За секунду до любви (СИ)

А я понимала, что битва проиграна. Я не просто хотела его. Я была его. Со всеми своими страхами, глупостями и этой внезапно прорвавшейся потребностью в его тепле. И в этом нетерпеливом, властном, но таком бережном объятии было больше любви, чем во всех романтических сказках мира.
Мдаа... Да я походу, хех, того самого... Вот ведь дура!
  
Глава 38 Даниил
   
Спичка… Безумие… Минное поле…
Да, это, наверно, самое точное определение этой катастрофы. Моё минное поле. Я до сих пор не отошёл ещё от воздушного шара, когда в ужасе смотрел на то, как она кувыркнулась в него. Глаза Грома, его сиплый крик:
— Она у тебя по всем фазам отбитая или выборочно?
И, ска, я реально обдумывал ответ на этот вопрос. Когда лез по канату в эту грёбаную корзину. Её трясущееся тело в моих руках, она, только что сходящая с ума от страха, и уже через минуту бьющаяся в экстазе от моих пальцев, цепляющаяся за корзину побелевшими ладонями. Уже потом, дома, мы хохотали, катаясь по полу, пьяные от виски и от всего того, что произошло. А потом я снова любил её, останавливаясь на самом краю, не давая ни ей, ни себе сорваться в пропасть, наслаждаясь, как последний дурак, тем, как она хочет меня, как ругается, понимая, что снова остаётся без сладкого. И всю ночь вертолёты, только уже когда она своими губами доводила меня до безумия, когда в последнюю минуту тупо выплёвывала меня, садилась на мои бёдра и, глядя мне в глаза, выдавала:
— Ну что, товааарищ капитааан, так оставим или ещё немножко ротиком поработаем?
Маленькая сучка, я орал в голос, закусывая кулак, мечтая только об одном: обхватить эту упрямую головку руками и насаживать на конец греховный ротик до одури, а потом подхватить её под ягодицы и войти в неё до самых яиц.
— Стэф, кончай… — рычал я, хватая её за щиколотки, подтягивая к себе беснующееся тело.
— Кончай? Кончай? — шипела она мокрой кошкой. — Это ты мне говоришь? Да какой тут на хрен «кончай», когда ты… Ооо… Дааан!
И я снова и снова доказывал ей, что даже так можно кончить. И она выгибалась дугой, рычала, царапала мне шею и грудь, сжимаясь на моих пальцах и губах.
А сейчас… Охереть не встать, сидит за столом. Как прилежная школьница и хлопает глазами, глядя на то, как я вынимаю из холодильника продукты.
— Это всё куда? — ещё хриплым со сна голосом выдохнула она.
— Ммм? — кинув взгляд через плечо, усмехнулся.
Взъерошенный ёжик, чёёёрт! Она даже кончиком носа умела шевелить! Безумие!
Стэфка сидела голая, поджав под попку ноги, замотавшись в пушистый плед, стягивая на груди его концы. Ох ты ж! Побег матроса с корабля! Прямо между тонкими пальчиками выглядывал коричневый сосок, припухший от моих зубов и щетины и жутко возбуждённый. Конец тут же дёрнулся. Мне её мало. Мало до одури. Ещё немного. Пара дней, киса, и ты получишь своё.
— Мы что, кого-то ждём? — зевнув, спросила Заноза, вытянув на столе руки и уронив на них голову.
— Если я кого и жду, так это только тебя. — Хмыкнув, развернулся к ней лицом, упираясь руками в столешницу. — Дуй в душ, одевайся и живо сюда. У нас по плану кофе с кексом, на обед — лазанья, а на ужин... - подняв бровь, облизнулся. — Крем-брюле. И знаешь, как я предпочитаю его есть?
Она медленно подняла голову, заливаясь краской: сначала щёки, потом шея и грудь...
— Нееет... - выдохнула зараза, облизываясь, шумно выдыхая, стискивая до побелевших пальцев плед.
— Дааа... Я буду слизывать его с тебя.
Она что-то тихо буркнула себе под нос, медленно вставая, потягиваясь, как большая кошка.
— А может, ну её, эту готовку, давай я, пожалуй, прямо сейчас разложу тебя на столе и позавтракаю... - дёрнув бровью, оглядел её с ног до головы, замирая на розовых пальчиках, выглядывающих из-под пледа.
— Мечтай, — рявкнула она, срываясь с места, сбрасывая плед, вгоняя меня в ступор и болезненный стояк. — Ооо, — хмыкнула она, опуская взгляд на мой пах, уже стоя в дверях. — Я смотрю, у вас такая мааалюсенькая проблемка, товааарищ капитааан?
— А ну стоять! — рыкнул я, пытаясь ухватить эту заразу.
Ага! Щас!
Взвизгнув, девчонка развернулась и, крикнув:
