Мой любимый похититель (ЛП)

— «Робин Гуд?» — спросил он так тихо, что его губы едва шевелились.
Я едва заметно кивнул.
— Он не остановится. Это только усугубит ситуацию.
— Я знаю.
— Брианна в опасности. Он воспользуется этим в своих интересах.
У меня перехватило дыхание. Я уже знал это. В машине по дороге сюда я осознал несколько истин. Первая заключалась в том, что я готов на все, чтобы защитить женщину в моих объятиях. Вторая — я был полностью и бесповоротно влюблен в Брианну. Когда и как это случилось, я не знал. Возможно, с самого первого мгновения. Каким-то образом я знал это, но не мог признать. Но это было реально и навсегда. Я любил ее. Каждую черточку в ней. Эта девушка принесла в мою жизнь то, чего мне не хватало, о чем я даже и не подозревал. Она дополняла меня так, что я даже не мог описать. И была идеальна для меня. Мысль о том, что я останусь без нее, выворачивала меня наизнанку.
  
Но я подвел ее. И, оставаясь здесь, со мной, она подвергалась опасности.
Именно поэтому я должен был отпустить ее.
Слова Ричарда подтвердили это.
Я должен был увезти ее подальше от мира, в котором существовали такие Уинтерсы. Она была в опасности рядом со мной, и, чтобы не держать ее как настоящую пленницу, мне придется отослать ее подальше.
Я посмотрел на Ричарда.
— Мне нужна еще одна услуга.
Он кивнул.
— Я готов.
  
