За секунду до любви (СИ)
Но уже через секунду его взгляд стал таким, как всегда.
— Мне надеть нечего. — развела я руками, заталкивая все пожитки обратно.
— Моя футболка устроит?
Уже через пару минут я затянула на талии узел и встряхнула волосами. Глянув в зеркало, хлопнула себя ладошками по щекам и улыбнулась своему отражению.
Как же жаль, до зелёных соплей жаль, что я всего лишь зритель, всего лишь статист вдоль дороги.
— Я так хочу, чтобы ты был со мной. — тихо шепнула я своему отражению. И мы обязательно в следующий раз там будем с тобой и сорвём весь банк!
Дверь в ванную с грохотом распахнулась. Я вздрогнула и обернулась. На пороге стоял Дан. Весь из себя огромный, насупленный, и глаза горят каким-то ледяным бешенством.
— О ком это ты? — Прорычал он, делая шаг вперёд. Уффф, какой же ты… Дядя Дан. — Что за байда, мелкая, уже что, ищешь мне замену?
Сердце у меня ушло в пятки. Что? О чём он вообще? Сначала я онемела от непонимания, а потом меня просто взорвало. То есть вот так? И сам не «АМ», и другим «ХРЕН ДАМ»? Да как так-то?
— О чём ты?! — Фыркнула я, чувствуя, как по щекам разливается краска. И вот ни капельки не желания, а злости, такой, что меня чуть не разрывает по частям! — Да было бы чего? Ты сам-то? Сам! Я тебе что, тактильный зоопарк? Я вообще… Я девушка, меня трогать не надо, меня…
— Я слышал! — Перебил он, наступая на меня, как Мамай на Русь, обдавая своим жаром, загораживая собой весь дверной проём. — «Я так хочу, чтобы ты был со мной». Так кто он? Говори, пока я сам не начал выяснять!
Мы стояли нос к носу, как два несведёныша, прожигая друг друга взглядом. Я чувствовала, как во мне кипит всё моё гавнецо, вот прямо таки булькает, и мне было плевать на его тонкую душевную организацию! Выбесил. За всю эту неделю выбесил в хлам!
— Да ты вообще ничего не понимаешь! — Выкрикнула я, и мои кулаки сами по себе со всей дури прилетели ему в грудину. Бух! Отрикошетило знатно, аж руки заломило. Но мне уже было не остановиться, я молотила его что есть мочи, но пфф… Слону дробина, и не более. — Да, мужик! И такой, что некоторым и не снилось! А кончаю я от него так, что тебе всеми твоими пальцами не заставить меня так кончать! Понял? Ты всё понял? Он… Он лучше любого мужика! Понимаешь? Он меня не бросает, не дразнит, не доводит до слёз! А сейчас его НЕТ! А ты там весь из себя на своём харлее, подумаешь! Да если бы я… Да ты бы… пыль глотал из-под моих колёс!
Я кричала, почти задыхаясь от ярости и этой щемящей тоски по своему коняшке, даже не понимая, а чего меня так накрыло-то? Ну точно, щитовидка, как пить дать, а ещё этот ПМС! А он стоял, не двигаясь, и сквозь пелену слёз я видела, как его лицо меняется. Злость куда-то уходила, сменяясь… пониманием? Нет, не совсем. Чем-то другим, препарирующим меня, как букашку.
Он схватил меня за запястья, легко остановив мои беспомощные удары.
— Успокойся, — Прошипел он. — Так где он, твой «лучший мужик»?
Я вырвалась из его хватки, сдувая с глаз прилипшие волосы, отходя он него на шаг и обхватывая себя руками, пытаясь унять дрожь.
— В подземном паркинге. В доме, где была мамина квартира. Но мне туда нельзя, — голос мой предательски дрогнул. — Отец… Он до сих пор ищет меня. Его люди следят за домом. Если меня там поймают… — Я сглотнула ком в горле, — …меня выдадут замуж. Насильно. За озабоченного морального уродца. А я не хочу! И вообще, это не твоё дело!
Я выпалила это, чувствуя, как слёзы снова подступают. От своей беспомощности. Неужели мне придётся вот так всю жизнь ныкаться по углам?
Дан сделал шаг вперёд. Я инстинктивно отпрянула, но он просто положил свои большие, тёплые руки мне на плечи. И его взгляд стал… другим. Внимательным и холодным.
— Хорошо, — Тихо сказал он.
— Что «хорошо»? — прошептала я, не веря своим ушам.
— Значит, так, — Он наклонился, и его глаза смотрели прямо в мои, без насмешки, без злости. — Сегодня ночью, после гонки, мы заберём твоего мальчика. Или хочешь до? — он дёрнул бровью, отправляя меня в глубокий нокаут.
