Юрист с Рублёвки. Дилогия (СИ)

И каждая наша встреча была простой. Точнее, причина была простой: квитанции за ЖКХ.
— Лёшенька, — затараторила она, не дожидаясь приглашения, — смотри, что они пишут! Я отказываюсь платить! У нас в подъезде месяцами не убирают, а они мне выставляют по полной! И опять реквизиты другие!
Я взял две бумажки: за прошлый месяц и за этот. Беглого взгляда по строчкам хватило, чтобы мои брови поползли вверх. Реквизиты управляющей компании действительно были другими, но это ладно… проблема была в другом!
  
В графе «Содержание жилья» была сумма, вдвое превышающая сумму за прошлый месяц. Плюс ко всему появилась новая строка: «Дополнительные услуги по уборке мест общего пользования».
— Зинаида…
— Павловна!
— Зинаида Павловна, — сказал я, возвращая квитанцию, — да, вы правы, сумму завысили. Думаю, я смогу вам… и всем нам помочь.
— А что ты можешь? — она прищурилась.
— Я юрист. Так что принесите мне все прежние квитанции за последний год и договор с управляющей компанией, если он у вас есть. На выходных разберусь.
Она кивнула, сунула мне квитанцию обратно и ушла, бормоча что-то про «совсем оборзели».
Я вернулся на кухню, допил чай и потянулся к телефону. Экран подсветился, показав два непрочитанных сообщения.
Первое было от Андрея: «Разговаривать не о чем. Завтра продаю».
Второе — от неизвестного номера. Текст был коротким: «Лёша, ты живой?»
Я смотрел на эти слова несколько секунд, и память тела вновь включилась.
В голове промелькнули воспоминания Лёши Смирнова, обрывки его прошлого. Этот номер принадлежал его матери, которая когда-то оставила его, уехав в другой город с новым мужем, и с тех пор появлялась в его жизни только в виде редких поздравительных СМС. А теперь она спрашивала, жив ли он.
Я положил телефон на стол экраном вниз. Сейчас мне было не до воспоминаний.
Завтра в одиннадцать утра Андрей продаст долю постороннему покупателю. У меня оставалось меньше семнадцати часов. Я должен был найти способ остановить эту сделку, и я его найду.
Артур Альбертович Громов не проигрывал корпоративные войны! Алексей Смирнов не проиграет войну за квартиру в панельной девятиэтажке!
Я открыл блокнот и написал:
«Андрей. Покупатель даёт 1,9 млн. Завтра 11:00. Наше предложение — 1,95 млн. Первый взнос — 300 тысяч. Остаток — за три года. Залог — однокомнатная квартира. Утром отправить условия. Опоздать нельзя».
  
