В плохих парней не влюбляются (СИ)

И если я хотела освободиться, то должна была прогнуться. И принять коленно-локтевую, став одной из его многочисленных постельных грелок.
Но я не прогибалась. Я заковала себя в невидимую броню и стала стойким оловянным солдатиком. И продержалась очень-очень долго, вплоть до четвертого курса. Пока в мою жизнь не вошел Никита Астахов, который заставил поверить меня в то, что бояться больше не нужно.
  
Так вот…
Зря я это сделала!
  
Глава 32 — Летать не умеют, стрелять — тоже пока не умеют. Но — орлы!
 
Марьяна
С Никитой мы познакомились в конце лета перед четвертым курсом.
В нашем карате-клубе закоротила проводка и случился небольшой пожар. Его быстро потушили, и никто не пострадал, но основные помещения пришлось закрыть на ремонт. А тренироваться где-то же было нужно. Вот нам и нашли временное пристанище в спортивном комплексе неподалеку. Тут же проводили свои бои и боксеры.
Я помню, как это было.
Август. Ливень как из ведра. А я без дождевика. Астахов галантно предложил мне половину своего зонта, чтобы я могла добежать до машины с водителем. Мы перекинулись парой слов и разошлись, а потом какое-то время просто здоровались друг с другом. Не более.
И где-то лишь через месяц только стали общаться ближе.
Мы после тренировки зашли с девчонками в ближайшее кафе. За соседний столик сели кампания парней, которые были уже шапочно нам знакомы. Один из них был Никита. Мы обменялись кивками. А потом уж не знаю как, но разболтались и сдвинули столики, чтобы быть поближе друг к другу.
Так и начали общаться. Я узнала, что Астахов старше меня на два года. И что ходит он в эту секцию лишь спарринговаться, а плотно тренируется в другом месте, у частного тренера и вообще серьезно занимается боксом, а не машет кулаками забавы ради. Я тоже рискнула похвастаться своими успехами на татами. Так и спелись.
А потом парень задал мне в принципе закономерный вопрос:
— Почему такая красивая девушка до сих пор одна?
А я, возьми, да и вывали на него всю правду.
— Потому что я не хочу, чтобы кому-то снова выбили зубы и сломали нос.
— Воу! — ошарашенно выпучил на меня глаза парень.
А затем уточнил:
— Отец строгий, что ли?
Если бы…
Пришлось объяснять более подробно. И я особо не стала скрывать от Никиты, что за моей спиной перманентно маячил неадекватный персонаж, который с чего-то решил, что я его собственность. Ну, потому что, зачем мне новые неприятности?
Да и жалко было парня.
Объективно ведь красивый: острые скулы, квадратная челюсть с ямочкой на подбородке, легкая горбинка на носу — след боевой славы. Высокий, всего на пару сантиметров ниже Царенова. Статный. Плечи широкие, движения уверенные. Он не суетился, и это в нем подкупало. Он знал себе цену и был уверен, что не продешевил. И глаза его, серо-голубые, смотрели пронзительно и ровно.
И только один был существенный минус — стригся Никита, как мой персональный ночной кошмар — под короткий русоволосый ежик. А в остальном же…
Мечта, а не парень.
С ним было приятно общаться. Он прекрасно и не плоско шутил. Не смущал и не бесил меня чрезмерными подкатами. И вообще, вел себя…
Правильно.
Не давил. Не смотрел липко. Не заставлял меня нервничать, что наше общение слишком рано выйдет за рамки чего-то большего, чем просто дружеский треп. А мне это только и было нужно, потому что я смотрела в серые глаза Астахова, а видела почему-то карие — Царенова. И все сравнивала зачем-то этих двоих.
Смех.
Запах.
Манеру держаться.
Это было так глупо. Где хороший парень Никита, и где плохой — полугрузинский прохвост? Да уж…
Но сердце мое боялось чувств. Оно будто бы остерегалось кинуться в омут с головой. Оно чего-то выжидало, прислушивалось к себе. В панике замирало, замечая улыбающегося Царенова в институте. Дрожало нервно, когда я видела, как он усаживал в свой здоровенный черный "Гелендваген" очередную влюбленную в него дурочку. И оно же заставляло мою кожу генерировать целые полчища мурашек, когда наши глаза с болезненным лязгом напарывались друг на друга.
