Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)

Сергей вышел. Я шагнул за ним и прикрыл дверь.
— Всё, — выдохнул он в коридоре. — Не нужен я ей.
— Не начинайте.
— Вы видели, как она от меня шарахается?
— Видел. Ещё видел, что игрушку она вам не отдала.
Он посмотрел на дверь.
— И что?
— А то, что сегодня это ваш лучший результат. Не объятия, не «папочка», а деревянная лошадь без колеса. Радуйтесь хотя бы ей.
  
— Я четыре года не ради деревяшки сидел.
— Вот именно. Четыре года вас не было, а теперь вы хотите управиться за час. Не получится.
Сергей зло потёр ладони. Ответить ему было нечем, и это бесило сильнее моих слов.
— На вторую встречу придёте? — спросил я.
Он помолчал.
— Приду.
— Тогда на сегодня всё.
Я решил больше его не дожимать. Пусть переварит.
И тут в служебном коридоре застучали каблуки. Из-за угла появилась Вера Алексеевна — с телефоном перед лицом и довольная, будто всех перехитрила. Судя по метке времени на экране, она уже несколько минут снимала через стекло, оставаясь вне нашего поля зрения.
А ведь перехитрила. На вахте её не пропустили бы, зато в «Натали» она записалась как клиентка и вошла с улицы. Из салона, как выяснилось, имелась дверь прямо сюда. Об этой мелочи Оксана утром почему-то не сказала. Откуда Вера Алексеевна узнала точное время встречи, ещё предстояло выяснить.
За ней неслась Оксана.
— Вера Алексеевна, стойте! Я вас по всему салону… — Оксана увидела меня и замолчала.
— Вот она! Радость-то какая! — громко, на весь коридор, заголосила Вера Алексеевна. — Внучка отца узнала! Сама к нему тянется! Я видела, как она на лошадку смотрела!
Я обернулся к двери и через стекло увидел, как Маша в ужасе зажала уши.
«Старая карга… обматерил бы с ног до головы, если б не ребёнок за стенкой!»
Вера Алексеевна, сделав вид, что меня просто нет, дёрнула ручку двери. Та не поддалась. Катя успела запереть замок изнутри. Молодец.
— Машенька! Бабушка тут! — застучала сумасшедшая бабка в стекло. — Иди к бабушке, сейчас мы тебя заберём!
Катя тут же закрыла собой Машу. Оксана тем временем тоже достала телефон и начала комментировать происходящее на камеру. Я шагнул к ней и перехватил руку:
— Выключай эфир, — жёстко приказал я.
— Я имею право снимать! Это общественное место! — запротестовала парикмахерша.
— В комнате находится испуганный ребёнок. Публичная трансляция нарушает закон и станет отдельным поводом для иска. Выключай.
Затем я обернулся к Соколову:
— Сергей! Угомони мать!
Оксана стушевалась, остановила эфир и опустила телефон. Я заставил её показать экран. Трансляция продлилась меньше минуты, зрителей было трое, запись не сохранилась. Убедившись, что архив пуст, я повернулся к Вере Алексеевне. Поняв, что дверь ей никто не откроет, та накинулась на меня:
— Смирнов! Открой немедленно! Ребёнок хочет к отцу!
Сергей наконец включился. Он оторвался от стены, шагнул к матери и прохрипел:
— Мам, уйди! Немедленно!
— Что? — Вера Алексеевна обернулась к нему, не опуская телефон. — Серёжа, ты что? Я же всё снимаю! Сейчас мы покажем, как эта стерва Галя удерживает ребёнка!
— Мам, выключи камеру и уйди, — с нажимом повторил Сергей.
— Ты с ума сошёл? Я добилась решения суда! Я вытащила тебя!
— Решение должно было вернуть мне дочь, а не отдать Машу тебе! — Сергей сорвался на крик. — Ты опять всё делаешь по-своему! Опять устраиваешь цирк!
Вера Алексеевна оторопела. Телефон в её руке дрогнул. Она явно не ожидала такого отпора от сына, которого привыкла контролировать во всём.
В этот момент из-за поворота показалась Ирина. Видимо, пока я спорил с Оксаной, Сергей успел отправить жене сообщение, и та, к счастью, оказалась неподалёку.
Ирина перехватила свекровь под руку.
