Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)

Я пришёл к Галине домой в пять вечера. Я коротко, во второй раз за день, поздоровался с Галиной и прошёл в квартиру для того, чтобы озвучить решение и… выпить чаю. Уж пригласили — как я мог отказаться?
  
Маша сидела за кухонным столом и лепила что-то из пластилина. Я невольно замер за её спиной и смотрел на эту «кучку». В душе… что-то проснулось.
Моя прошлая жизнь. Воспоминания и боль…
Пришёл в себя, когда девочка повернулась и подняла на меня глаза.
— Дласте! — кивнула она и, не дожидаясь ответа, продолжила мять жёлтый комочек.
Беззаботная… счастливая… ещё не понимает даже, что творится вокруг. Что такое настоящая взрослая жизнь. Меня, наверное, колотило от осознания, какую дурость наделала мать Сергея. Как можно ребёнка настраивать? Как можно ребёнку говорить вещи, которых она… даже не совсем понимает!
Я и додумать не успел, как она вернулась, держа в руках фотографию, старую… сделанную ещё на фотоплёнку. У меня тоже были такие… с родителями.
«Чёрт, опять это чувство… — в груди закололо, а перед глазами поплыли картинки прошлой жизни. — Как же мне…»
И я опять не успел «додумать» то, что крутилось. Девочка протянула мне фотографию, а на ней был Сергей Соколов. Совсем ещё молодой, в спортивном костюме, с сигаретой в зубах. Он стоял у серой девятки… и явно это было до колонии.
— Это он? — голос Маши дрожал. — Это тот дядя, которого мама называла плохим, а бабушка Вера хорошим?
Я не успел ответить. Галя перехватила руку дочери.
— Маша, не слушай бабушку… — начала Галя, но я поднял руку.
— Так! Стоп! Галина Ивановна, — я повернулся к ней. — Что вы говорили ребёнку об отце?
Галя опустила глаза.
«Боже, неужели и она тоже не понимает, что творит? Нельзя так с маленьким ребёнком! Да даже не с маленьким… вообще ни с каким!»
— Я… я говорила, что он может прийти и забрать её навсегда, — шептала она. — Я боялась, что Вера Алексеевна заберёт… я хотела, чтобы она…
— Так, мне ваши переживания… — начал я, но тут же замолк, переключился. — Скажите, Вера Алексеевна говорила с Машей без вас?
Галя закивала, глотая слёзы.
— Да! Было! Она подходила во дворе, в садике… показывала ей фотографии!
— Что она говорила ей, вы знаете⁈
— Рассказывала, что у Сергея теперь новая квартира и что Маша будет там жить. Я…
— И получается, в ответ вы ей говорили, что он плохой, что он может забрать и всё такое, да⁈
Она быстро закивала головой. И всё так же плакала.
Я встал из-за стола. Внутри меня кипело раздражение. Галина просто была «второй» соучастницей будущей детской травмы! Что бывшая свекровь настраивала ребёнка против мамы, что Галя настраивала ребёнка против отца…
— Галина Ивановна, — наконец принял я решение. — Я требую, чтобы до встречи вы исправили собственные слова!
— Что⁈
Я увёл её в сторону, чтобы Маша не слышала меня.
— А то! Вы не понимаете, что делаете? Так нельзя с ребёнком! Вы просто запугиваете её так же, как и ваша бывшая свекровь! Вы прямо сейчас просто обязаны сказать Маше, что завтра её никто не будет забирать! Что её папа просто хочет посмотреть на неё. Вы должны донести до неё, что она может уйти в любой момент! Если захочет!
Галя отпрянула. Её глаза расширились от ужаса.
— Нет! — она замотала головой. — Если я так скажу… он обманом… он… Вы чью сторону защищаете, Алексей Дмитриевич⁈ Вы мой адвокат или его⁈
Вот он, момент истины. Я достал из папки экземпляр договора на оказание юридических услуг, который мы подписали вчера в конторе. Я положил его перед Галей на кухонный стол.
— Галина Ивановна. Посмотрите на первый лист. Клиентом по этому договору остаётесь вы. Я ваш юрист. Но посмотрите на пункт о предмете договора. Результатом названа безопасность Маши, а не исчезновение отца из вашей жизни. Я защищаю ребёнка.
Галя смотрела на лист. Потом перевела взгляд на меня.
— Я не могу обещать вам, что Сергей уйдёт из вашей жизни навсегда, — заговорил я, глядя ей прямо в глаза. — Но я могу пообещать, что он не заберёт ребёнка, если вы не будете действовать против себя. Вы сами внушили дочери, что её украдут. Если вы не опровергнете это до завтрашнего дня, любая встреча обернётся истерикой, и виновата в этом будет не Вера Алексеевна, а вы.
Галя села на стул в коридоре и закрыла лицо руками. Несколько минут мы молчали. Я стоял у кухни и ждал, слушая тиканье часов.
— Я скажу ей, — наконец произнесла она. — Я скажу, что он просто придёт посмотреть.
Я кивнул и, так и не попив чаю, засобирался на выход. На пороге я обернулся к Маше, которая молча стояла и провожала меня взглядом, держа в руках фотографию.
— Машенька, завтра мы пойдём в библиотеку. Покажешь мне, какие книги ты любишь?
Девочка не ответила, но спрятала фотографию в карман платья, и я вышел.
В тот момент, когда я спустился на улицу, мой телефон завибрировал в кармане. Я посмотрел на экран, где было сообщение от неизвестного номера. Текст был коротким и весьма нехорошим:
«Смирнов! Завтра буду в библиотеке. Покажу всем, кого Маша выберет сама. Вы не посмеете меня выгнать. В. А.»
Вера Алексеевна тоже собиралась прийти… и она собиралась устроить спектакль. Завтрашний день обещал быть жарким…
  