Глава 23
 
БРИАННА
Данте вошел в больничную палату с сердитым видом. Но его взгляд смягчился, когда он увидел меня, подойдя прямо к краю кровати, он взял меня за руку. Я почувствовала, как мое тело расслабилось, стоило только мужчине прикоснуться ко мне. Всякий раз, когда он оказывался рядом, я чувствовала его силу. Несмотря на то, что произошло ранее, с ним я всегда была в безопасности. Мне не следовало вставать между ними, но это был инстинкт. Я не хотела, чтобы Данте пострадал, и пыталась остановить вспыхнувшую драку.
И потерпела неудачу.
Данте изучал меня, выражение его лица было измученным.
— Насколько сильно тебе больно?
— Они дали мне обезболивающее. Я в порядке. Мы можем уехать?
— Анализы показали, что все хорошо, так что да. Тебе нужно отдохнуть пару дней. — Он нежно заправил прядь волос мне за ухо. — И ты не будешь со мной спорить.
Я печально улыбнулась. У меня не было сил спорить. Лицо словно горело огнем, глаз болел, плечо тоже. Я посмотрела в сторону и нашла взглядом свое платье, или то, что от него осталось. Оно порвалось, когда я упала, рукав был надорван, а каблук разорвал юбку.
— Он испортил мое новое платье.
— Я куплю тебе другое, — пообещал Данте. — Сотню таких.
— Когда мы сможем уйти?
— Скоро, — пообещал он. — Ложись и закрой глаза. Я тебя не оставлю.
Я схватила его за руку, чувствуя себя уязвимой и обеспокоенной. Данте был слишком спокоен. Слишком хорошо себя контролировал. Что-то было не так.
— Обещаешь? — Я ненавидела, что говорю как ребенок, но чувствовала беспокойство.
Он наклонился и поцеловал меня в макушку.
— Обещаю.
Я закрыла глаза и поддалась усталости, которую чувствовала. Лекарства, которые они вводили, снимали боль, но вызывали сонливость. Данте держал мою руку, большим пальцем гладил мою кожу. Я дремала, часто просыпалась, обнаруживая его рядом с собой, смотрящего на меня. Он, казалось, не двигался и выглядел так, словно на его плечах лежала тяжесть всего мира.
Вошел врач и заговорил с ним по-итальянски, Данте задавал много вопросов. Я слишком устала, чтобы пытаться отвечать, и вскоре почувствовала, как меня поднимают на руки.
— Что происходит? — спросила я в замешательстве.
— Я везу тебя домой. Засыпай.
Я прислонилась головой к его груди. Мужчина осторожно обнял меня, не трогая ушибленное лицо и плечо. Я услышала негромкий разговор и узнала другой голос, но была слишком утомлена, чтобы пытаться участвовать в нем. Я то просыпалась, то засыпала, нежась в теплых объятиях Данте. Я почувствовала движение машины, услышала еще один разговор и наконец вдохнула запах, который успела полюбить. Одеколон Данте пропитал кровать, на которую он меня уложил, простыни были мягкими, матрас обволакивал мое больное тело.
Я потянулась, и он приподнял мою голову.
— Пей.
Вода была прохладной и освежающей, смывая горький привкус во рту.
— Не уходи.
— Я никуда не ухожу, маленькая Пчелка. Я буду здесь.
Я почувствовала, как матрас опускается и его тепло рядом с собой.
— Я буду присматривать за тобой, — пробормотал он.
Я вздохнула, звук был низким и усталым.
— Я люблю тебя.
Слова вырвались сами собой, без обдумывания или планирования. Они просто повисли в воздухе, неожиданные.
Данте прижался губами к моему виску.
— Я знаю.
* * *
Когда я проснулась на следующий день, в комнате был полумрак. Я была одна, но знала, что Данте где-то поблизости. Я чувствовала его. Вода в стакане была холодной, и я села, с благодарностью потягивая ее. Осторожно соскользнув с кровати, прошаркала в ванную и посмотрелась в зеркало. Левая сторона лица была в синяках, глаз опух. Фиолетовые, красные и черные пятна выделялись на фоне бледности моей кожи. На щеке виднелась длинная царапина от кольца Уинтерса, впившегося в плоть. Я выпуталась из больничного халата, который все еще был на мне. Плечо совпадало с лицом, испещренное синяками и ссадинами. Я потрогала область вокруг глаз и кожу головы. От общей боли у меня болела голова, но шишек вроде не было.
— Сотрясения нет, — сказал Данте с порога. — Но плечо какое-то время будет побаливать.
Я встретила его взгляд. Он выглядел измученным. Смирившимся. Грустным.
— У него хороший удар, — пошутила я.
Данте подался вперед.
— Если бы его кулак не задел мое плечо, все было бы гораздо хуже. Я даже не хочу думать о том, в каком состоянии было бы твое зрение, если бы это случилось. — Он наклонился ко мне и положил подбородок мне на голову. — Ричард не смог бы помешать мне убить его.
— Не говори так.
Он пожал плечами.
— Это правда. Я никогда не испытывал подобной ярости.
— Где он?
Данте снова пожал плечами.
— Ричард сказал, что выгнал его. Видимо, ушел зализывать раны.
— И что теперь? — спросила я, чувствуя его волнение.
— Теперь ты возвращаешься в постель.
— Я хочу в душ. Хочу смыть с себя больничный запах и... — Я сглотнула. — Его.
Данте тут же включил воду и дал ей нагреться. Затем сбросил одежду и протянул руку, помогая мне войти под теплые брызги. Я вздрогнула, когда струи коснулись моей кожи. Он отрегулировал душевые насадки так, чтобы ни одна не попадала на лицо или плечо, и помог мне вымыться. Настоял на том, чтобы я сидела, пока он моет мои волосы с шампунем и кондиционером, нежно массируя пальцами кожу головы сквозь спутанные волосы. Когда мы закончили, он завернул меня в полотенце и отнес в спальню. Я влезла в футболку и леггинсы, и он уложил меня обратно в постель, осторожно втирая в кожу крем.
— Это поможет справиться с болью и быстрее рассосать синяки, — объяснил он.
Я вздрогнула, когда он пальцем коснулся тонкого пореза, кожа была очень чувствительной.
— Прости, маленькая Пчелка, — пробормотал он. — Я стараюсь не причинять тебе боль.
— Я знаю. Скоро станет лучше.
Он ничего не ответил. Когда закончил, наклонился и поцеловал меня в макушку.
  
— Отдохни немного.
— Я не могу оставаться здесь весь день, — запротестовала я, забравшись под одеяло.
— Можешь, и ты будешь. Я скоро приготовлю нам обед, а ты пока отдыхай.
Я закрыла глаза, не желая спорить. Не было сил. Мужчина снова поцеловал меня в лоб и вздохнул. Я почувствовала его боль, когда он выдохнул. Она была тяжелой и глубокой, но я не знала, как ее стереть. Я была потрясена, и вся в синяках, но через несколько дней буду в порядке.