Ночная смена (ЛП)
Было странно находиться здесь, ужинать с ними. Они знали, что я знаю, а я знала, что они знают — и вот мы все здесь: зомби, разношёрстная компания оборотней и/или собака-оборотней и я — медсестра, которая постепенно привыкает иметь дело с вампирами. Меня поразило, насколько естественным казалось общение с ними, несмотря на все наши различия. А когда я увидела, как Ти общается с Мэдиганом, какая-то странная, давно не использовавшаяся часть моего сердца начала наполняться теплом. Я моргнула одним глазом и посмотрела на себя, просто на всякий случай.
— Ладно, дети, убирайте со стола. Эди должна идти на работу, — сказала Рита под общие протесты.
— А вы не можете остаться? — спросила Дженни. Я заплела ей косички после бисквита и шоколадного мороженого, пока она сидела у меня на коленях.
— Жаль, что не могу, но не получится. Если мы не уедем скоро, я опоздаю на работу.
— Тарелки, дети, — повторила Рита.
Дженни соскользнула с моих коленей, скорчила гримасу, но всё же отнесла свою посуду на кухню. Я послушно взяла свою тарелку и пошла следом.
— Когда ты снова нас навестишь, дядя Ти? — услышала я вопрос Джимми позади себя.
— Ещё раз спасибо, — сказала я Рите на кухне, поставив свою тарелку в раковину.
— Он часто уезжает из города, — тихо пробормотала Рита. — Заставь его задержаться подольше, хорошо? Не упусти свой шанс.
Я кивнула. Я не собиралась ничего упускать. По крайней мере, не в этом смысле.
* * *
Никто не хотел идти на работу в тот вечер меньше, чем я. Каждый из детей обнял меня на прощание, прежде чем отпустить к двери. Жалость к себе занимала половину моих мыслей, пока я шла к машине Ти. Вторая половина была занята размышлениями о том, что сказать. Он открыл для меня дверь, и я села.
— И так, как давно ты живешь? — спросила я, как только он пристегнулся рядом со мной.
Он усмехнулся, заводя машину:
— Я старше тебя.
— Это мало что значит. — Мне было двадцать пять. Школа, затем ускоренная программа медсестёр в местном колледже — благодаря острому желанию убраться к чёрту из этого места и готовности влезть в долги по учёбе. — На сколько старше?
— Я не совсем уверен, — сказал он, выезжая с подъездной дорожки Мэдигана.
— Ты забыл?
— У меня отсутствует половина души. Из‑за этого я иногда немного забывчив.
Молчание царило полквартала. Какая же я собеседница…
— Все зомби такие, как ты?
— В каком смысле, как я?
— Сложные в общении и чертовски привлекательные.
Он повернулся ко мне на следующем светофоре:
— Большинство людей не замечают ничего, кроме шрамов.
— Они когда-нибудь исчезают?
— Исчезли бы, если бы я дал им достаточно времени зажить.
— Ну, мне они нравятся, — сказала я.
— Почему? — к моему удивлению, спросил он.
Я вдохнула, чтобы выиграть время на размышления:
— Большинство людей выглядят нормально снаружи, но внутри у них проблемы. Может, у тебя проблемы снаружи, но внутри ты нормальный.
Между нами повисло крайне неловкое, по крайней мере для меня, молчание.
— Так что… мне они нравятся, — закончила я. — Не пойми неправильно, у меня нет какой-то извращённой одержимости ими или чего‑то такого. — Вау. Соберись, Эди, соберись! — Просто это не такая уж большая проблема, понимаешь? — закончила я, решив больше не говорить, сколько смогу.
Ти кивнул и снова уставился на дорогу:
— Да, понимаю.
Мы выехали на шоссе, и его сосредоточенность на вождении спасла меня от самой себя.
— Так что ты будешь делать после того, как подвезёшь меня? — спросила я, когда мы съезжали на выезд, ведущий к Округу. Я подумала о городе, каким видела его с Тенями, — словно о карте кровеносной системы, набросанной на бумаге, где окружная больница была живым, бьющимся сердцем.
— Я поеду на Семнадцатую улицу и расспрошу о девушках, которые интересовали тех вампиров. Если они их забрали или перевезли в другое место, — он покачал головой за рулём — то мне или ситуации, я не поняла. — Кто-то должен тебе помочь.
— Я не какая-то «девица в беде». Если ты так думаешь, то мне не нужна твоя помощь. — Я не возражала против помощи, но уж точно не хотела жалости.
Я увидела, как его руки слегка сжались на руле, а глаза встретились с моими в зеркале заднего вида.
