Долгая дорога в страну возрастных изменений
Мне эта идея очень понравилась. Интересно, что рассказали предметы о долгой дороге Бриты-Лизы в страну возрастных изменений? Увы, ознакомиться с мемуарами я вряд ли смогу, потому что по-фински я en ymmärrä — не понимаю.
Глава заключительная
Песнь о мужском климаксе
Предназначена женщинам, которые хотят понять, что происходит с мужчинами начиная с сорока, а также любознательным мужчинам, не боящимся узнать правду о себе
Однажды и очень давно, когда мой жизненный опыт по большей части состоял из впечатлений от прочитанных книг, просмотренных фильмов и услышанных историй, мне попался роман известного американского писателя и сценариста Элиа Казана. В нем от первого лица шел рассказ о чувствах, переживаниях и поступках сорокалетнего дяденьки. С точки зрения общественно-социального стереотипа как тех времен, так и нынешних, у главного героя и в личной жизни, и по службе все было в полном порядке. Жена из приличной обеспеченной семьи родила двух милых крошек. Тесть, важная шишка, пристроил зятя в процветающее рекламное агентство на отлично оплачиваемую должность. И были у героя друзья, и имел он красивый дом, и носил дорогие часы, модные костюмы с недешевой обувью, и ездил на шикарном авто, и играл он в гольф с нужными людьми, и подумывал уже о политической карьере… Как вдруг, когда ему стукнуло сорок, он почувствовал, что все у него не так. Все прежнее ему практически опротивело одномоментно: и жена, и дети, и тесть, и работа, и друзья. Он неожиданно осознал, что все и вся фальшивы, а он — лишний человек на чужом неискреннем празднике жизни. Помаявшись на отведенных автором для мучений страницах, герой бросил семью и работу. Оставив все нажитое жене, он отбыл в неизвестном даже ему самому направлении в поисках нового смысла жизни, прихватив с собой на всякий случай молоденькую секретаршу, с которой у него случился удачный секс.
Закончив чтение, я подумала: «Может быть, действительно со старыми дядьками в сорок такое случается? Кого-то он мне напоминает…» Ну, конечно, он младший брат — или скорее старший по возрасту — так называемых «лишних людей» из героев не нашего времени, с которыми нас знакомили в школе на уроках литературы. Помнится, все они страдали от неведомой нам, советским людям, болезни. Недуг диагностировался как «английский сплин», «русская хандра», «французская меланхолия», чья-то там апатия и т. д. Мне героев было жалко, они маялись и вели себя, как собаки на сене: ни себе, ни людям не давали наслаждаться жизнью. В те далекие годы хотелось Онегину, Печорину и Чайльд-Гарольду предложить на какое-то время съездить в колхоз. Месячишко, скажем, провести в чистом поле, помесить грязь по десять часов в день под дождем. Вместо «затворниц жирных и живых» с бокалом «Вдовы Клико» повкушать скудных деревенских харчей да поспать под аккомпанемент чужого храпа в помещении, пропахшем немытыми телами. А могли бы, кстати, поехать «за туманом и за запахом тайги» или на БАМ. Глядишь, и перестали бы изнывать от тоски. Мужики-то молодые, тридцатника еще не разменяли. Да и их создателям примерно столько же, когда про них свои истории сочиняли. И Пушкину, и Онегину к концу романа около тридцати. Печорину примерно двадцать пять, а Лермонтову и того меньше. Только Байрону тридцать один на момент создания поэмы о самом себе в образе скитальца Чайльд-Гарольда.
