Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)

— Будет.
Только когда на телефоне Сергея появилось её письменное согласие, они свернули к сервису.
К сервису «Авто-Моторс» мы с Катей и Инной Сергеевной подошли как раз в тот момент, когда Сергей, не заводя Машу в рабочий бокс, показывал ей старый подъёмник через приоткрытые ворота. Девочка с любопытством разглядывала железные конструкции.
— Серёжа, — окликнул я его. — Половина пятого. Пора возвращаться.
  
— Здрасте, дядя Лёша, — улыбнулась Маша. — Вы всё-таки следите за нами?
— Мы обещали маме быть неподалёку, — честно ответил я. — Но не мешать вам гулять.
Она задумалась, затем кивнула, будто признала объяснение приемлемым.
— Тогда пойдёмте все вместе. Мама ждёт.
Сергей согласился, и обратно мы пошли впятером. Катя по дороге отметила в журнале время изменения маршрута, согласие Гали и начало возвращения.
Ровно в 17:00 мы подошли к подъезду дома Гали. Маша шагала рядом с Сергеем и держала маленькую коробочку с пирожным, купленным по дороге.
— Пока, пап.
Сергей моргнул. Кажется, к этому слову он оказался не готов сильнее, чем ко всему заседанию.
— Пока, Маш. Спасибо за прогулку.
Девочка уже неслась к подъезду. Галя подхватила её, прижала к себе и тут же получила в руки коробку.
— Мам, это тебе! А мы машины смотрели. Там подъёмник — вот такой! — Маша вскинула руки. — Можно я ещё с папой пойду?
У Гали задрожали пальцы на картонной крышке. Она посмотрела на дочь, затем на Сергея. Я уже приготовился вмешаться, но не пришлось.
— Можно, — сказала она. — Только в следующий раз без опозданий.
— Не опоздаю, — быстро ответил Сергей. Потом тише добавил: — Спасибо, Галчонок.
Галя поморщилась от старого обращения, но скандала не устроила. Взяла Машу за руку и повела к двери. Девочка всю дорогу до подъезда тараторила про подъёмник и размахивала свободной рукой. Для четырёх часов прогулки — вполне приличный результат.
Чуть в стороне ждала Ирина. После суда она создала общий чат для Сергея и Гали и вышла из него; сегодняшнее изменение маршрута родители уже согласовали напрямую. Без Веры Алексеевны переписка выглядела заметно здоровее.
— Следующую встречу согласуйте там же, напрямую, — сказала Ирина. — Без посредников и сюрпризов.
Галя кивнула, а потом обратилась ко мне:
— Алексей Дмитриевич, я согласна на следующую встречу без вас. Мы справимся сами.
Теперь родителям предстояло справляться без моего постоянного надзора. Правда, вопросы о женщине, ответившей Сергею с телефона Гали, и об анонимном звонке с угрозой пока оставались открытыми.
Инна Сергеевна попрощалась с родителями и ушла к остановке. Мы с Сергеем тоже попрощались. Катя прошла немного со мной, но вскоре у неё зазвонил телефон. Она с какой-то грустью ответила и через минуту сообщила, что ей пора на вечернюю подработку. Мы попрощались, и я направился в сторону дома.
По пути мне встретился Саша, друг Виктора. Сегодня он выглядел как на параде: выглаженная рубашка, букет цветов в руке, а рядом… не Оксана. Какая-то другая женщина, неуловимо на неё похожая.
Мы встретились с Сашей взглядами, тот заметно нахмурился, но всё же поздоровался и представил меня своей спутнице:
— Лёх, это моя мама, познакомься, — натянуто улыбнулся он. — Из Твери приехала!
Я посмотрел на женщину и понял: Оксана как две капли воды похожа на Сашину маму. В голове тут же всплыла банальная мысль: мы все ищем вторую половину, ориентируясь на заложенный в подсознании образ.
Мы постояли, немного поговорили. Я сказал маме Саши то, что она хотела услышать о сыне. Едва мы попрощались, я услышал знакомый голос за спиной:
— Алексей Дмитриевич!
