Ночная смена (ЛП)

— Кто это был? — спросила я его.
— Дневные. Они долго не протянут.
— А дальше? — Я почувствовала, как он подался вперед, поднимая нас вверх по склону смотрового амфитеатра.
— А дальше будет видно.
Я затихла, пока он делал несколько размашистых шагов, прокладывая путь в обход скоплений Теней, которые активно прочесывали землю, выбрасывая в воздух липкие щупальца. Не думаю, что они бы тронули нас — мне казалось, у нас с Тенями уговор, — но испытывать судьбу не хотелось.
  
— Стоять, — скомандовал голос позади нас. Он прозвучал знакомо. Я подняла взгляд и увидела, что Ти его узнал. — Повернитесь.
Ти не шевельнулся.
— Повернись, или я заберу твою душу прямо там, где ты стоишь, зомби.
Ти сильнее прижал меня к груди и развернулся. Там стоял Дрен, указывая серпом себе за спину.
— Эти твари только что сожрали мою Ищейку. — Он сделал угрожающий шаг к нам, и Ти отступил назад.
Ти ответил за нас обоих:
— Мы не виноваты, что ты поставил не на ту команду.
— Я и не рассчитывал, что мне заплатят после всей этой заварухи — но твоя душа, девчонка, всё еще бесхозна, — произнес он с плотоядной ухмылкой. — А мне нужна хоть какая-то компенсация.
— Не делай этого, Дрен, — прошептала я.
— Живодер… — начал Ти, и в его голосе прозвучало низкое предупреждение.
Ти не мог драться, пока держал меня на руках. А если бы он меня опустил, это лишь сильнее бы меня покалечило. Мы могли бы броситься на Дрена, но против серпа это было бесполезно…
— Дрен, пожалуйста… — Я протянула руку в его сторону. Мышцы в моем животе, которые больше не соединялись как надо, дернулись и сместились. Я закричала от боли, и моя рука бессильно упала.
Капли крови, о наличии которых на своей ладони я и не подозревала, от этого движения брызнули вперед. Дрен молниеносно вытянул свободную руку и поймал одну прямо в воздухе. Затем, глядя на нас, он ухмыльнулся, обнажая клыки, и поднес ладонь ко рту, явно собираясь облизать её от запястья до кончиков пальцев.
Он замер в тот самый миг, когда я поняла, что смотрю на него. Точнее, смотрю не сквозь его пальцы, а сквозь дыру, которая образовалась прямо посреди его ладони, когда часть её осыпалась пеплом. Его пальцы задрожали, а затем один за другим отвалились, превратившись в труху, похожую на остатки выкуренных сигарет.
— Твоя кровь… — выдавил он, завороженно глядя на свою руку, по которой расползался пепел.
— Разбавлена святой водой, — ответила я ему.
Он посмотрел на меня, а затем перехватил серп обратным хватом и со свистом обрушил его вниз — не на нас, как я боялась, а прямо по плоти и кости собственного запястья. Остатки его кисти рассыпались прахом прямо в воздухе.
— Дай нам пройти, Живодер, — потребовал Ти. Дрен не ответил. Он тяжело дышал от ярости, уставившись на свою искалеченную руку.
— Как бы ты смог выпустить из меня дух, не испачкавшись в моей крови? — спросила я. Моя рука, которая не была прижата к Ти, на всякий случай нащупала еще немного крови, чтобы использовать её как оружие.
Дрен опустил серп.
— Потом, — бросил он в ответ.
Я обмякла на груди Ти. Перед глазами всё начало сереть.
— Да. Уже потом.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ
Когда мы добрались до лестницы, Ти начал подниматься по ней, перешагивая через две ступени. Позади нас, пока мы пробирались обратно к вестибюлю «Провиденс Дженерал», оставался след из пепла и ошметков плоти.
У зомби нет способности заставлять людей отводить глаза, как у вампиров. И потому, хотя я и могла видеть массовый исход вампиров, хлынувших вон из «Провиденс Дженерал», больше этого никто не замечал. Все остальные видели лишь Ти, который нес меня на руках и шагал через боксы отделения скорой помощи, теряя на ходу прах и мясо. Люди уже хватались за телефоны. Я спрятала лицо подмышкой Ти, пока нас пытались сфотографировать.
