Ночная смена (ЛП)

Я встала, стряхнула снег с задницы и огляделась. Ни одно окно на улице не открылось, ни одна штора или занавеска не поднялась, и в отдалении не было слышно сирен. Никто вообще не заметил нашу стычку.
Помятый уличный фонарь выглядел как любой другой фонарь, повидавший пьяного водителя. Вампирская пыль напоминала сажу на снегу. Рубашки Юрия потемнели от тающего снега, на них расплылись пятна, похожие на кровь. И я снова осталась одна. Я засунула последнюю рубашку, ту, которую мне дала Анна, глубже в карман и как можно быстрее пошла обратно на вокзал.
  
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Что мне теперь делать? Куда идти? Куда они увезли её? У меня всё болело, я мёрзла и была в ярости. Облака скрывали от меня луну, но мне не нужно было её видеть, чтобы понять: моё время истекает.
Я сидела в другом поезде, перед тем же рекламным плакатом с часами — только теперь кто-то нарисовал у рта модели член. Граффити соответствовало моему настроению. Меня обманули. Хуже того — обманули Анну. Боже, обрести свободу после ста лет заточения, чтобы снова попасть в ловушку? Насколько это ужасно? Я содрогнулась под курткой, хотя уже начала потеть. Я уставилась на рекламу и почувствовала, будто, если присмотреться к циферблатам повнимательнее, я увижу, как отсчитываются оставшиеся мгновения моей жизни.
В вагон вошла группа молодых мужчин. По времени уже была глубокая ночь. Я делала вид, что игнорирую их, краем глаза следя за происходящим. Они оживлённо что-то обсуждали между собой, и я старалась быть великодушной, думая, что они просто энергичны, а не опасны.
Один из них заметил меня и отделился от компании. Он подошёл ближе, и я напряглась.
— Мисс? — я не ответила. Во рту пересохло. — Эй, мисс? — он помахал рукой перед моим лицом.
Я подняла на него взгляд:
— Чего вам? — сказала я тоном, не располагающим к дальнейшему общению.
— У вас кровь, — он указал на мои колени. — Вы в порядке?
Я опустила глаза и увидела рубашку Юрия — на манжете была кровь, там, где Анна вытерла глаза. Его рука переместилась, указывая на плечо моего пальто, где крови было ещё больше — видимо, когда мы обнимались. На мгновение я в недоумении уставилась на своё плечо, затем подняла взгляд на мужчину, которого ошибочно сочла опасным. Где-то чья-то мать воспитала его правильно.
— Всё в порядке. Это не моя кровь.
Он приподнял брови, но кивнул и отошёл к друзьям. Я вышла на следующей остановке.
* * *
Остаток пути до дома я брела, с кровью Анны — похожей на слёзы или слезами, похожими на кровь, — на плече и на манжете рубашки Юрия. Что сейчас происходит с Анной? Что с ней делают? Я не могла оставить её в таком положении. Просто не могла.
Я вошла в дом и нашла номер адвоката. Он просил не звонить, если я не найду её — но я нашла, а потом снова потеряла, и кто‑то должен был помочь.
Шел четвертый гудок. Я ожидала услышать автоответчик — может, у вампиров есть определитель номера. Было около двух часов ночи. Я ходила кругами по кухне, пока он звонил снова. Кому ещё я могла позвонить потом?
— Алло, — раздался знакомый голос. Он звучал так, будто сейчас переключится на автоответчик, настолько формальным и низким был тон — но последовала пауза. — Алло?
— Вы не спите! — с облегчением воскликнула я.
— Разумеется.
— Это Эди Спенс. Мы говорили недавно о убийстве и о девушке.
Последовала пауза.
— Продолжайте.
— Я нашла её, — затем я остановилась, обдумывая, что сказать дальше. Как описать события ночи и не показаться сумасшедшей?
— Но? — иронично уточнил голос на другом конце линии.
— Её похитили.
— Действительно, — его интонация на этом слове поднялась и опустилась с ироническим недоверием.
— Правда. Она поклялась, что поможет мне, прежде чем… но… — я стояла перед холодильником, уставившись на его кремовую дверцу, такую же пустую, как и мои мысли.
— Вы рассказываете самые интересные истории, мисс Спенс.
