Ночная смена (ЛП)

Укус ослаб. Медленно, почти с сожалением, она разжала зубы с отвратительным хрустом.
— Спасибо, — я перевела дух и с трудом встала, стараясь отойти подальше от соблазна просто рухнуть на пол. Сейчас мной правили адреналин и эндорфины, а может, и наркотический вампирский слюнной яд. Я справлюсь, но надолго ли? Я посмотрела на свою изувеченную руку, словно она принадлежала кому-то другому, обмотала её шарфом и сунула в карман. Нужно закончить то, ради чего я сюда пришла.
  
Угасающие угли вампира позади нас давали достаточно света для работы. Я сорвала камеру с штатива, извлекла носитель и бросила его в угасающее пламя вампира. Он вспыхнул горьким дымом, и я сунула камеру в карман, прежде чем повернуться к допотопной сантехнике. Анна была слишком маленькой и лёгкой, чтобы сама опустить трубу, к которой была прикована, но я была здоровой и высокой — я дотянулась до неё здоровой рукой и рванула вниз изо всех сил.
Труба рассыпалась в моих руках. Хлопья ржавчины посыпались вниз, а из верхнего конца вытекла какая-то мерзкая, гнойная субстанция. Анна увидела свободный конец, подбежала к нему, расстегнула цепи и бросилась прочь на полной скорости. Она перепрыгнула через угли трупа первого вампира и скрылась в ночи.
Было ли это спасением? Я спасла её или просто выпустила на волю? Карман оттягивал тёплый вес моей собственной крови. Я нащупала мобильный, нажала кнопку истории вызовов и перезвонила в такси.
* * *
Тот же таксист приехал за мной, вопреки своему обещанию. Забавно, на что способны деньги.
— Либо вы, либо скорая, — объяснила я, забираясь внутрь. Я не думала, что он видит кровь — было темно, а пальто чёрное, — но готова была поставить все оставшиеся деньги на то, что он её чувствует.
— Из-за такого дерьма мы сюда и не ездим, — сказал он и поехал в сторону центра города. Я обмякла у окна со стороны пассажира.
— Везите меня в окружную.
— Что? — Он бросил на меня взгляд. — Я везу вас в «Провиденс Дженерал».
— Нет, везите меня в мою больницу.
— Округ — это помойка, — сказал он. У меня не было сил спорить, да и, по правде говоря, он был прав.
Затем я позвонила Джейку, своему брату. Он взял трубку на третьем гудке.
— Я знал, что ты передумаешь, сестрёнка…
— Джейк, ты должен встретить меня в окружной.
Повисла пауза. Я почти слышала, как он придумывает оправдания.
— Уже поздно. — Правда была в том, что он потеряет место в приюте на ночь, если уйдёт.
— Можешь пожить у меня несколько дней. Возьми такси, прямо сейчас, я заплачу.
— Ты уверена? — В его голосе прозвучала непривычная тревога.
— Да. Просто поторопись, ладно?
Он уже повесил трубку.
Я боролась, чтобы не потерять сознание, пока такси мчалось вперёд. Мы проехали съезд на «Провиденс», ещё одну автостраду, поднимаясь к более респектабельной части города. Но мой таксист не сворачивал, ехал на юг, пока за окном не засиял синий знак «БОЛЬНИЦА», а стрелка поворота направо в свете фар превратилась в сияющий приказ.
Он заехал на площадку для высадки у приёмного покоя и обошёл машину, чтобы открыть мне дверь.
— Рад, что вы живы, детка.
— Я тоже, — я покачнулась, стоя на тротуаре на холоде. Расплатилась с ним, и он уехал.
Только то, что я уже стояла, не дало мне упасть. Вокруг в этот поздний час были другие люди: закутанные в тёплую одежду курильщики, опирающиеся на стойки для капельниц, охранники, делающие обход. Я была в безопасности под зонтом света у площадки для высадки — в безопасности от всего, кроме собственной глупости. Теперь я чувствовала холод в руке и не знала, снаружи он или внутренний. Наркотическое действие вампирской слюны определённо проходило. Я смотрела на странно ясное небо, наблюдая, как почти полная луна плывёт над головой, когда услышала двойной гудок.
— Сестрёнка! — заорал Джейк из окна такси.
