Долгая дорога в страну возрастных изменений

Для начала предлагаю заглянуть в умную книгу уважаемых авторов, осмелившихся все же поговорить о гормональных изменениях у мужчин в разные периоды их жизни. Несмотря на табуированность темы в повседневной жизни, литературы о мужском климаксе предостаточно. Поскольку я веду речь о дороге в страну возрастных трансформаций, то и авторов я выбирала таких, которые не понаслышке, а на собственном опыте знают, о чем пишут. В конце концов я остановилась на девяностостраничной монографии «Климактерические расстройства у мужчин» двух самых известных отечественных ученых-андрологов. Олегу Лорану и Александру Сегалу за шестьдесят, и они долгие годы занимаются проблемами мужского старения. Их труд адресован не только урологам, андрологам, эндокринологам, геронтологам, сексопатологам, врачам общей практики, но и широкому кругу образованных читателей, к которому я себя самонадеянно причисляю.
  
С первых же страниц монографии уважаемых специалистов-андрологов я прониклась к ним доверием. Их выбор цитат для книги прекрасно подходит и к моему тексту. Например: «Пожилой возраст — самая неожиданная из всех вещей, которая случается с человеком», — так отметил пятидесятипятилетний Лев Троцкий в «Дневнике в изгнании». А прожившего почти сорок три года Николая Васильевича Гоголя настолько страшила мысль о преклонных летах, что в свои сорок он высказался весьма кардинально по этому поводу: «Грозна, страшна грядущая впереди старость, и ничего не отдает назад и обратно!» Интересно, как бы русский классик прокомментировал ситуацию, в которой оказался знаменитый библейский герой: «И стал царь Давид стар и немощен. И тщетно прекрасная дева согревала его своим телом — царь не познал ее»? На тот момент Давиду было около семидесяти. Возможно, сегодня при содействии виагры герой победил бы половую немощь с такой же легкостью, с какой в юности одержал верх над гигантом Голиафом при помощи булыжника.
Эти цитаты кажутся мне очень важными. Ими, как ключиками, открываются три тягостных для мужчины состояния. Первое — неприятное удивление: «Как? И я приблизился к рубежу, казавшемуся таким далеким? А за ним маячит неминуемая смерть». Второе — панический страх перед неизбежным физическим упадком. И, наконец, третье, может быть, самое страшное, состояние — половое бессилие. Оно означает, что миссия, с которой мужчина появился на свет, — способствовать зарождению новой жизни — отныне невыполнима. Из чего следует, что пора собираться в путь к небытию.
Мои многочисленные беседы с представителями сильного пола лишний раз подтвердили сверхважность сохранения мужчиной половой активности. Один из моих собеседников провел аналогию между мужской потенцией и поведением одуванчика. Цель растения — не только осложнить жизнь садовода, но и как можно скорее превратиться из желтенького цветочка в пушистый беленький, сбросив на землю вместе с пухом семена для возрождения. Даже скошенный, еще не распустившийся одуванчик, прежде чем его уберут с глаз долой, успевает раскрыться и выполнить биологическое предназначение. Он поставляет природе материал для своего воспроизводства. Мужчина подобен одуванчику: семяизвержение для него — наиважнейшая часть существования.
Другой мой собеседник, подчеркивая важность половой функции, сослался на Кощея Бессмертного. Персонаж сказки как зеницу ока бережет иглу, спрятанную в яйце, которое в утке, а та — в зайце, а он — в сундуке под корнями высоченного дуба. Отломится конец иглы — уйдет и жизнь. Подобно Кощею, трясущемуся от страха за сохранность яйца с иголкой, мужчина дорожит своей сексуальной потенцией. Она же, в свою очередь, напрямую связана с количеством тестостерона в организме. Уйдет тестостерон на пенсию, и половой жизни — конец. Образно говоря, тестостерон для мужчины, что игла для Кощея.
