В плохих парней не влюбляются (СИ)

— Что не так?
— Что не так? — усмехнулась я. — Мы в Грузии, пап! Вот, что не так?
— А что не так с Грузией?
От этого прямого вопроса в лоб у меня задергался глаз. А в черепной коробке детонировала убойная доза стероидного раздражения, которая изнутри разнесла весь мой и без того пошатнувшийся мир, превращая его в руины.
— У меня аллергия на все грузинское, папа! — рявкнула я, но Константин Рудольфович лишь смерил меня с ног до головы усталым взглядом, а затем выдал из необузданного, моментально гася мою панику на корню.
  
— Дочь! Ну я что реинкарнация Ванги, по-твоему? Откуда мне было знать, что ты настолько переполнилась чувствами к Царенову, что даже бедную Грузию в его честь возненавидела до кучи.
— Я не…, — попыталась я что-то возразить Когану, но тот лишь повелительно поднял ладонь, призывая меня к молчанию.
— Цыц! Дома мероприятия такого масштаба никто уже не проводит. Это моветон, Марьяна! А мы должны были пустить пыль в глаза, чтобы о твоей свадьбе говорили в прессе долго, упорно и с пеной у рта. А не просто где-то написали заметку, как о чем-то среднестатистическом. Нам нужно было подчеркнуть статусность мероприятия. Нам нужна была по-настоящему богатая русская свадьба. И чтобы не как у всех. Ясно? Заезженные места, типа Куршавеля и Вероны отпали сразу — ибо, кого там только не было. А вот озера, виноградники, зеленые склоны Кахетии и полностью закрытый под мероприятие курорт — это уже с интересно.
— Слишком много возни для одной фиктивной свадьбы, не находишь? — не нашлась я более, что сказать, потому что мало разбиралась во всем этом богемном шике. Для меня гулянка в ресторане, с цыганами и с порванными баянами и то была бы вау!
И весело.
А тут страшно. Там, в Москве осталась моя понятная и привычная жизнь. И на меня разом обрушилась новая реальность, в которой я ничего уже не могла контролировать. Меня, словно куклу, накрасили и нарядили, заставляя улыбаться на камеру и позировать.
Уже спустя пару минут я красиво вышагивала по трапу, слушая четкие указания фотографа, как мне повернуться и изогнуться для наиболее удачного кадра. А у меня уже свело челюсть от непрерывного растягивания губ в стороны.
Я от всего этого балагана смертельно устала!
А ведь все только началось…
И как мне рассказывали девчонки, все отработали строго по плану. В лучах вечернего, клонящегося к закату солнца, я снова и снова корчила из себя счастливую невесту. Садилась за руль блестящего белоснежного кабриолета и слепо смотрела в свое туманное и пугающее будущее.
И я ничего вокруг себя не видела. Ничего не замечала. А ведь Тбилиси остался позади, а со всех сторон раскинулась удивительная красота зеленых склонов.
Первая остановка у смотровой площадки — с волшебным видом на горы и с бокалом местного вина в моих руках. На нервяке я бы могла выхлестать целую бутылку. Но вместо этого, я послушно складывалась в нужные позы у перил и цедила терпковатый напиток маленькими глоточками, усердно делая вид, что мне все нипочем.
А еще я клятвенно себе пообещала, что сразу же по возвращении домой отправлюсь на поиски потомственной ведьмы, а там уж наведу на Каху Царенову порчу за все то, что он со мной сотворил. Боже! В кого я вообще превратилась, а? Пока этот полугрузинский выхухоль жил себе и не тужил, я тут страдала, позируя перед камерами накануне своей фальшивой свадьбы, словно чертова топ-модель.
Благо все это дерьмо очень быстро закончилось.
Дорога к пункту назначения запетляла между холмами. С каждым километром воздух становился чище и чуть прохладнее, позволяя мне немного выдохнуть. А затем показалось оно — озеро, словно зеркало, отражающее угасающий день — а вокруг него горы, как стражники этого места.
При въезде на курорт нас встречали музыканты: барабаны отбивали ритм, а струны тянули долгую, немного грустную ноту, которая отзывалась тупой болью у меня за ребрами.
Почему-то захотелось плакать. Навзрыд!