Но мне так отчаянно хотелось вырваться из этого порочного круга, где, куда ни сунься, на меня рычал озлобленный, обезумевший цербер, не давая мне свободы.
Я мечтала, чтобы он более никогда не приходил ко мне во сне и не напоминал, как он умеет сладко и грешно целоваться. Сжимать в своих руках. И шептать своим хрипловатым голосом, как сильно я ему нужна.
Я так жаждала от всего это избавиться. Отчиститься. Отмыться.
Мне был необходим глоток свежего воздуха, не пропахшего ароматом кофе, лавандой и бергамотом.
Все эти желания и подтолкнули меня к точке невозврата.
К тому моменту, когда все окончательно полетело под откос.
И уже нельзя было ничего повернуть вспять. Ничего…
Ноябрь. Первые заморозки. И Никита такой счастливый позвонил мне, чтобы рассказать, что взял золото в каком-то чемпионате по боксу. Я за него порадовалась, конечно. Очень! Ведь каждая медаль спортсмена была компенсацией за наше упорство, труд и целеустремленность.
Я от всей души его поздравляла.
А он рассмеялся. И вдруг предложил мне:
— Марьяш, это надо отметить.
А меня черт дернул с улыбкой с ним согласиться:
— Я не против.
— Слушай…
— О да! С этого слова обычно и начинаются все эпические приключения, — рассмеялась я и как в воду глядела.
Но кто бы знал, верно?
— Да нет. Просто не я один отличился. Мои парни по команде тоже подтянули медальки. Ну и решили мы все это дело отметить коллективно. Что скажешь?
— В клуб не пойду, — фыркнула я тут же, будучи уверенной, что в каждом таком ночном заведении шастают прихвостни Царенова. А что? Его отец владел крупнейшей развлекательной империей в стране. Усыплю бдительность, а мне потом кости собирай…
Ну уж нет!
— А за город поедешь?
— Что?
— Не подумай ничего такого. Там все будет прилично. У Тима девушка есть. И у Димаса тоже.
— Без понятия, кто это, — хихикнула я.
— Хорошие ребята.
— Как ты?
— Как я.
— Да и у меня вроде бы черный пояс по карате, верно? — напомнила я, а после вдруг ощутила такое непреодолимое желание жить. И творить глупости. А когда, если не сейчас? Мне нужно было выбросить из головы полугрузинского мачо. Мне необходимо было влюбиться.
Без памяти.
Чтобы пульс частил не тогда, когда Царенов пристально, исподлобья и по-мужски настойчиво смотрел в мою сторону. А когда бы меня поцеловал совсем другой парень и я бы захотела ему ответить. И забыть, что на хвосте у меня бессменно сидел одержимый сталкер.
Мне надоело бояться.
Я поверила в то, что Никита сможет меня защитить. Что с ним я смогу снова дышать полной грудью, а не задыхаться, чувствуя в своем периметре извечное присутствие постороннего. Того, кого я не хотела более терпеть в своей жизни.
— Блин, даже не знаю…, - потянула я.
— Соглашайся, Марьяна.
— Много будет людей?
— Человек двадцать…
— Ого!
— Все приличные!
— Охотно верю…
— Блин, ну как мне тебя уломать?
— Так, ты уже, — прыснула я в трубку.
— Вау! — восторженно взревел Астахов, а я от его взрывного энтузиазма снова расхохоталась.
Смешной…
— Но с условием!
Договорить я не успела. Никита будто бы прочел мои мысли.
— Обещаю клятвенно: ни капли в рот! Вернемся в город, когда скажешь.
— Супер…
Вот таким нехитрым образом я и оказалась в машине парня, который, словно откормленного поросенка, вез меня "на убой". А ведь так весело все начиналось. И мама меня отпустила с легким сердцем. И я сама даже близко не чувствовала подвоха. Моя женская интуиция молчала наглухо! И ни один нерв внутри меня не дрогнул.
  
Мы просто ехали, болтали и слушали музыку. И ничто не предвещало беды.
А потом остановились перед высокими кованными воротами, рядом с которыми были напаркованы разномастные дорогие автомобили. Было видно невооруженным взглядом — это богатый дом, и Никита был винтиком в этой четко-отлаженной VIP-вселенной.