В начале монографии авторы указывают на основное физиологическое различие между мужчинами и женщинами, шагнувшими за пятьдесят: «В этом возрасте у женщин наступает резко очерченная менопауза, которая не позволяет женщине оставаться фертильной. Что касается мужчин, то у них с 50–60 лет идет постепенное снижение андрогенов в крови, но не происходит резкого сокращения продукции тестостерона, угнетения сперматогенеза» и падения сексуальной активности. Если отвлечься от медицинского аспекта мено— и андропауз, то в повседневной жизни женский климакс имеет четкие границы. И хотя по времени протекания он весьма индивидуален, все же укладывается в определенные природой сроки при условии, что женщина не пьет гормональные препараты. В то же время у мужчин климактерические изменения растягиваются на годы, что часто приводит к осложнениям в семейной жизни, о чем мы еще поговорим.
Мне кажется справедливым утверждение, что в общем и целом женщины легче переживают потерю репродуктивной функции, чем мужчины. Наличие внуков восполняет физиологическую невозможность родить ребенка. Вместе со званием бабушки, как правило, приходят положительные эмоции, усиливающиеся на фоне снижения личной ответственности за потомство. В отличие от нас (Ж) они (М) тяжелее переносят свое растянутое во времени постепенное физиологическое увядание. Однако факт возможного репродуктивного долголетия позволяет мужчинам испытывать чувство превосходства и игнорировать подруг за пятьдесят, устремляя взоры на тех, кому за двадцать. Иными словами: «Вы, тетеньки, в менопаузе, никого родить не можете, а значит, вы уже старушки, тогда как мы, если захотим, способны и в девяносто стать папашами».
На мой взгляд, мужчинам следовало бы осторожнее относиться к гипотетическому отцовству под стольник и чаще вспоминать Эйнштейна с его идеей относительности. Судите сами. Оставив в прошлом критические дни и сопровождающие их неудобства с прокладками и недомоганиями, тетеньки, более не репродуктивные, чудесным образом обустраивают новую менопаузную жизнь. Они радостно вздыхают и, если им хочется, с удовольствием, без ограничений, перестав предохраняться, занимаются сексом. В отличие от возрастного партнера они, чтобы добраться до оргазма, в меньшей степени нуждаются в афродизиаках. Дело в том, что их выход на пенсию по деторождению природа компенсировала пожизненной безлимитной эротической сатисфакцией.
Увы, не все менопаузницы продолжают испытывать сексуальное влечение, иногда его отсутствие становится причиной расторжения долголетних союзов. Совсем недавно моя дальняя немолодая родственница за семьдесят пережила семейную трагедию. Ей пришлось по делам улететь в другой город, где она неожиданно на месяц попала в больницу. По возвращении домой муж встретил ее обедом и сообщением, что решил связать себя с другой, к которой и переезжает в Челябинскую область. Что касается жилплощади, то, как оказалось, она уже давно принадлежит его дочери от первого брака и теперь в связи с его отъездом квартиру требуется немедленно освободить. Шок от полученного известия сравним разве что с последствиями цунами, когда человека накрывает волна с пятиэтажный дом. В мгновение ока женщина на пороге своего семидесятипятилетия, только что перенесшая тяжелейшую операцию, лишилась привычного, налаженного уклада жизни с материальной, пусть и скромной, уверенностью в завтрашнем дне. Де-факто ее за ненадобностью выгнали на улицу.
Я сочувствовала и негодовала, но все же поинтересовалась, имеется ли хоть какое-нибудь объяснение случившемуся. Оставив в стороне морально-этические соображения, можно при желании понять мужчину, переметнувшегося к другой, когда ему сорок, пятьдесят и даже шестьдесят, то есть в возрасте, известном по поговорке «седина в бороду, а бес в ребро». Но что стало причиной внезапного и окончательного разрыва в семьдесят с приличным гаком? После моего допроса с пристрастием и наводящими вопросами выбитая из колеи родственница с трудом и большой неохотой допустила мысль, что поводом к случившемуся скорее всего послужило ее с недавних пор отвращение к сексуальным отношениям. «Вот такие-то качельки», по выражению следователя из известного детективного сериала.
  
Можно ли было в данном случае избежать катастрофы? Безусловно, шансы имелись. При желании заинтересованных сторон своевременное обращение к сексопатологу могло бы вернуть женщине интерес к половой жизни и тем самым спасти семейный корабль, идущий ко дну из-за несовпадения сексуальных желаний партнеров. Думаю, многим сама мысль об интимных отношениях на восьмом десятке лет кажется абсурдной, и совершенно напрасно. Приведу небольшой пример.