— Всё. Пойдёмте.
— Пусти! — Вера Алексеевна рванулась к двери. — Я к внучке пришла!
— Вы пришли снимать скандал. Хватит. — Ирина дёрнула её обратно и посмотрела на Сергея. — Серёж?
Он молча показал в сторону выхода.
— Видите? — сказала Ирина. — Он сам вас просит. Пойдёмте в машину.
Вера Алексеевна ещё секунду мерила сына взглядом. Видимо, искала привычную слабину и не нашла. Телефон она всё-таки убрала.
— Ты пожалеешь, Смирнов, — бросила она уже мне.
«Запишусь в очередь», — мысленно ответил я.
Ирина повела её к выходу. Оксана постояла с открытым ртом, сообразила, что продолжения не будет, и шмыгнула обратно в салон.
Я посмотрел на Сергея.
— Вот сейчас ты поступил как отец. Наконец-то. Не дал матери устроить представление за счёт Маши.
Он вытер лицо ладонью. Пальцы дрожали.
— Мне уйти?
— Да. Катю и Машу я выведу с другой стороны.
Сергей кивнул и, ссутулившись, побрёл к главному входу. Я вернулся в комнату. Маша сидела на коленях у Кати и тихо всхлипывала.
— Всё закончилось, — сказал я. — Они ушли… Прости. Мы перекрыли вход через читальный зал, но не знали о проходе из салона.
— Они меня заберут?
— Нет! — твёрдо ответил я. — Сегодня никто тебя не заберёт.
Галя влетела в комнату через секунду, словно стояла под дверью.
— Маша! Машенька! — она крепко прижала дочь к себе. — Пойдём домой.
— Галина Ивановна, — я остановил её у выхода. — Никаких публичных истерик. Я уже договорился с инспектором опеки на вечер. Покажем ей полную запись и зафиксируем временный порядок встреч.
— Сегодня? — Галя побледнела.
— Сегодня. Чем быстрее мы перебьём видео Веры Алексеевны фактами, тем лучше.
Вечером мы собрались в кабинете заведующей библиотекой. Администрация предоставила нам запись с камер наблюдения в коридоре, а Катя принесла телефон с видео самой встречи. Никаких скрытых камер в детской комнате не было.
Оксана написала для опеки объяснительную: Вера Алексеевна записалась на стрижку, дождалась, пока мастер отвернётся, и проскользнула в коридор. После дачи пояснений парикмахерша ушла. Ирина ждала снаружи. В кабинете находились инспектор Наталья Петровна, психолог Инна Сергеевна, Сергей, Галя, Катя и я.
— Спасибо, что собрались, — начал я. — Вера Алексеевна уже отправила Наталье Петровне короткий ролик и потребовала приобщить его к материалам проверки. На нём Маша тянется к лошадке, а за кадром бабушка утверждает, что внучка рада отцу и будто Галя насильно удерживает ребёнка.
Галя вскинулась:
— Это ложь! Маша испугалась!
— Именно поэтому мы смотрим не ответный ролик для интернета, а исходные записи, — остановил я её. — Катя, включай.
На экране появилась детская комната. Маша пряталась за Катей, Сергей мял в руках лошадку. Потом девочка начала отвечать, взяла игрушку, а на предложение выйти во двор сразу сказала «нет».
Инна Сергеевна остановила запись.
— Вот здесь контакт уже есть, — она указала на Машу. — Но идти с отцом ребёнок отказался. Причём совершенно ясно.
— Дальше, — попросила Наталья Петровна.
Катя включила коридорную камеру. Вера Алексеевна снимала через стекло, дёргала ручку и кричала, что сейчас заберёт внучку. На видео из комнаты в ту же секунду Маша зажала уши и полезла к Кате на колени.
  
Наталья Петровна досмотрела обе записи до конца.
— Это оригиналы?
— Да. Скопируем на флешку вместе со сведениями о файлах и подпишем акт передачи.
— Хорошо, приобщу. — Она закрыла папку. — И чтобы потом не возникало выдумок: при обследовании квартиры Вера Алексеевна и Ирина были просто родственниками отца. Проверку проводили мы, их слова в акт не включали.
— Значит, выкладывать в интернет ничего не будем, — сказал я. — Передаём полные записи опеке, а не устраиваем соревнование роликов.