Яйца всмятку (СИ)

«Какой зарплаты? Не имеете права! Да я сейчас встану! Я как встану, как приду, как все исправлю. Будете ноги мне целовать потом, ясно?», — звучу у себя в голове.
Когда открываю рот, слышу:
— А-а-а ких… Ниа-а-а-а! Я щ… а… ста-ста… Э-э-э-э-э!
— Да… Ёбаный ты ёж! — матерится Семёныч, — Ладно! Проспишься, звони.
И отключается. Я тупо смотрю на экран, где цифры опять расплываются. Пытаюсь подняться, но поскальзываюсь на чём-то и плюхаюсь на пол, как тяжеленный мешок. А чего я надрался так? Точно! Повестка. Вдобавок к Катюхиным тайнам. Её маман известила меня, что желает со мной развестись.
  
Всё официально. Ко мне постучался какой-то хрен деловой. Вручил мне «пакет», попросил расписаться в его получении. В папке был иск о разводе. А также просьба его подписать.
Я долго вчитывался в строки. Особенно в ту, где было написано:
«Наша семья фактически распалась по причине многочисленных супружеских измен и разности взглядов на жизнь». Каких таких взглядов? Какой такой разности?
Следующая строчка меня вообще убила наповал:
«Дальнейшая совместная жизнь невозможна. Ответчик не возражает против расторжения брака».
— Ответчик возражает! — рявкнул я, сам не зная кому и откупорил бутылку.
Олька не брала трубку. Тогда, уже будучи чуть подшофе, я написал ей:
«Хер тебе, а не развод, поняла?».
А она прислала мне кучу говна. Я расценил это, как оскорбление! Но обзываться не стал. Только мысленно. Бутылка закончилась быстро. И я откупорил вторую. Затем обнаружил себя на полу…
Сминаю в ладонях бумагу и рву на куски. Будь она рядом, ударил бы точно!
От автора
Ну, вот. Поплыл наш Женёк… А завтра — эпизод из жизни доктора Бабича.
  
