Ночная смена (ЛП)
Первый номер был неверным — люди на другом конце линии, похоже, не понимали, о чем я спрашиваю, а когда я попыталась «гипотетически» объяснить, они пригрозили вызвать полицию.
На второй звонок ответила приветливая секретарь.
— Извините, у господина Хенриха все расписано, — сказала она и повесила трубку.
Я посмотрела на последний номер.
— Пожалуйста, сработай, — Минни подошла и уткнулась головой мне в бедро. Я набрала последний номер и помолилась.
Звонок не прекращался. У меня ёкнуло сердце.
И тут кто-то ответил. Связь установилась, но звука не было.
— Здравствуйте? — спросила я.
— А вы знаете, который час? — последовал ответ.
Я узнала этот голос. Я была идиотом. Конечно, вампиры спят днем.
Извините. Я перезвоню…
— Я уже проснулся. Что вам нужно? — недовольно произнес голос.
— Мне нужен адвокат. Адвокат-вампир. Меня вызвали на следующее заседание суда.
Последовала многозначительная пауза.
— В чём заключается дело против вас?
— Убийство.
— А вы кто?
— Эди Спенс.
— И по какой причине вас вызвали?
— Пожалуйста, поклянитесь взяться за мое дело, — выпалила я все наспех.
Вампир на другом конце провода тихо усмехнулся.
— Клянусь, я предоставлю вам юридическую консультацию без каких-либо обязательств, и все, что вы скажете мне во время этого телефонного разговора, подпадает под действие адвокатской тайны, поскольку я до сих пор не отказался от вашего дела.
— Что это значит?
— Допустим, на данный момент вы мой клиент и, следовательно, защищены. Я не могу обещать, что вы останетесь моим клиентом после этого телефонного разговора, но защита сохранится.
— Во-первых, если меня обвинят в убийстве, что произойдет, если меня признают виновным?
— Ваша смерть. Возможно, еще хуже.
Я сглотнула. По его голосу было понятно, что он даже не умеет шутить.
— Расскажите мне всё, — продолжил он.
Я как можно быстрее рассказала ему свою историю, а также теорию Пола о попадании в ловушку.
— Сомнительно. Но всё же решение простое. Найдите девушку и попросите её выступить от вашего имени.
— Понятия не имею, куда она делась, — в последний раз, когда я её видела, она перепрыгивала через пылающий труп мёртвого вампира. — Как найти вампира, который не хочет, чтобы его нашли?
— С трудом.
Последовала долгая пауза, во время которой я не знала, что сказать.
— Значит, вы возьметесь за мое дело? — спросила я.
— Так вы возьмёте моё дело? — подтолкнула я.
— У вас нет оснований для дела, пока вы не найдете девушку.
— А что, если я её найду?
— Тогда я буду представлять ваши интересы, да.
— А если нет?
— Тогда всё будет довольно односторонним, не так ли? — он откашлялся. — Это мой личный номер. Не звоните больше, пока не узнаете, где она.
И телефон отключился.
Я выключила телефон, забралась в постель и уставилась в потолок. Минни лапой тянула простыни, пока я не пустила её под одеяло. Что с ней будет, если меня признают виновной? Образ холодильника мистера Ноября всё ещё был свеж в моей памяти, как и осознание того, что Джейку нельзя доверять заботу о ней. Он продаст её на Craigslist20 за травку. Я вздохнула, и она замурлыкала. Во что я ввязалась?
Я ворочалась с боку на бок, пока Минни не перестала спать рядом со мной. Это была именно та ситуация, когда было бы неплохо, чтобы кто-то был рядом. Не то чтобы я хотела, чтобы кто-то еще делился моими проблемами — да и кому я могла рассказать о чем-либо, правда? — но кто-то был бы кстати.
Я вспомнила номер телефона Ашера, приклеенный к моему холодильнику, встала с кровати и взяла его с собой в спальню. Я подумывала позвонить, но потом напомнила себе, что сейчас день. У таких людей, как Ашер, обычная жизнь и работа. Я положила его на тумбочку и разрешила себе позвонить ему через день-два, может быть, когда у меня будет план. Я не хотела нуждаться в нем — я вообще ни в ком не хотела нуждаться — но я и не хотела постоянно быть одна. Особенно когда одиночество чертовски невыносимо.
