Громов: Хозяин теней – 6
Кто бы сомневался, что рыжий Орлов замахал в ответ. И действительно с грацией молодого лося, пробивающего себе путь в светлое будущее, ломанул к нам. Вот реально, как лось, через кусты и по газону.
– Никита! – вопль Шувалова распугал ворон. – Никита, стой!
– Спокойно! – я тоже выглянул. – Это… свои. Своё. В общем, не тронет.
И он понял.
По тому, как напряжение отступило. А та мутная категорически неприятная с виду погань, что обняла его руку, развеялась.
– Кто не тронет? – Орлов притормозил. – А чего вы прячетесь?
– Мы не прячемся, – ответил Метелька.
– Ага. Обед заглотили и сгинули!
– Они просто привыкли быстро есть, – Серега, кажется, обиделся. За нас. И поспешил пояснить. – На фабрике перерывы были короткие.
– А что они на фабрике делали? – уточнил Шувалов. Он приближался неспешно, исключительно по дорожке и на следы, оставленные Орловым, глядел с печалью человека цивилизованного, которому пришлось стать невольным свидетелем дикарской выходки.
– Работали, – Метелька вытащил из кармана ещё один сухарь и тотчас, устыдившись, спрятал.
– На фабрике? – Демидов наклонился и заглянул в беседку. – Работали? Зачем?
– Для общего развития.
Выражение лица Шувалова стало нечитаемым.
– А что за фабрика?
– Да тут… на окраине. Воротынцевская. Там ещё прорыв случился! А потом взрыв! А потом нас в госпиталь засунули, ну, жандармский, – Метелька поймал вдохновение. – И мы там лечились. Только…
– Погоди, я ж читал! И про фабрику, и про тот прорыв, который прямо в госпитале… – Орлов щёлкнул пальцами. А глаза его прямо загорелись. – Значит, вы там были, да?
– Ага… – Метелька поёжился. – Там опять приложило… ну и потом уже нам сказали, что раз так, то мы тут учиться будем. Ну, чтоб в люди выбились и всё такое.
– Понятно, – сказал Шувалов так, словно ему и вправду было что-то да понятно. А потом уточнил: – А тварь твоя с фабрики или с госпиталя уже?
Зараза некромантская.
– Да померещилось тебе, – Орлов глянул на приятеля искоса. – Я бы почуял тварь.
– Тоже скажешь, что померещилось? – поинтересовался Шувалов этак, с насмешечкой, мол, я тебе поверю, и все поверят.
– Не померещилось, – врать вот так с ходу смысла не было. А вот завязать отношения с этой троицей стоило. Если я правильно понял, они будут в курсе того, что в гимназии происходит. – Только это как бы…
– Секрет? – глаза Орлова снова вспыхнули. И на месте он подскочил.
– Секрет, – согласился я.
Большой секрет для маленькой, для маленькой такой компании. Главное, вслух не запеть.
– Покажешь? – и Шувалову интересно, прямо настолько, что интерес этот пробивается через маску аристократического равнодушия. – Могу принести клятву, что никому не скажу.
– Слово, – прогудел Демидов. – Силой клянусь…
И на лопатообразной ладони его вспыхнула искра.
– Слово, – Орлов радостно подхватил клятву. – Силой клянусь, что не стану говорить о твоей твари кому бы то ни было… и он не станет. Правда?
Шувалов поморщился. Но повторил.
– Слово. Твоя тайна останется твоей.
Хотелось бы верить, но очень в том сомневаюсь. С другой стороны, общие секреты объединяют. И я кивнул. А потом потянул Призрака.
Во-первых, я ему обещал, что позволю покрасоваться в следующий раз. Во-вторых, он помельче будет. А Тьма… чувствую, Шувалов не так прост, а потому поаккуратней надо с ним.
Некромант, ёлы.
Живой.
Вытянутый в мир яви Призрак радостно свистнул.
– Ох ты ж ёлы… – Орлов сделал шаг назад.
– А говорил, примерещилось, – меланхолично заметил Шувалов, разглядывая тень.
– Так я ж… я бы почуял охотника… должен был бы почуять, – Орлов явно задумался, правда, хватило его ненадолго. Он потянулся к Призраку. – Крупный какой… давно у тебя?