А пришлось снова улыбаться.
И снова…
И снова…
Пока я не оказалась на уединенной вилле, которая наконец-то хотя бы ненадолго, но спрятала меня от прицельного огня посторонних глаз, ненужных мне договоренностей отца и суеты. Просторное помещение было залито мягким светом, а большие панорамные окна выходили прямо на водную гладь водоема.
Я уселась на огромную двухспальную кровать с высоким изголовьем и полупрозрачным балдахином. И вперила взгляд на пару лебедей, плывущих по безмятежной глади озера. Да так и просидела без движения, пока в дверь не постучали.
А я только тогда поняла, что по моей щеке скатилась слеза. Я судорожно всхлипнула, а затем мысленно врезала себе по лицу, запрещая думать про всяких там царей да королей. А там уж дала себе зарок, что более никогда, вот прям от слова "совсем" я не вспомню, что где-то по белому свету ходит полугрузинское недоразумение, из-за которого я так феерически вляпалась.
Все!
Что было дальше? А дальше был чудесный вечер в СПА-салоне. Меня под тихую, успокаивающую, какую-то даже тантрическую музыку вымачивали в ванне с морской солью и эфирными маслами. Затем сделали мягкий пилинг. А после двухчасового массажа всего тела от макушки до пят я решила, что моя жизнь не так уж и плоха.
На увлажняющих процедурах я и вовсе уже была согласна выйти замуж хоть за черта лысого, только бы чудесные руки профессионалов своего дела продолжали нежно меня наминать.
Кайф! Кайф!
Закончилось все это действо только ближе к полуночи маникюром, педикюром и специальным травяным сбором для спокойного и крепкого сна. И, честно сказать, я ощущала себя настолько заласканной и разморенной, что стоило мне только оказаться в своем номере и коснуться подушки, как я тут же отрубилась без задних ног. И крепко проспала всю ночь без пробуждений и тревожных сновидений.
А утром проснулась отдохнувшей и полной сил. А там уж окунулась в суету и подготовку к торжественному мероприятию: визажисты создавали безупречный макияж, парикмахер колдовал над моей прической, фотограф без конца и края щелкал затвором, сохраняя непонятно для кого кадры этого процесса.
Я так уж точно не собиралась никогда в жизни пересматривать все это дерьмо.
И вот уже меня упаковали в невесомое нижнее белье, чулки и платье. Королевский атлас заструился по фигуре, а я в зеркале увидела незнакомку с грустными, потухшими глазами. А еще я зачем-то сорвалась и нарушила, данное самой себе обещание не вспоминать Царенова. И все же полезла на просторы необъятного интернета, где дрожащими пальцами отыскала его страничку.
И первый же пост вогнал меня в состоянии комы.
Там была его рука. Правая рука. И на безымянном пальце кольцо — обручальное. Массивное, золотое, явно сделанное на заказ. И приписка:
"Наконец-то это случилось…"
Я отшвырнула от себя телефон, как гремучую змею. А затем рванула на террасу, где долго и глубоко дышала носом, уговаривая себя не реветь. Но черт возьми! Меня так это все вызверило! Я была тут — прогибалась под изменчивый мир, загоняя себя в кабалу. А он был там — рядом со своей любимой, единственной и ненаглядной Лолой.
Теперь уже его женой!
Господи, как же я его ненавидела!
И все бы отдала, чтобы придушить Каху Царенова прямо сейчас и голыми руками!
Сволочь! Гад! Скотина!
Марьяна
И вроде бы внешне я была все той же Марьяной. Сильной и смелой. А теперь и безупречной невестой. Но внутри я чувствовала себя полностью разрушенной двенадцатибалльным штормом, который до сих пор не стихал, а, казалось бы, только набирал свои обороты.
  
И никому не было дела до того, что я полностью раздавлена.
Никто не видел, как меня мелко трясло.
Всем было плевать…
Час Х настал, и никто бы мне уже не позволил сделать разворот на сто восемьдесят градусов, чтобы сбежать. Да и как? Куда? Я была в чужой стране. В двух тысячах километров от своего дома. И вокруг ни одного близкого человека, кто бы мог мне помочь переиграть этот патовый расклад.