В плохих парней не влюбляются (СИ)
Но я и тогда не свела очевидное с невероятными.
И не подумала, что этот мир может быть преступно тесным.
Я, словно послушная овца, пошла на убой.
Вышла из машины.
Направилась вслед за Ником во двор.
Поднялась по ступеням и кивнула парням, что давились смолами на крыльце.
А потом перешагнула порог дома и растянула губы в улыбке, здороваясь с вышедшими к нам навстречу ребятами.
С одним…
Другим…
Третьим…
А потом…
В ужасе уперлась взглядом сначала в одно знакомое лицо. Затем в другое.
А после я на полной скорости врезалась… в НЕГО!
И, кажется, тут же разбилась…
Марьяна
Время будто бы поставили на паузу. Я в этом затянувшемся моменте зависла отчаянно, как муха в клейком сиропе. Внутренне дергалась, беззвучно орала. А толку-то?
Никакого…
Дальше же все произошло очень быстро. Критически! Словно бы кто-то поставил эту реальность на предельное ускорение. И я даже не успела выдохнуть и как-то оценить перспективы надвигающегося ахтунга. В одночасье воздух в прихожей стал густым, тяжелым и отчетливо запах грозой. У меня вспотели ладони, и сердце испуганно шарахнулось о ребра, пытаясь их выломать. В ушах забабахала вскипевшая кровь. Оглушила. Довела до ручки…
И все лишь потому, что мой персональный ночной кошмар уже хищно шарил своим пристальным взглядом по моей фигуре. Ввинчивался в мои глаза. Затем перевел вектор своего тлетворного внимания на Астахова и словно бы заклубился тьмой. Хотя внешне оставался совершенно спокойным и невозмутимым.
Так сразу и не скажешь, что за этим прилизанным, с виду симпатичным фасадом скрывался чертов псих. Но я видела его насквозь…
— О, вау! Свежая кровь…, — шагнул к нам Царенов со своей фирменной хищной ухмылкой. — Мы, вроде бы как не знакомы, да? Если что я Каха.
И протянул руку Никите в ожидании рукопожатия. Но я-то знала, что эта злобная тварь сюда сунулась совсем не затем, чтобы раздать порцию щедрых любезностей. Вовсе нет!
Астахов это тоже сразу же понял. Ему понадобилось всего пару секунд, чтобы оценить ситуацию. Я видела, как он подобрался, как напряглась его челюсть, а на лице отпечаталась маска абсолютной невозмутимости.
— Ник, — все-таки принял рукопожатие мой спутник, и я увидела, как они прямо в это самое время проверяли силы друг друга. Вены на их запястьях вздулись. А взгляды стали жесткими и набыченными.
— Слушай…, — прошептала я поспешно и дернула за куртку Астахова, — Я только что вспомнила, что не выключила дома утюг. Мне срочно нужно уехать. Сейчас же. Пожалуйста…
Зря я это сказала. Очень-очень зря!
Дура!
Потому что Никита тут же повернулся ко мне, улыбнулся ангельски и нежно выдал:
— Конечно, сейчас поедем, солнышко.
Все. Тушите свет!
Потому что прямо в этот самый момент мой спутник облил одного наглого, противного и неугомонного гада метафизическим керосином. И чиркнул спичкой.
Пуф!
— А это кто такая? — не глядя в мою сторону, указал на меня подбородком Царенов.
— Это девушка моя, — кивнул Астахов.
— Вау! Правда, что ли? Прям девушка? Прям твоя?
И вот тут все закрутилось. Тимофей Исхаков что-то резко прошипел красивой блондинке, что стояла рядом с ним, и она тут же юркнула подальше от прихожей, где мы все стояли. А ко мне, наоборот, подступился Марат Асхадов. Астахов же медленно сжал руки в кулаки, давая понять, что разговор окончен.
Но его мнение Царенову было до звезды. Он лишь легко пожал плечами и повернулся уже ко мне, ввинчиваясь в меня злыми, налитыми кровью и яростью глазами.
— Ну а ты что притихла, Мара? Ты его девушка или все-таки не очень, м-м?
Я не успела ответить.
— Со мной говори. С ней говорить не надо, — встал между нами Никита, закрывая меня от агрессора своей широкой спиной.
Что было дальше, я уже не видела. Только слышала. Наглый смех Царенова и его наполненный ядом самоуверенности голос:
— Ладно. Давай поговорим с тобой, раз уж ты так выпрашиваешь…
И мои барабанные перепонки резанул звук первого удара.