— Душ! Мне срочно нужен душ! — в секунду скрылась в коридоре.
Покачав головой, усмехнулся, слушая её торопливые шаги и недовольное бормотание. Невозможная! Дерзкая, сумасшедшая.
Я слышал, как хлопнула дверь в ванной, давая ей время, уже представляя, что сейчас с нею сделаю.
Минут через пять, когда доносившийся из ванной шум воды не смог заглушить её очередную тираду об «озабоченных придурках, у которых пожизненные проблемы со стояком», кто бы говорил? Я выругался, понимая, что это полный пиздец. Шарахнув кулаками по столу, вышел за нею следом и без стука вошёл в ванную.
Пар стелился по воздуху. Она стояла под струями спиной ко мне и что-то яростно бубнила, запрокидывая голову, намыливая волосы. Её мокрая кожа блестела в тусклом свете, а вода стекала по тонкой спине, упругим ягодицам и стройным ногам.
— Скучаешь? — спросил я, прислонившись к косяку, оглядывая её голодным взглядом, сходя с ума.
Она взвизгнула и резко обернулась, прикрываясь руками. Да ладно? Вот прямо так? А ничего так, что ещё пару часов назад я языком вылизывал тебя всю, и что-то не особо припомню, чтобы ты прикрывалась.
— Идите вы к чёрту, товаа…
— Серьёзно? — я покачал головой, одним движением стягивая через голову футболку. — Если только с тобой, исчадие ада... - прошипел я, делая к ней шаг.
Горячие струи шарахнули по спине, обжигая болью каждую царапину, оставленную её ногтями.
— Даже не думай! — зашипел Стэфка, глядя на меня распахнутыми глазами, в которых чёрные зрачки заливали зелёную радужку, оставляя по краю только тёмно-малахитовый ободок.
Она попыталась отпрянуть, но я легко поймал её за талию и прижал к себе. Холодная плитка сменилась обжигающе горячей водой и её мокрым, скользким телом.
— Отвали… Убери от меня свои лапы, загребуу... — попыталась она вырваться, но уж как-то совсем вяло для такого спича. Её руки сами легли мне на плечи. — Ооо...
— Спишь, — согласился я, наклоняясь и находя её губы. Поцелуй был солёным от шампуня и сладким по своей сути. — Я разбужу.
Мои руки скользили по её спине, ягодицам, бёдрам, смывая пену и пробуждая каждую клеточку её кожи. Она стонала мне в рот, её тело постепенно оживало, отвечая на каждое прикосновение дрожью и жаром. Я целовал её шею, плечи, вернулся к её губам, заставляя её отвечать мне с той же страстью, что и ночью.
— Ну давай же! — срывающимся шёпотом дышала она мне в губы, открываясь моим ласкам, принимая их самым бесстыдным образом, дрожа в моих руках, обвисая на них сломанной куклой.
Выключив воду, подхватил её дрожащее тело — лёгкое, послушное, розовое от горячей воды и пережитых ощущений — и вынес из ванной.
Уложив её в спальне на кровать, принялся вытирать большим пушистым полотенцем. Она лежала с закрытыми глазами, улыбаясь, морща нос и тихонько вздыхая на каждое моё движение.
— Давай сюда, чума. — Усадив её перед собой на пол, взял расчёску и начал медленно, аккуратно расчёсывать её мокрые, спутанные волосы. Она запрокинула голову мне на колени и издала тихий, довольный звук.
— Вот видишь, — прошептал я, распутывая очередной узелок. — Можно и без истерик.
— Ммм... - было её всем ответом. — Скучно...
Детка, уж с кем, с кем, а вот с тобой точно от скуки я не умру.
Когда волосы были почти сухими и послушными, вытянул из-под кровати свой баул, который вчера припёр из дома. Хер ли делать, когда по ходу завис тут до конца отпуска, и выудил из него свои же треники и футболку.
  
— Давай одеваться. — Голос хрипел, уходя на какие-то низкие частоты. Она помогала мне ленивыми движениями, всё ещё находясь в полусне, но теперь — спокойном и счастливом.
— Всё, солдат, — я потрепал её по щеке. — Подъём. Впереди боевая задача — кухня.
Она вздохнула, но послушно встала и, взяв меня за руку, поплелась за мной на кухню. В её глазах уже не было ни сна, ни раздражения. Было предвкушение. Предвкушение дня, который мы проведём вместе. И, чёрт возьми, глядя на её спокойное, умиротворённое лицо, я понимал, что ни на что другое этот день я бы не променял. Да, она принесла в мою жизнь хаос. Моё безумие на ножках. Сладкий грех и самый грязный соблазн. Но эта «катастрофа» стала самым лучшим хаосом в моей жизни.