В плохих парней не влюбляются (СИ)

— Девчонки? — покрутила я головой и только сейчас увидела две неприметные фигуры, что сидели в самом конце салона, одетые в белоснежную стильную униформу.
Сначала я их приняла за стюардесс. Теперь же понимала, что это работницы высокорангового салона красоты. М-м-м, вау!
Началось в деревне утро…
— Ага. По прилете нужно будет отснять материал, так сказать, на память. Ну и, чтобы никто не усомнился в том, что ты — настоящая невеста.
  
— И что нужно будет сделать? — прищурилась я на один глаз.
— Да ничего такого, по сути, — пожал плечами Коган, — лишь позировать и улыбаться.
— С женихом? — вытянула я губы трубочкой, чувствуя, как внутри меня все протестующе стонет.
— Нет, только ты одна.
Фух!
— Супер…
Константин Рудольфович поднял на меня свои стальные, холодные до жути глаза. Посмотрел въедливо и с явной претензией. Но ничего не сказал. Так, только что-то пробурчал непереводимое одним лишь взглядом и снова вернулся к чтению своих драгоценных документов.
Да и я тоже отвернулась, слепо смотря в иллюминатор и не замечая вокруг себя ровным счетом ничего. Ни атмосферы изысканной роскоши этой дорогущей консервной банки с крылышками, что несла нас неведомо куда. Ни мягкости своего кожаного кресла. Ни легкой классической музыки, льющейся из динамиков.
И аппетита я тоже не чувствовала.
Кишки скрутило вдруг резко и неотвратимо. А на меня накатило такое непередаваемо-явственное ощущение надвигающегося лютого звездеца. Женская то была интуиция или нет. Я не знала. Но мои ладони вспотели, а за ребрами сердце заметалось в панике, будто бы умоляя меня встать и выпрыгнуть с этого самолета к чертовой матери.
Но я продолжала обреченно сидеть на своем месте, понимая абсолютно четко, что я сама себя загнала в эту западню…
Сама!
— Поешь, дочь. Сегодня будет очень долгий день, — вырвал меня из муторных и болезненных мыслей голос отца, а я только сейчас заметила, что нам подали обед. Шикарный, как и все тут: тарталетки с подвыпердвертом, какая-то мудреная рыба, малюсенькие бутербродики из всякой всячины и ягоды в белом шоколаде.
— Вау! А пыль в глаза будет или это уже слишком? — хмыкнула я, но отец не оценил моего умора и без тени улыбки ответил.
— Только шампанское.
Миловидная стюардесса разлила игристый напиток по бокалам, но мы к нему даже не притронулись.
Ну, потому что, а за что пить?
За поминки собственной свободы? Так поздно. Я ее убила еще полгода тому назад. Напьюсь, когда выйду из этой каторги. Гулять неделю буду! Отвечаю! Вот там в меня и лобстеры полезут, и черная икра, и даже чертовы устрицы. А пока я сунула в себя лишь малюсенький кусочек горячего, не чувствуя, ни вкуса, ни запаха. И все равно, что пепла пожевала.
Отвратительно!
А дальше ко мне бесшумными тенями подошли те самые девушки с планшетами в руках. Начали мне предлагать на выбор образы невесты, но я лишь отмахнулась от всего, разрешая им сделать со мной все, что угодно.
Мне плевать.
И они принялись за работу, делая из меня конфетку максимально профессионально, попутно мироточа комплиментами в мой адрес. Пока спустя почти три часа из зеркала на меня не посмотрела настоящая дива с распущенными по плечам пышными локонами и идеальным нюдовым макияжем.
Что ж…
В общем-то, миленько.
А затем настала очередь переодеваться. И девушки открыли передо мной чехол, в котором лежал белоснежный комбинезон с накидкой и брюками-палаццо с объемными мягкими складками. Как и мои свадебные платья, этот наряд был лаконичным, элегантным и изысканным. Лишь королевский атлас и тонкая сетка.
Когда самолет приземлился, я была полностью готова. Мой образ получился безупречным: легкий и аккуратный. Отец так же кивнул мне, поднимая большие пальцы вверх, одобряя то, как я выгляжу, а затем снова потонул в своей тотальной занятости. Мое же внимание перетянули на себя те самые девочки, которые наперебой начали рассказывать мне, как и где я должна буду загнуться в позу "зю", дабы фотографии получились особенно запоминающимися.