– С год примерно, – я почесал макушку Призрака, который сунулся под руку. И силой поделился. – Случайно получилось. Меня убить пытались. Подбросили тварь. А я вот… приручил.
– Хорошая случайность… – Демидов вот разглядывал с интересом, но страха не проявляя. – А он… погладить можно?
Призрак щёлкнул клювом и, чуть склонив голову, уставился на Демидова круглыми глазами.
– Форма… у той была другая форма.
Шувалов, зараза, не спешил успокаиваться. И трогать Призрака не стремился, показывая немалое благоразумие.
– Так форма для теней – вещь условная, – произнёс я небрежно. – Сейчас одна, через минуту другая. Да, есть предпочтения, но не сказать, чтоб они прямо так за них держатся.
– А ты много знаешь.
– Так и ты не меньше…
– И ты действительно не ощущаешься Охотником.
– А должен?
Вот не надо на меня пялится так, будто я ему жениться обещал, а потом передумал.
– Охотники и вправду… неприятные. А ты вроде и нормальный, – Орлов ткнул в меня пальцем и задумался. Потом кивнул каким-то своим мыслям и добавил. – Точно. Нормальный. В смысле, обычный. Ничего не чувствую. Яр?
– И я ничего. Может, просто молодой ещё? Силы не набрал.
– Может, – объяснение Орлов принял легко. Кажется, он вообще из числа людей, которые всё воспринимают легко. – Ну и хорошо. А то обычно они прям бесят…
– Ты их тоже, – заверил Шувалов.
– А если угостить? – Демидов разглядывал Призрака, который, довольный этаким вниманием, красовался. То шею изогнёт, то перья распушит, а то и вовсе крылья развернёт полупрозначными парусами. – Можно?
– Силой? Да. Только немного.
– Ух ты… хороший какой… – Призраку протянули сложенные лодочкой ладони, в которых лежал тёплый шар силы. И тень потянулась, раскрыла клюв и очень аккуратно этот шар взяла.
– А мне? – Орлов, кажется, огорчился, что замечательная мысль покормить тварь пришла в голову не ему. – Можно?
– Можно.
Главное, чтоб обниматься не полезли…
Глава 5
Хозяин нанял работника с таким условием: за каждый рабочий день тому выплачивается по 20 копеек, а за каждый нерабочий день – вычитается 30 копеек. По прошествии 60 дней работник ничего не заработал. Сколько было рабочих дней?
– А на той стороне бывали? – Орлов категорически не был способен долго находиться на одном месте. И даже в беседке, которая не отличалась размерами, он умудрялся постоянно перемещаться. То возникнет рядом с Демидовым, что встал у входа, этот вход перегораживая. То на корточки присядет, сунет под клюв Призраку очередной огненный шарик. То вскочит, подпрыгнет и крутанётся, задав очередной вопрос.
– Случалось, – согласился Метелька.
Шувалов устроился на скамейке, рядом с Серегой.
– И как там?
– Это ты у Савки спроси. Для меня там туман непроглядный. А в нём всякая погань. Звуки слышны вот. Шелест. И шёпот. И ещё будто такое, как скребется что-то…
– Обыкновенно, – ответил я Орлову. – Как здесь, только… чуть иначе.
– Хорошее объяснение, – Шувалов не удержался от шпильки. – Как здесь, только иначе.
– Сложно, – на укол я не обиделся. – Это исключительно на уровне ощущений. Восприятия. Скажем, вот трава. Видишь?
– Ну, – вместо Шувалова ответил Орлов.
– Там она вроде бы такая же, только ярче. Цвет резкий, порой настолько, что смотреть неприятно. И наощупь жёсткая. Пальцы порезать враз может. А нельзя. Кровь они хорошо чуют. Твари тоже разные. Некоторые мелкие, их и не увидишь. Прячутся в траве. Другие покрупнее. Третьи… есть вовсе огромные. И сам мир… он многослойный. Чем глубже погружаешься, тем больше видишь. И они тебя.
Я наклонился и потянулся к Призраку. А тот лениво повернул ко мне голову и клювом ткнулся.
– Когда полынья возникает, то сперва как раз мелочь всякая и лезет. Я так думаю, что это потому, как открывается полынья с верхних слоёв на наши верхние же. Это как просто касание. Два мира сталкиваются и рана образуется.