— Я позволю себе с тобой не согласиться, — сказал он после долгой паузы. Его отражение снова посмотрело на меня. — По всем пунктам.
Внезапно бейдж под моей рубашкой стал ощущаться острее, чем раньше, ремень безопасности показался слишком тугим, а машина, которая только что была в порядке, вдруг стала на десять градусов теплее. Я заёрзала на сиденье и вздохнула:
— Просто это странно, понимаешь? Когда обо мне заботятся. Я к этому не привыкла.
Ти заехал на круг у приёмного отделения окружной больницы.
— Не знаю, какое плохое детство у тебя было, Эди. Но я хочу тебе помочь. Это не делает меня плохим человеком из-за желания помочь, а тебя — плохой из-за того, что тебе нужна помощь. Понятно?
Я собрала свои вещи с пола «Эль Камино»:
— Понятно.
Я открыла дверь и вышла с пассажирской стороны, но тут же быстро опустилась обратно, с сумкой и пакетом на коленях, и снова закрыла дверь:
— Так… это было свидание?
Его брови — или места, где они будут, когда отрастут, — приподнялись:
— А тебе показалось, что это свидание?
— Я не уверена.
— А ты хотела, чтобы это было свидание?
В эту игру могли бы играть двое.
— Вполне возможно.
Он рассмеялся, протянул руку за мою голову и нежно притянул меня к себе. Было неловко, пока наши губы не соприкоснулись, а потом все стало прекрасно. Я немного замерла, наклонившись вперед, почти навстречу ему. Он поймал меня, его рука целомудренно легла мне на плечо, и мы расстались. Я потянулась к дверной ручке и быстро вышла.
— Так ты позвонишь мне завтра утром и расскажешь, что выяснил, хорошо? — спросила я уже снаружи.
— Да. — Он снова покачал головой. — Береги себя, Эди.
— Постараюсь! — сказала я, помахав рукой, и изо всех сил старалась не улыбаться, как полная дурочка, пока не развернулась и не побежала внутрь.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ
Я запихнула одежду в шкафчик и переоделась в форму рекордно быстро, приложив бейдж к считывателю прямо перед предупреждающим сигналом — иначе бы мне срезали десятую часть часа из зарплаты. Даже опаздывая и чувствуя себя уставшей как собака… точнее, как собака-оборотень, я шла лёгкой походкой — этого не отнять. Было даже приятно, что кто-то меня поцеловал и непонятно, что будет дальше.
— Ты слишком бодра для той, кого вампиры хотят видеть через две ночи, — сказал Чарльз, подходя к моему столу у палат пациентов.
Только что я получила самый странный отчёт от «Запасного Ника». Он в основном работал в других отделениях больницы и лишь иногда — в Y4. Подозреваю, Тени слишком часто вмешивались в его мозг, чтобы удалить конфиденциальную информацию. Он не знал, где стоят капельницы у моих пациентов, зато подробно рассказал о приятном разговоре одного из них с кузеном по телефону и о точной консистенции стула другого.
— Спасибо, что спустил с небес на землю, Чарльз, — сказала я, проверяя списки лекарств для пациентов на ночь. На самом деле, совершенно не важно, что он говорил. Если уж сумбурный отчёт от Ника и мысль о том, что утром придёт какой-нибудь ворчливый дневной сотрудник, не смогли его испортить, то ничего не могло.
— Земля вызывает Эди, — Чарльз щёлкнул пальцами.
— Прости. Что ты говорил?
Похоже, повторить «Я напоминаю тебе, что ты скоро умрёшь» Чарльзу показалось мало.
— Ничего, — он пожал плечами.
После обхода ко мне подошла Джина:
— Жаль, что Ти ушёл, да?
— А, да, — согласилась я. Моя жизнь — это моя жизнь. Ну, в основном. — Кто сегодня в загонах?
— Оборотень.
— В кого? — уточнила я. Она на мгновение замерла.
— А! Ни в кого. Пока. Странный случай. — Она оглянулась через плечо в сторону своего крыла коридора. Палата, где раньше лежал оборотень-дракон, предположительно была переоборудована и усилена. Но всё равно стоило быть настороже. Или «оборотнестороже», в зависимости от ситуации. — У оборотней только одна дополнительная форма. Любое животное, но только одно конкретное: оборотни-летучие мыши, оборотни-волки, оборотни-кто-угодно. А перевертыш может превращаться только в других людей — и только в тех, к кому когда-то прикасался. Честно говоря, я думаю, что быть перевертышем куда травматичнее. Отрастить мех — это ерунда по сравнению с превращением в других людей. Например, этот совсем сошел с ума. Серьезно. — Она покрутила пальцем у виска.