С точки зрения марксизма-ленинизма, в ипохондрии «лишних людей» были виноваты госстрой, то есть жуткий царизм, в одном случае и набирающий обороты капитализм — в другом. В нашей же замечательной Стране Советов подобных персонажей не существовало и быть не могло. Ежели с кем что не так, то для исправления мозгов имелись вездесущий партком, сумасшедший дом и КГБ. Мы бы еще долго пребывали в уверенности, что социализм избавил нас от пессимизма, депрессии, сомнений и прочей ерунды, если бы не кино — самый массовый вид искусства и, по утверждению Ленина, для нас наиважнейший. Вдруг на советских экранах один за другим появились три фильма, недвусмысленно показывавшие, что не все хорошо, не все в порядке и не все счастливы под луной нашего самого справедливого в мире строя. Пришлось поверить. Не могли же мы усомниться в словах Владимира Ильича?! На суд зрителей были представлены следующие фильмы: «Отпуск в сентябре» (1979 год) Виталия Мельникова по пьесе Вампилова «Утиная охота»; «Осенний марафон» (1979) Георгия Данелия по сценарию Александра Володина и «Полеты во сне и наяву» (1982) Романа Балаяна с автором сценария Виктором Мережко. Если «Отпуск в сентябре» не вызвал вселенского интереса, то о двух других фильмах и говорили, и писали, а многие мужи открыто или почти открыто заявляли, что это кино про них. По сути все три фильма об одном и том же — о мужчине в кризисе, в состоянии полной растерянности, о его невстроенности в повседневную жизнь, о бегстве от действительности и возникших по вине героя проблемах, о нежелании их решать и какой-то фатальной невозможности исправить что-либо. Через сто пятьдесят лет среди нас оказались немного повзрослевшие герои все с тем же синдромом «лишнего человека», портрет которого с блеском написали классики XIX века.
Вывод напрашивался сам собой: госстрой тут ни при чем, дело явно в другом. В чем же? Боюсь, что многих ответ разочарует: он проще, чем люди думают. Как говорил незабвенный Шерлок Холмс устами актера Василия Ливанова: «Элементарно, Ватсон». Все объясняется общими для всех нас, без исключения, физиологическими процессами, которые обеспечивают жизнедеятельность нашего организма и его отдельных частей: клеток, органов, функциональных систем. Однако протекают данные процессы у людей по-разному, ибо они напрямую связаны с нашей индивидуальной наследственностью. Получается, что наши с вами уникальность, неповторимость, своеобразие — это результат взаимодействия двух могущественных фей. Их имена — Физиология и Генетика. Вне всякого сомнения, влияют на нас и воспитание, и образование, и образ жизни, и окружающая среда. При всем нашем многообразии мы все подпадаем под общие законы мироздания, а следовательно, нам не избежать возрастных изменений, но каждый из нас относится к ним и переживает их по-своему.
Случилось так, что с женщинами и их кризисными состояниями наука и общество разобрались раньше, чем с мужчинами и их проблемами. За дамами давно признали право на критические дни и климакс — период в жизни, характеризующийся угасанием функции половой системы на фоне общих возрастных изменений. Что касается господ кавалеров, то они в большинстве своем отказываются признавать кризисы, вызванные гормональными трансформациями. Они также категорически не думают о старении по половому признаку. Начнем с того, что они считают разговоры о своем мужском увядании темой табуированной: видите ли, им неприятно обсуждать свою гендерную суть. Так и быть, они готовы признать некоторые недомогания из списка возрастных, но не те, что связаны с интимной половой жизнью. Впрочем, в последнее время наметились некоторые подвижки. Об этом можно судить по телевизионной рекламе лекарственного средства простамол. На незамедлительный эффект от его применения намекает недвусмысленное видео. Страх перед возможным членонестоянием переживается мужчинами острее, нежели уже случившийся инфаркт. Сыны Адама считают, что, пока есть эрекция и семяизвержение, пока сперматозоид живуч и активен, разговоры о гормональных возрастных изменениях несостоятельны, нежелательны, да и оскорбительны. Именно этим объясняется нелепая с точки зрения здравого смысла непомерная гордость мужчин, ставших отцами в пенсионном возрасте. Не важно, что будет с ним и его ребенком завтра, главное, что сегодня всему миру доказано идеальное состояние детопроизводной функции. Думаю, многие из нас могли бы припомнить историю запоздалого отцовства среди знакомых, ее начало и не всегда счастливую концовку.
Спешу донести до вашего сведения, что, по имеющимся статистическим данным, примерно 10 % мужчин (от их мирового наличия) в возрасте до 90 лет сохраняют полноценный сперматозоид, способный оплодотворить женскую яйцеклетку. Так что дерзайте, дорогие мужи, и пусть вас не тревожат возможные последствия ваших генетических мутаций у зачатого с вашей помощью плода. Что касается нас, скромных возрастных тружениц семейного очага, то мы понаблюдаем за вами и подумаем, чем могли бы помочь себе и вам.