Я сдалась и приняла Амбиен, божественный дар для работников ночной смены. Тысяча разных мыслей о том, что я могла бы сделать, что мне следовало бы сделать, занимали мои мысли в течение тех трех минут, пока он начинал действовать, но после этого качественные лекарства спасли положение.
* * *
Когда я проснулась, было темно. Я запаниковала и схватила телефон. 20:42. Я не опаздывала на работу — пока. И не была под судом. Глупая зима. Глупые вампиры. Глупая депрессия, из-за которой я слишком долго спала. Я села на кровать и смотрела в окно, просыпаясь. Легкий слой свежего снега припорошил крыши всех машин снаружи, отчего они выглядели как ряд стертых зубов. Под снегом я разглядела силуэт своего «Шевроле». Я могла бы положить в машину все свое имущество, даже Минни, и уехать. Но тут появился Джейк. Что с ним случится, если я разорву контракт с «Каунти» и «Y4», и ничто больше не будет удерживать его в роли наркомана-супермена?
Я подняла шторы и прижалась лбом к окну, чтобы холод снаружи охладил мои разгоряченные мысли. Я увидела маленькие следы, идущие от улицы вдоль стены комплекса, к фасаду моей квартиры и обратно. Я могла разглядеть на отпечатках подъем стопы и четкое разделение пальцев. От моего дыхания запотело стекло, и я вытерла его, чтобы снова посмотреть, как вдруг поднялся ветер.
Могли ли они… что там говорил Джейк про жуткого ребенка моей соседки? Только у моих соседей не было ребенка. В девятом блоке родился мальчик, но если только его не кормили мутантными гормонами роста, он никак не мог пройти по этой тропе, да еще и босиком.
На моем телефоне зазвонил самый громкий и долгий будильник — последний сигнал «тебе нужно срочно выскочить из дома, чтобы вовремя отметиться». Я выключил его и побежал в ванную почистить зубы.
* * *
Я выбежала на улицу, неся пальто и сумку, чтобы посмотреть на следы у своей двери. За окном был небольшой участок земли, где летом росли одуванчики. Ветер занес снег в неглубокие следы, этого было достаточно, чтобы я остановилась и задумалась. Я была уверена, что видела их отчетливо. Я почти была уверена, подумала я, когда они полностью исчезли.
— Эди? — спросил кто-то, и я резко обернулась. Я сделала шаг назад, пожалев, что уже заперла дверь. Там был Ашер, выходивший из теплой машины. У него были цветы. Яркие, дорогие, тропические. Я замерла на мгновение, ошеломленная.
— Привет, — сказала я, когда вспомнила, как это сделать. Он меня не видел, но я улыбалась во весь рот.
— Я подумал, может, сходим на свидание? — предложил он мне эту идею.
— Мне бы это понравилось, — я шагнула вперед, в свет фонарей на парковке. — Но мне нужно работать сегодня ночью.
Он мельком взглянул на меня, на зеленую мед форму, с волосами, собранными в конский хвост, и его рука, державшая цветы, дрогнула.
— Я должен был догадаться, — сказал он. Цветы райских птиц опустились до уровня его идеального бедра.
— Догадаться о чём? — спросила я. Моя настороженность, которую я ослабила где-то между прошлой ночью и сегодняшним днем либо из-за сентиментальности, либо из-за усталости, вернулась ко мне. Моя улыбка испарилась, и меня переключила на серьезную медсестру Эди.
— Кто ты? — спросил он.
— Я медсестра, — сказала я. И тут все сложилось воедино. Акцент, деньги, машина — отношение.
— О, Боже. Ты же врач, не так ли? — на свете не было никого, с кем бы я хотела встречаться меньше, чем с врачом. Сначала они могли притворяться обычными людьми — врачи-терапевты делали это чаще, чем хирурги, — но это никогда не длилось долго. Та приятная застенчивость, с которой они начинали свою карьеру, будучи вашими ординаторами и нуждаясь в вашей помощи, исчезала к тому времени, как они возвращались в качестве лечащих врачей, зная все. Я встречала множество пожилых врачей-мужчин. Годы, в течение которых они были правы в большинстве вопросов, усугубляемые желанием услышать собственный голос громче всех, были подобны слоям перламутра над навозом. С виду они могли казаться жемчужинами для тех, кому никогда не пришлось бы звонить им в три часа ночи, умоляя о важном анализе, — но когда ты становишься медсестрой, начинаешь чувствовать, что большинство из них — свиньи.