— Это не история, — я наклонилась вперёд и прижалась лбом к дверце. Дешёвый металл прогнулся с глухим звуком. — Ей нужна наша помощь, её забрали — вы не понимаете.
— Она обещала вам, что будет там?
— Да.
— Хорошо, — я услышала, как на заднем плане шуршат бумаги. — Моё расписание уже заполнено до рассвета. Но, возможно, у меня найдётся время встретиться с вами завтра рано утром, до восхода.
— Вы… вы берёте моё дело?
— Если она поклялась быть там, она попытается.
— Вы… верите мне? — я выпрямилась, и дверца холодильника вернулась на место.
— Я ваш адвокат. Не имеет значения, во что я верю. Важно то, что она не дала бы клятву, если бы не собиралась вам помочь. В отличие от людей, вампиры — существа, которые держат своё слово.
Я закатила глаза.
— Я заканчиваю в семь тридцать завтра утром…
— В восемь утра, — он начал диктовать адрес, который я быстро записала. — Будьте вовремя.
— Вы поможете мне спасти её, да?
Голос на другом конце линии сделал паузу.
— Сначала вам стоит побеспокоиться о собственной судьбе, мисс Спенс. В восемь завтра, — сказал он, и связь прервалась.
Я снова прислонилась к дешёвому холодильнику и снова почувствовала, как он прогибается за моей спиной. Побеспокоиться о своей судьбе — но как я смогу жить, зная, что происходит с Анной?
* * *
Адрес, который дал мне адвокат, находился вне маршрутов общественного транспорта, поэтому в ту ночь я поехала на работу на машине. Несправедливо, что мне приходится ходить на работу со всеми этими личными проблемами. Но у меня было мало накопленных отгулов, и каждый раз, когда я звонила, чтобы отпроситься, я боялась, что меня уволят без причины — у медсестёр с Y4 не было профсоюза, который мог бы нас защитить. С моей удачей меня бы уволили как раз в тот момент, когда Джейк вкалывал бы себе последнюю дозу, и что тогда случилось бы с ним? Он бы понял, что не супермен, и что может умереть от передозировки за пять секунд до остановки своего счастливого сердца.
Кроме того, что бы я делала дома? Впадала в депрессию и спала целыми днями? Или съедала бы всё, что есть в холодильнике, просто потому, что оно там есть? Беспокоилась о спасении Анны? Ходила кругами, слушая Мерла Хаггарда, как всегда делал папа?
Я припарковала свой «Шевроле» на пустой гостевой стоянке и затянула ручной тормоз. Нет, быть на работе будет лучше, чем всё это. По крайней мере, я на это надеялась.
* * *
Мне достались оба пациента Маганды. Я всегда радовалась, когда работала после неё — она была миниатюрной филиппинкой, полной энергии. Если бы было что‑то срочное, она бы уже это сделала. Она напоминала мне медсестёр с моей прошлой работы.
— Мистер Смит, вы его знаете? — спросила она.
— Работала с ним позапрошлой ночью.
Она кивнула, отчего зазвенели её золотые серьги:
— Без изменений! — она передала мне карту для подписи.
— А этот? — спросила я о палате № 4, заканчивая свою почти неразборчивую подпись «Спенс, медсестра».
— Не очень хорошо. Дела шли так себе. Сейчас уже выбрались из леса, а сегодня днем? Сплошные деревья, — она рассмеялась над своей идиомой, и я улыбнулась ей.26
— Итак, сегодня утром в четвертую палату поступил пациент с массивной кровопотерей. Сначала врачи подумали, что у него просто переохлаждение или избыток алкоголя, понимаете? Но показатели гематокрита оказались очень низкими. Выяснилось, что крови не было — и были следы укусов. Его привезли сюда, и мы переливали ему кровь весь день. На данный момент перелито три единицы эритроцитарной массы, а затем я отправила анализ на гематокрит. Ждем результатов.
Я кивнула. Я могла подождать результатов анализов. И могла перелить ещё крови, если гематокрит снова окажется низким. Проще простого.
  
— Как он до такого дошёл?
— Не знаю, — она отдала мне карту, и я подписала её.
— Он был донором раньше? — спросила я, глядя мимо неё в палату, где остатки пакета с кровью вливались в вену пациента.