выше Элиаса — а это о чем-то да говорило, учитывая его рост в метр восемьдесят восемь. Он не мог точно определить её возраст: ей могло быть от тридцати до пятидесяти лет. Довольно трудно разобрать, когда маска скрывает верхнюю половину лица, а взрыв светлых волос падает на плечи подобно занавесу.
На ней что, накидка?
Обычно подобный уровень вегасовского безумия оставался на улицах, но каким-то образом это фрик-шоу умудрилось подняться на лифте.
Элиас постучал костяшками пальцев по дверному косяку. — Прошу прощения, но, по-моему, вы ошиблись номером.
  
Уголки её рта поползли вверх, застывая в неестественной улыбке, от которой волоски на его руках встали дыбом. — Девятьсот пятьдесят шесть, верно?
Когда она задавала вопрос, её губы едва шевелились, так что он не мог разобрать акцент. Во всяком случае, точно. Но звучало это… по-русски. Не может быть, правда? Это было бы слишком огромным совпадением, учитывая, что он только что потерял голову из-за девчонки из той же части света. Из очень далекой части света.