Бам!
Я вскрикнула и хотела было кинуться между парнями, но Асхадов не просто так подобрался ко мне ближе. Он резко дернул меня на себя, а затем полностью обездвижил, не давая возможности хоть как-то потушить тот пожар, что уже вспыхнул ярким пламенем.
— Не надо! — закричала я. — Пожалуйста, не надо!
Но Марат лишь встряхнул меня ощутимо, так, что мои зубы клацнули друг о друга. И зарычал на ухо.
— Тихо ты! Успокойся! Сама виновата. До тебя же не доходит, ни с первого раза, ни со второго, да?
А-а-а!!!
— Да пошел ты…
Я огрызнулась и снова попыталась вырваться, видя перед собой клубок из сцепившихся тел — и то был чистый и незамутненный ад. Потому что, возможно, Астахов и превосходил своего противника в технике. Но Царенов в очередной, кажется, юбилейный раз превратился в машину для убийства.
И теперь он планомерно разносил прихожую этого дома, а вместе с ней и Никиту.
Удары сыпались один за одним. Я слышала трехэтажный мат и звон битого стекла, когда зажмурилась и в бессилии зарычала. Затем вздрогнула — это парни вышибли дверь и выкатились на крыльцо. Спустя всего несколько секунд перевернули мангал. Я со всей дури пнула Марата по голени и на пару мгновений освободилась, но успела добежать лишь до крыльца.
А там уж меня снова обездвижили, заставляя обреченно смотреть на то, как двое дерутся из-за меня! Вот же — у Никиты была разбита губа. На скуле алела ссадина. И на виске тоже. А все присутствующие просто стояли и смотрели на весь этот лютый кошмар. Будто бы мы вдруг оказались не в цивилизованном обществе, а в мире животных, черт их всех разбери!
Я закончилась.
Как раз на том моменте, когда дерущиеся влетели в деревянную беседку, выламывая в ней одну из опор.
— Тимофей! Марат! — рявкнула я и снова безуспешно дернулась. — Я прошу вас, остановите их!
Исхаков посмотрел на меня хмуро и устало:
— Ладно, но… Только не лезь под горячую руку, сестричка. Поняла? А то и тебе перепадет.
И все же кивнул Марату. И остальным присутствующим ребятам тоже. И они только тогда, как по команде, бросились разнимать парней, драка между которыми с каждой секундой лишь набирала обороты. Не сразу, но они все же справились и растащили противников. А затем почти насильно развели их подальше друг от друга.
Царенова трое человек удерживали в беседке.
Астахова же повели в дом. Проходя мимо меня, Никита прохрипел:
— Проходи пока, Марьяш. Дух переведу, умоюсь и сваливаем.
— Угу, — кивнула я и последовала за ним.
Но уже будучи в прихожей, замешкалась, видя, насколько все тут катастрофически разнесли. Меня с головой накрыл и обездвижил адреналиновый приход. Я в ужасе прижала ледяные ладони к горящим огнем щекам. И точно бы скатилась в истерику, если бы чьи-то руки участливо не прикоснулись ко мне.
Я вздрогнула и шарахнулась назад. А затем с удивлением и настороженностью уставилась на ту самую прекрасную блондинку, которую в свое время шуганул прочь Тимофей Исхаков:
— Хочешь пить?
— Только уехать отсюда. Ок? — просипела я.
— Я тебя понимаю. Не очень вышло, да?
— Да.
— Я — Яна, кстати.
— Не думаю, что мы подружимся, Яна, — отступила я еще на шаг назад от девушки. Явно же, что она такая же чирик-ку-ку, как и весь присутствующий в этом доме контингент. Да еще и рядом с Исхаковым терлась по доброй воле — а это точно нездоровый показатель. Я прекрасно помнила, как на, кажется, первом курсе, Тимофей славно самоутвердился за счет одной из своих жертв, использовал ее и слил видео интимного характера в сеть.
Его за это отчислили. Но недолго музыка играла. В этом мажорном мире все покупалось и все продавалось. Вот и Исхаков не так давно снова вернулся на прежнее место в своей группе. Будто бы ничего и не было.
— Ладно, — миролюбиво улыбнулась блондинка и кивнула мне. — Но Нику нужно обработать раны. Да и в таком состоянии ему сейчас никто не позволит сесть за руль. Лучше чуть переждать, верно?