Я подошла, когда он вышел. Зрачки у него были расширены, а когда он жестикулировал, я заметила, что руки у него дёргаются. Мой непутёвый чудик Джейки пришёл на помощь. Я бы на него накричала, но, похоже, мы оба в последнее время принимали плохие решения. И правда, то, что у него был включён телефон и он ответил на мой звонок, будучи слегка под кайфом или только пытаясь, было впечатляюще функционально. Позади него, в машине, таксист громко требовал оплату.
— Десять тридцать пять!
— Сестрёнка? — спросил Джейк. Он был уже ближе; я не заметила, как он вышел из машины — я разглядывала змеиные игральные кости на зеркале заднего вида, — но теперь Джейк стоял рядом. — Сестрёнка, что случилось?
— Десять тридцать пять!
Здоровой рукой я отдала ему ключи и оставшиеся деньги. Надеюсь, этого хватит, сейчас я не могла посчитать.
— Присмотри за Минни. Можешь съесть всю мою еду. Что бы ты ни делал, не выпускай Минни на улицу.
Джейк кивнул. После секундного размышления — или, может, четвёртого — я протянула ему маленькую видеокамеру.
— Заложи и это.
Он снова кивнул и пошёл обратно к такси. Прежде чем сесть, он обернулся ко мне, глаза широко раскрыты и блестят.
— Сестрёнка, что случилось?
— Не спрашивай, — сказала я и повернулась к зданию округа. Повисла пауза, затем я услышала, как дверь такси открылась и твёрдо закрылась за мной.
Я не пошла к дверям приёмного отделения, хотя они автоматически открылись, когда я проходила мимо. Я направилась к настоящим дверям округа — в вестибюль, где по очереди пахло мочой и разбавленным отбеливателем. Я махнула бейджем охранникам и пошла вглубь больницы, по коридорам и лестничным пролётам, в лифт, который погружался в землю, будто не двигаясь, пока не звякнул и не выплюнул меня наружу. Последние двери распахнулись передо мной, как приветствующие руки, как односторонние клапаны, как реснички, перемещающие слизь. Как умственное расстройство из-за шока, вызванного кровопотерей. Я пошатнулась вперёд.
Мясник заметила меня первой. Я подняла изувеченную руку в ответ на его/её/его поднятую бровь.
— Палата три. Сейчас же.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Когда с моей рукой закончили и сняли с капельницы с обезболивающими, Мясник вкатила в палату бариатрическое кресло для кардиохирургических пациентов. В мире, где время работы в ночную смену = время на еду = объём талии = опыт, Мясник знала всё обо всём5.
— Хочешь рассказать мне об этом? — спросила она.
Впервые кто-то задал этот вопрос — за исключением Чарльза, который пытался уговорить меня привести посетителей. Я отказалась от мысли звать Джейка: без присмотра он был бы как ребёнок в кондитерском магазине среди чужих лекарств. К тому же, как бы мы объяснили вой?
Но долго не продержишься медсестрой, если отказываешь старшей медсестре. Так что я рассказала всё с самого начала — до момента, который уже был известен: я здесь, с изувеченной рукой. Шрамы на тыльной стороне левой руки уже стягивались — спасибо криворукому из пластической хирургии, — и я потёрла их, поморщившись.
— Ты была под принуждением, — сказала Мясник.
— Под чем?
Мясник поудобнее устроилась в кресле.
— Под принуждением. Вампиры используют его, чтобы отдавать приказы своим слугам.
Я откинулась на подушки.
— Это не ощущалось так. — Ощущалось это как любое другое плохое решение, которое я когда-либо принимала. У меня был большой опыт.
Но было ли оно плохим? Я спасла ту девочку, Анну, верно?
Мясник проигнорировала мой вопрос.
— Большинство дневных слуг не могут использовать принуждение, но, может, он был на грани.
Я снова посмотрела на руку и подумала о скором возвращении домой: гора наполнителя для кошачьего туалета, которую наверняка нужно поменять, и то, что теперь в моём доме будет пахнуть чёрным дёгтем и травкой6.
  
— Не думаю, что это было принуждение. Если бы я могла вернуться в прошлое, я бы, наверное, сделала бы это снова, — сказала я скорее себе, чем ей. — Спасла бы девочку, но не убила бы его случайно, — поправилась я.