Глава 14
 
Утро началось неожиданно. Во-первых, я впервые встретил соседа Виктора абсолютно трезвым, а во-вторых, заметил странную вывеску на фасаде библиотеки.
Но обо всём по порядку. Витя сидел на лавочке у подъезда, пил минералку и увлечённо печатал что-то в телефоне. Когда я вышел, он лишь мельком глянул в мою сторону и даже не поздоровался. Решив не отвлекать человека, я прошёл мимо, но тут он окликнул меня сам:
— Лёх, слушай, дело есть.
Я обернулся и посмотрел на его непривычно трезвое лицо.
— Короче, я слышал, что можно… взять деньги у МФО и не возвращать их!
Вот тебе и новость.
— С чего ты это взял? Где прочитал?
— Да тут один бизнесмен, — не отрываясь от экрана, проговорил Виктор. — Целую схему разработал! Короче, набрал кредитов где только можно, все МФО собрал в одну кучу и подал на банкротство!
— Процедура банкротства, — начал я, — очень своеобразная штука. Во-первых, у тебя есть своё жильё?
— Доля!
— Это не делает банкротство бесплатным аттракционом, — выдохнул я. — Сначала придётся проверить имущество, доходы и все сделки, а затем объяснить происхождение каждого долга. И есть риск, что долги не спишут, если выяснится, что ты действовал недобросовестно.
— Это как?
Ох… и зачем я ввязался в этот разговор?
— Это так: если ты предоставлял ложные сведения, брал займы с целью их не возвращать или специально совершал фиктивные сделки незадолго до банкротства, суд долги не спишет. И сама процедура не бесплатна: есть обязательные судебные расходы и вознаграждение финансовому управляющему. Заявление можно подать самостоятельно, но если наймёшь юристов, их услуги тоже придётся оплачивать.
  
— А ты что, не поможешь другу?
— Я в этом даже участвовать не хочу, Вить. Забудь об этой глупой идее, хорошо?
Ответом мне было глубокомысленное молчание. Искренне понадеявшись, что смог разубедить соседа, я отправился в библиотеку.
Теперь о втором сюрпризе. На фасаде библиотеки красовалась неожиданно яркая вывеска: «Салон красоты „Натали“».
Оксана ещё утром объяснила по телефону: после затопления её прежнего помещения заведующая временно пустила её в пустующее крыло библиотеки. Вывеску от предыдущих арендаторов пока не сняли. У салона был отдельный вход с улицы, поэтому посетители парикмахерской с читателями не пересекались. Правда, об одной важной детали Оксана умолчала, но об этом я узнал позже.