Боже! Ты вот это сейчас серьёзно? Да я тебе готова простить всё, даже твоё недельное динамо.
Я замерла. Сердце заколотилось уже по-другому — не от страха, а от безумной, дикой надежды. Он не шутил. Он реально не шутил!
— Ты… С ума сошёл? — Выдохнула я. — Там охрана…
— До или после? — сквозь зубы прошипел он, обхватывая моё лицо ладонями. — Кисааа… Так «ДО» или «ПОСЛЕ»?
Я выпрямилась во весь свой невысокий рост. Слёзы высохли. Внутри всё сжалось в один тугой, стальной узел. Страх был, да. Но он был меньше, чем это пьянящее чувство — чувство, что сейчас, в эту секунду, всё может измениться.
— До. — Прошептала я, чувствуя, как во рту всё пересохло, как адреналовая волна накрывает меня с головой.
И в это самое мгновение в его глазах я увидела тот же огонь риска на грани фола, тот же драйв, от которого взрываются вены и замирает сердце. От чего так хочется жить!
Безумие? Конечно безумие. Пфф, я даже спорить не буду.
Моё безумие. Наше безумие, одно на двоих.
Глава 40 Дан
— Повторяю ещё раз. Я вылетаю, и ты сразу стартуешь за мной! — подняв голову, посмотрел на Стэфку. — В баке бензин есть?
— Был. — Она поджала губы, натягивая краги. — Но есть ли он там сейчас? — пожала плечами и вздохнула. — Он там год простоял. Я даже не знаю, заведётся он или нет. Может, колёса спущены.
— Подтравливал? — Блять, всё, что казалось сначала хернёй, сейчас представлялось всё больше и больше гиблой затеей.
— Нет. — Она бросила на меня дикий взгляд из-под чёлки. — Но… Дан, я не знаю…
— Отлично… Пойдём по другому пути. — Вытянув телефон, набрал номер Факира, который всё ещё тусовался у Рокс. — Фарирыч, дело есть.
Кратко, без лишних деталей, я изложил суть. Выслушал длинную тираду о том, что я полный долбоёб, рискующий шеей из-за «сопливой цыпы», но в итоге получил заветное: «Ладно, я в деле. Адрес скинь».
— Итак… План меняется, цыпа. Сейчас мы с тобой едем на адрес. И ждём отмашку от Факира. Он проверяет байк и даёт нам фору, заодно и проверит, есть там кто или нет. То, что тебя год там не было, значительно упрощает нам задачу. Твои наблюдатели наверняка не ожидают тебя там увидеть, и это даёт нам преимущество. Но… — Я щелкнул её по носу. — Всё равно нужно всё сделать быстро и не облажаться. Так что, мелкая. Я на тебя рассчитываю.
Она улыбнулась. Так по-детски, что меня коротнуло. Ну, бляя… Ведь совсем ещё ребёнок! Девятнадцать? Хрен там… Скажи я ей сейчас: «Пошли куличики лепить», так я больше чем уверен, что с визгом побежит. Куличики? По хрен дым! Куличики, так куличики.
— Всё. Кукла. Погнали. Времени в обрез.
Мы неслись по засыпающему городу. Я чувствовал, как её руки обхватывают меня, как маленькая ладошка лежит на моей груди, а её грудь прижимается к моей спине. Ночной ветер бил в грудь, колёса шуршали по асфальту, мотор ревел. И хотелось, чтобы это длилось и длилось, чтобы дорога уходила в закат, и чтобы моё сердце билось под её рукой.
Уже петляя по узким улочкам, я сбросил скорость. Подъезжая к её дому, оглядываясь в поисках места, где можно было незаметно встать. Приткнувшись за стареньким газоном, заглушил мотор. Тишина оглушила.
Стянув шлем, поднял голову и взглянул на небо. Полная луна и россыпь звезд, которые зажигают для тех. Кому это надо. А мне сейчас это было надо.
— Дан… — выдохнула Стэфка, прижимаясь ко мне всем телом.
— Ждём, — тихо сказал я.
Прошло десять мучительных минут. Потом завибрировал телефон. Сообщение от Факирыча.
Факир: Я на месте. Заезжаю в паркинг. Ничего подозрительного не вижу. Машин мало. Иду смотреть твою «игрушку».
Я перевёл дух. Первый этап пройден. Пока всё штатно.
Я: Ждём.
Минуты тянулись, каждая — как вечность. Стефка сидела не двигаясь, её дыхание было ровным, но я чувствовал, как она напряжена, как побелели её пальчики, как нервно она облизывала губы, поглядывая по сторонам.