Глава 4
 
Утро среды началось с того, что я проснулся за минуту до будильника. Привычка Артура Альбертовича, выработанная годами корпоративных войн, работала, на удивление, безупречно, даже несмотря на то, что я находился в другом теле.
К слову… о моём настоящем теле…
Я лежал на жёстком диване, смотрел на потолок и думал о себе прошлом.
«И почему я это раньше не сделал?»
Взял в руки телефон, потыкал в треснувший экран. Я набрал в поисковой строке: «Артур Альбертович Громов ДТП Садовое кольцо».
Загрузка шла медленно. Мобильный интернет-тариф Смирнова, видимо, не предполагал высокой скорости. Но через несколько секунд поисковик выдал мне целую ленту новостей. Первая же статья от крупного новостного портала красовалась заголовком:
«На Садовом кольце в ДТП погиб известный московский адвокат Артур Громов».
Я не знаю, что именно испытал, прочитав это, но не было грусти, что ли. Как будто я уже свыкнулся с мыслью, что да, жизнь вот такая-вот непонятная штука. Бывает, как говорится. Да и я, мальчик взрослый, не буду тут нюни разводить из-за случившегося…
Или я неправильно делаю⁈
Кликнул на статью и начал ждать, пока страница загрузится.
«…в понедельник утром на Садовом кольце произошла страшная авария. Водитель грузового автомобиля потерял управление и выехал на встречную полосу, где столкнулся с автомобилем марки „Майбах“. За рулём иномарки находился личный водитель адвоката…»
«…Согласно предварительным данным следствия, водитель грузовика уснул за рулём. Удар был такой силы, что автомобиль был зажат между грузовиком и ограждением. Артур Громов, прославившийся своими победами в корпоративных судебных тяжбах, скончался на месте до приезда скорой помощи…»
Я пролистал вниз. Там была фотография. Мой чёрный «Майбах», превратившийся в груду смятого металла. Стекло выбито, крыша смята почти до сидений. От этой машины ничего не осталось.
— Неплохо поработали, — хрипло пробормотал я вслух, вглядываясь в экран.
Я открыл другую вкладку с видеохостингом. Репортаж с места происшествия. Камера дрожала, оператор снимал из-за спин зевак. В кадр попал Марат. Его вытащили из машины, он сидел на асфальте, прижимая руку к окровавленному лицу. Внизу бежала бегущая строка:
«Состояние водителя оценивается как тяжёлое».
Значит, Марат жив… это хорошо.
Я закрыл видео и снова посмотрел на фотографию смятого «Майбаха». В голове, словно молния, пронёсся вечерний звонок. Тот самый спокойный, вежливый голос:
«Артур Альбертович, прошу простить за поздний звонок, но вы должны знать: вам нужно отказаться от дела „Северстали“. Доброй ночи».
А наутро следующего дня меня не стало.
Совпадение? Не думаю… Но сейчас не до этого, ибо в голове, помимо собственной смерти, было кое-что ещё. Цифры дела Селезнёвых.
— Так. — Я сел в кровати. — По порядку…
Андрей хотел миллион девятьсот сразу. Сергей имел триста тысяч, мог отдавать двадцать пять из зарплаты и направлять на расчёты ещё двадцать одну тысячу арендных денег. Оценщик дал реальную цену конфликтной доли — миллион семьсот. Покупатель со стороны предлагал больше рыночной, потому что покупал не только квадратные метры, но и гарантию отсутствия проблем с Сергеем. Вернее, он покупал повод для будущих судов, но Андрей об этом не думал. Ему нужны были деньги здесь и сейчас.
Ожидание должно иметь цену. Это аксиома корпоративного права. Если ты просишь контрагента подождать, ты просто обязан компенсировать упущенную выгоду или риск. Простое честное слово в стиле «я обещаю заплатить» в мире Селезнёвых не работало.
Поэтому мне нужно было создать что-то по типу одностраничного предложения. Грубо говоря: сделку на одном листе, без всякой там воды, юридической казуистики, но с железобетонной структурой.
Только вот чтобы его сделать, нужно было ещё кое-что, то, на чём печатать…
— Ну у тебя, Смирнов, — заговорил я сам с собой. — Должен же быть планшет или ноутбук?
Вот только ни первого, ни второго я в этом доме не видел. Пришлось вставать, умываться, чистить зубы, и уже после стандартных утренних процедур, заниматься поиском. На удивление, я не прогадал, и у Лёши был допотопный ноутбук, который нашёлся в шкафу. Запускался он, правда, целую вечность, но это было лучше, чем вообще ничего. Также нашёл старенький принтер, и в его работоспособности я уж слишком искренне сомневался. Но на удивление, он включился гораздо быстрее ноутбука. Даже бумага нашлась!
В общем, я открыл текстовый редактор и начал печатать, пока рядом остывал заваренный чай.
«Основные условия выкупа доли в праве общей собственности на квартиру. Проект для переговоров».
Общая цена: один миллион девятьсот пятьдесят тысяч рублей.
Первый взнос: триста тысяч рублей.
«Это то, что есть у Сергея прямо сейчас…»
Первый взнос Андрей получит в течение трёх рабочих дней после регистрации перехода доли. До записи в реестре обязанности перечислять деньги у Сергея не возникнет.
  
Остаток: один миллион шестьсот пятьдесят тысяч рублей.
Срок рассрочки: тридцать шесть месяцев.
График: тридцать пять платежей по сорок пять тысяч восемьсот рублей и последний платёж — сорок семь тысяч рублей.
Обеспечение: однокомнатная квартира Сергея в Южном Бутово.
Это была страховка Андрея. Если Сергей перестанет платить, Андрей сможет обратить взыскание на эту «однушку». Без этой страховки рассрочка… образно выражаясь — пустой звук. С этой страховкой рассрочка уже похожа на обеспеченную сделку.