Глава 25
 
Валера
Сегодня рабочий день закончился поздно. Нужно было составить отчётность по всем пациентам за месяц. Мы с Полиной, моей медсестрой, засиделись. Ну, и я предложил подвезти. Она не противилась.
Милая девушка. Ямочки на щеках. Будь я лет на десять моложе, влюбился бы точно! Но сейчас... Мне кажется, я вообще неспособен влюбиться ни в кого. Разве что возжелать...
— Ой, ну спасибо, Валерий Егорович, — улыбнулась Полинка, демонстрируя ямочки.
Её перчатка соскользнула с колена и упала куда-то между сиденьями моей машины. У меня простенький старый Опель. Надёжный, спокойный, под стать мне самому.
Я потянулся достать. Полинка не сумела.
— Сейчас, мы отодвинем сиденье, — склонился я, чтобы нащупать рычаг.
Она вжалась в спинку и на меня пахнуло её мятной жвачкой. Не знаю, как получилось... В общем, мы поцеловались! Я давно знал, что нравлюсь ей. Как мужчина. А она, само собой, нравится мне. В таком возрасте, как Полина, невозможно не нравиться! Свежесть, юность, азарт в глазах.
— Прости, — отодвинулся, выдохнул.
Думал, проститься, отправить её поскорее. Но Полинка прижалась губами к моим, на сей раз сама. И я не посмел прерывать это действо! Наслаждаясь им, так и сидел. Ощущал вкус её мятных губ. И то, как она порывисто мнёт ими мои губы, по-девичьи, требовательно и ненасытно.
Подумал в тот момент: «А сумею ли я удовлетворить её потребности в постели? И так ли они велики?». Ведь я не какой-нибудь гуру секса! Я обычный, среднестатистический мужчина. А ей бы кого помоложе найти...
Полинка сказала, перестав целовать:
— У меня мама дома.
Это звучало как вопрос, как безвыходность, как желание большего, но невозможность его получить.
Я сглотнул, трижды подумал: «Оно тебе надо?». А потом сообщил:
— Тогда едем ко мне.
Так мы с Полиной, моей медсестрой, оказались в моей тесной квартире. В одной комнате — кот, в другой — мы. Я решил: «Почему бы и нет?». В конце концов, я живой человек! Три с лишним месяца воздержания доведут до греха. Начну приставать к пациенткам! Уже мысли всякие постыдные в голову лезут, когда какая-нибудь симпатичная женщина передо мной раздевается. А я понимаю, что мы в кабинете одни...
Как было с той женщиной, Ольгой. Но там был форс-мажор. Кстати! Недавно встретился с ней, в обычных, жизненных обстоятельствах. Оказалось, мы ходим в одни и те же магазины. И живём неподалёку друг от друга. Она — в старых домах, а я — в новостройке.
Так вот. С Полиной у нас получилось. Я не могу оценивать себя с точки зрения успешности миссии. Но, мне кажется, я её выполнил. Миссию. Довёл её до оргазма. Может быть, она имитировала, конечно? Не знаю! Уж очень громко стонала. Так громко, что мне пришлось зажать ей рот ладонью. А затем начала изгибаться подо мной и царапаться. Пришлось собрать её руки над головой и держать. Ощущал себя монстром каким-то, насильником! Кончил и понял, что будут проблемы. Придётся менять медсестру...
— Валера, — болтает Полинка в воздухе босыми ногами. Пяточки сверкают в полутьме моей комнаты.
— Валерий Егорович, — говорю машинально. Ничего, что я голый? Ничего, что я только что был в ней? Нет, всё с осторожностью, в презервативе! Хотя, наши девочки регулярно проходят медосмотры. Никаких ЗПП, и тем более... вшей.
— Ух ты, — хмурит носик Полинка, а он у неё маленький, вздёрнутый кверху, — Такой серьёзный доктор!
Пальчики Поли ползут по моей груди, путаясь в волосах. Я ловлю их, кладу на постель.
— Тебе не понравилось что ли? — с тревогой в голосе вопрошает она.
Я ощущаю себя настоящим чудовищем! Только что сам затащил девчонку в постель. Отымел, так сказать... А теперь? Единственное, чего мне хочется — это как можно скорее спровадить её.
— Понравилось, — смягчаюсь я, — Конечно, понравилось. Как ты могла усомниться в этом?
— А что тогда? — кривит губки Полина. Какой же она ещё ребёнок! В этом освещении, без помады на губах, с размазанной тушью, особенно.
— Тебе сколько лет? — задумчиво хмурюсь.
— Двадцать пять, — отвечает Полина.
Про себя усмехаюсь: «Браво, Бабич! Она тебе в дочери годится!».
— Ты что, комплексуешь? — садится Полина, даже совсем не стесняясь своей наготы.
А я вот стесняюсь... Стесняюсь смотреть на неё! Хотя только что сам целовал её груди. Ласкал шею губами, прижимался к её обнажённому телу своим...
— Комплексую? — спешу уточнить. Может быть, я себе льщу? И я был не так уж хорош. Ей, полагаю, есть с чем сравнить? Это она для меня за семнадцать лет — первая женщина. Кроме жены.
— Ну, — пожимает Полинка хрупкими плечиками, — По поводу возраста. Так ты ещё ничего! Я вообще думала, тебе ещё нет сорока.
— Мне сорок шесть, — ворошу свои волосы. Они влажные от пота. Да... Попотели мы тут! Ну, хоть напряжение снял.
— Ну, и что? — донимает Полина, — Это ещё целых шесть лет до пятидесяти. А для мужчины вообще это не возраст. Ты и подтянутый вон, и потенция в норме.
«Ну, допустим, не так уж я и подтянут», — смотрю на брюшко. Небольшое, но всё-таки... Выходит, и насчёт потенции она соврала? Нет, не соврала. Скажем иначе — польстила.
— Тебе бы на психолога идти, — улыбаюсь Полинке.
— Да, я хотела сначала, — поднимает глаза к потолку, — Но потом решила, что это слишком напряжно. Да и образование нужно получить такое, чтобы везде пригодилось! А на психолога можно и курсы окончить потом.
— Что правда, то правда, — киваю. Встаю, обернув вокруг бёдер большой тёмный плед.
— Ты куда? — испуганно шепчет Полинка.
— В душ, — отвечаю.
— А можно с тобой? — улыбается так плотоядно.
Я смотрю на своего младшего братца, и вполне отдаю себе отчёт в том, что в ближайшее время он вряд ли поднимется. Стоит набраться сил! А разочаровывать её неохота. Так что...
  
— Нет, не стоит, — бросаю, — Я быстро. Лежи, отдыхай.
Полинка берёт пульт от телевизора. Включает, ищет музыкальный канал. По дороге в ванную я заглядываю в смежную комнату, где сидит кот.
— Ну, как ты тут, друг? — уточняю, — Обиделся сильно?
Но Степану, кажется, нет дел до моих развлечений. И киска ему не нужна! Лежит на тахте, молча дремлет. Лиля легко рассталась с котом. Он никогда ей не нравился. Она предпочитает породистых кошек. А я... Как там Ольга сказала? Зачем покупать, если столько бездомных? Вот и я так считаю! Зачем покупать?