— В аэропорту нас встретит кортеж, — с московским тягучим говорком распиналась одна из девчонок. — Мы немного пощелкаем, как вы выходите из джета. Потом, как вы садитесь в белоснежный кабриолет и мчите навстречу своей судьбе.
— Я не умею водить, — возразила я тут же, но, кажется, моих собеседниц данный факт не сильно-то уж и волновал.
— Сориентируемся на местности. Главное — сделать удачные кадры. Первая локация — живописные виноградники.
Ась?
Но девушка выдавала слова со скоростью пулеметной очереди. И я не успела даже пяти копеек вставить.
— Дальше нужно будет отснять дорогу между холмами в движении. Чтобы красиво. Чтобы вау! Чтобы волосы развевались на ветру, а ваша улыбка меркла на контрасте с солнечным светом. И так будет! Потому что вы даже не представляете, насколько красивая.
Сомнительно, но окэй…
— А потом будет финальная остановка, — захлопала в ладоши девушка, а я даже улыбнулась ее энтузиазму.
— Какая? — уточнила я.
— Только представьте! Вы въедете на закрытую территорию гостиничного комплекса уже в сумерках. В это время суток озеро, словно зеркало, будет отражать закатное солнце, подсвечивая все вокруг в волшебные багрово-золотые тона. Вас будет встречать инструментальный ансамбль. Барабаны станут отбивать ритм, замерших от вашей красоты сердец. А затем, когда в уже заселитесь в свою виллу, мы отснимем последние штрихи — ожидание невесты ее самого важного дня.
— Того, что наступит уже завтра, — завершила зарисовку ее коллега, а я только покачала головой, но внутренне совсем растеряла баланс. Потому, что все происходящее вокруг меня было…
Идеальным?
Таким, каким бы мне хотелось, чтобы была и моя подлинная свадьба. Где бы я шла под венец к тому, кто меня по-настоящему любил. Ценил. Уважал. А не просто хотел использовать в своих меркантильных целях.
Боже-боже…
Ну почему меня внутренне так трясло? Почему разматывало так на предельный максимум? Ведь это всего лишь сделка. Договор купли-продажи, который истечет уже спустя полгода. А я снова стану свободной, как птица в небе.
И более никогда не позволю никаким полугрузинским Альфа-Кебабам перекраивать мою жизнь.
На за что!
Перед глазами зачем-то абсолютно необъяснимо всплыло ЕГО лицо. Моего врага! Обманчиво совершенное. Смазливое? Нет! Но оттого еще более притягательное. Когда смотреть мало. Когда нет понимания, как так внешняя оболочка настолько может не соответствовать внутреннему содержанию.
И где-то тут легкие ушли на гипервентиляцию. А затем отчаянно тормознули процесс перекачивания кислорода. Потому что в этой точке невозврата жизнь вдруг разделилась "до" и "после". А я осталась стоять на распутье, в недоумении таращась на то, во что превратилась моя реальность.
В бутафорию…
Но захлебнуться паникой я не успела. Меня накрыло ледяной волной разрушительного по своей силе цунами. И все только потому, что капитан корабля выдал по громкой связи следующее:
— Уважаемые пассажиры, рад сообщить вам, что мы успешно завершили наш полет и произвели посадку в международном аэропорту Тбилиси.
Э-э-э…
Что, простите?
— Погода за бортом просто великолепная: солнечно, безветренно, воздух прогрет до комфортных двадцати восьми градусов со знаком плюс. Вас ждет атмосфера южного лета, в которой будут отчетливо слышны ароматы цветущих садов и прогретых горных склонов. Пусть этот теплый, солнечный день станет для вас началом чего-то по-настоящему светлого и прекрасного. Благодарим вас за полет. До новых встреч в небе!
  
— Папа? — охнула я, покрываясь мурашками с ног до головы.
Хотя кого там!
У меня даже волосы встали дыбом!
А в ответ — тишина…
  
Глава 39 — Остапа понесло…
 
Марьяна
— Папа, алло! Я, вообще-то, вопрос тебе задала! — преградила я дорогу своему досточтимому родителю, но тот лишь скривился недоуменно и развел руками, делая вид, что он невероятно поражен тем, что у меня случился культурный шок.