— Назад! — рыкнул Ти, и добропорядочные сотрудники «Провиденс Дженерал» тут же послушались. Мы добрались до въезда для машин скорой помощи в тот самый момент, когда на дорожку влетел автомобиль с наглухо тонированными стеклами.
Ти открыл заднюю дверь, и мы вместе рухнули в салон.
— Гони, — скомандовал Ти, закрывая дверь, и машина Сайк сорвалась с места.
* * *
Ти прижимал меня к своей груди. Я цеплялась за него, чувствуя, как части его тела осыпаются, словно песок в песочных часах. А вскоре и сама начала ощущать себя так же — потерянной и уплывающей по течению.
— Эди, проснись, — позвал он.
— Мы уже приехали? — спросила я, не открывая глаз.
— Нет. Эди…
— Это мои кишки или твои? — спросила я, утыкаясь головой ему в плечо. Двигаться становилось всё менее и менее больно. Ура мне.
— Мои. Наверное. Эди… просто помолчи секунду, ладно?
— Нет, — ответила я, но всё равно затихла.
— Эди, мне нужно уехать.
— Нет…
— В той мет-лаборатории меня наверняка видели люди. Да и до этого тоже — нельзя бесконечно получать ожоги, выживать, и чтобы твои коллеги не сочли это странным. Прибавь к этому тот факт, что я не старею, и то, что весь персонал той больницы видел меня сегодня в виде чудовища Франкенштейна…
— Ночной смене никто не верит. — Я прижала ладонь к его груди. По сравнению со мной он был теплым; мне самой было так холодно. — Я устала, Ти. Ты не можешь меня бросить. Не сейчас.
— Я обязан. По крайней мере, на какое-то время. Но я не знаю, как долго это продлится.
— Это… то, что ты говоришь… это ведь не какой-то завуалированный синоним смерти, верно? — Я посмотрела на него снизу вверх. Его лицо расплывалось перед глазами, и я не понимала, виной тому его новая кожа или мои слезы. — Потому что ты… это просто нечестно.
— Я не умираю, Эди. Просто уезжаю. Но сначала мы доставим тебя в больницу. Я не уеду, пока не буду уверен, что с тобой всё в порядке.
— Не уезжай. — Я спрятала лицо у него на груди, чувствуя, как плоть под моими пальцами подается и сминается. Очередная волна истощения и озноба потянула меня вниз. — Мы поговорим об этом, когда я проснусь, хорошо?
— Сладких… — услышала я начало его фразы и поняла, что он собирается сказать «сладких снов» или «прощай», но продолжения я уже не расслышала.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ
— Человек.
Ощущения были какими-то странными — но пахло знакомо. Слишком знакомо.
— Человек.
Что-то с силой шлепнуло меня по лицу. Я моргнула и увидела склонившийся надо мной пушистый блондинистый нимб волос. — Человек?
— Устала, — прошептала я, но не была уверена, что издала хоть звук.
— Человек, ты хочешь моей крови?
Я с трудом открыла глаза. Надо мной висели две соединенные Y-образным переходником капельницы, по которым внутрь меня стекала красная жидкость. — Кровь?
— Это смертная кровь. Я предлагаю тебе нечто большее. — Тонкое запястье заслонило от меня лампы операционной. На коже появился глубокий красный порез, а затем и сама кровь, ярко-алая, словно выступивший шов.
Я плотно сжала губы.
— Я не стану тебя заставлять. — Цепкие пальцы Анны обхватили мой подбородок, повернули мою голову и заставили сфокусировать на ней взгляд. — Но, если ты умрешь, я очень сильно расстроюсь.
Зрение снова затуманилось, и она исчезла.
— Ти? — позвала я. — Анна? — Я огляделась по сторонам. Отделение скорой помощи Окружной больницы было переполнено; я слышала крики детей, плач матерей, гомон на двадцати разных языках — всю эту суету жизни и смерти, кипевшую вокруг.
А я была всего лишь очередным ножевым ранением в субботний вечер.
Я привлекла внимание медсестры, попытавшись сползти с койки.
— Позвоните Мясник. В Y4.
Она посмотрела на меня с сомнением. Ну еще бы, ведь я только что назвала ей имя человека, которого она никогда не видела, и отделение, в котором она никогда не бывала.
  
— Добавочный шестьсот шестьдесят. Это важно. Скажите ей, что Эди Спенс здесь, — взмолилась я.
Она могла бы проигнорировать меня, но не стала. Откинувшись обратно на подушки, я увидела, как она направляется к телефону.