Я обернулся. Ко мне направлялась Вера Левина. Та самая юристка банка, которая недавно пыталась продавить арест счетов моего клиента Самойлова. Выглядела она как всегда безупречно: строгое серое пальто, дорогая сумка и абсолютно холодный, оценивающий взгляд.
— Вера Дмитриевна, — кивнул я. — Какими судьбами в Бутове? Понравилось здесь?
Левина не улыбнулась.
— Я приехала не обсуждать вашу личную жизнь. И не благодарить за прошлый раз.
Она протянула мне сложенные купюры.
— Долги не люблю. Те самые двести сорок рублей. А теперь у меня к вам дело. Сугубо профессиональное.
Я убрал деньги в карман.
— Слушаю.
— До вчерашнего вечера банк соглашался говорить о шести миллионах, — сказала Левина. — Потом служба безопасности сопоставила банковские выписки с представленными Самойловым пояснениями. Продажа автомобиля и распределение муниципального платежа в них не раскрыты, подтверждающих документов нет.
«Вот же гад. О том, что передал банку обрезанные сведения, он, конечно, промолчал».
— В понедельник мы возвращаемся к пятнадцати миллионам, — продолжила она. — Плюс потребуем обратить взыскание на имущество.
— Денис уже мечется по потолку?
— Пока только звонит каждые десять минут. Но такими темпами скоро начнёт.
— И ради этого вы приехали в Бутово?
— Сначала в вашу контору. Коган сказал, где вы. Я звонила вам четыре раза.
Я достал телефон. Экран был чёрным. Нажал кнопку — ничего.
— Прекрасная техника, — пробормотал я. — Ладно. Что вам нужно именно от меня?
— Чтобы до понедельника Самойлов перестал играть в прятки с банком и передал вашей конторе полный пакет документов. Вас он, возможно, послушает.
Вот оно что. Самойлов не раскрыл банку уже известные мне операции, Денис полез с мировым соглашением, не проверив полноту пакета, а разгребать теперь предлагали мне. Очень по-командному.
— Ясно, — кивнул я. — Что вы предлагаете?
— Банк официально направил вашей конторе запрос. Немедленно свяжитесь с Самойловым и подготовьте документы, подтверждающие целевое расходование средств. Если вы представите их до заседания в понедельник, мы изучим их до начала слушания. Если нет — банк будет настаивать на всей сумме.
После нескольких попыток телефон в моей руке всё-таки ожил: проигралась заставка, а на экране появилось четыре пропущенных вызова от Левиной.
«Надо бы поменять телефон, — пролетело в голове. — Денег бы на него…»
А следом пришло сообщение с неизвестного номера. Я открыл текст.
«Алексей Дмитриевич, добрый день. Вы искали человека, который ничего не подписывает. Он готов поговорить. В понедельник в 9:00. Завтрак в ресторане „Скай“. Кирилл Веденин».
Вот тебе и вторая новость…
С одной стороны, в понедельник к десяти утра мне нужно было спасать Самойлова от банка. С другой, завтра, в девять, открывалась дверь к человеку, который, возможно, был причастен к моей гибели на Садовом кольце. Веденин — антикризисный управляющий, тень, стоявшая за однодневками и миллиардными схемами. Веденин сам назначал встречу. Уже одно это мне не нравилось. Такие люди не зовут на завтрак из вежливости, особенно человека, которого прежде не замечали.
— Смирнов? — окликнула Левина.
Я убрал телефон.
— В понедельник к десяти привезу в суд полный пакет по операциям, которые Самойлов не раскрыл банку. До этого банк не подаёт новых ходатайств.
  
— Не подаёт. Руководство дало время до заседания.
— Щедро.
— Практично, — поправила она. — Решение на пятнадцать миллионов банку не поможет, если взыскивать потом будет не с чего.
— Значит, вы приехали не спасать Самойлова.
— Разумеется. Я спасаю деньги банка.
— Так даже спокойнее. Пойдёмте, провожу до машины.
Мы двинулись вдоль дома. Левина ещё что-то говорила о выписках и сроках, а я прикидывал понедельник: в девять — Веденин, в десять — суд, между ними Москва и старый телефон, который умирал в самый подходящий момент.