Долгая дорога в страну возрастных изменений
Обучение балетной классической грамоте шло тогда исключительно по методу Мариуса Петипа. Этот француз сыграл в судьбе русского балета такую же роль, как Пушкин в истории русской поэзии. Иными словами, невозможно переоценить его вклад в отечественную культуру. Получив приглашение из Петербурга, молодой и честолюбивый Мариус отказался от контракта в Париже и приехал в Россию. Здесь его поджидало наследство из многочисленных успешных усилий соотечественника Дидло и итальянской семьи Тальони. У Мариуса родилось предчувствие: за русскими — будущая судьба Терпсихоры. Он засучил рукава, взял отчество Иванович и сорок лет без устали вспахивал российское хореографическое поле. Петипа поставил всех танцовщиц на пуанты. Несмотря на некоторую телесную плотность, они легко и полувоздушно полетели «как пух от уст Эола», навсегда оторвавшись от обыденности и повседневной реальности. Балерины, воспитанные Мариусом Ивановичем, стали без видимых усилий крутить тридцать два фуэте, которые и поныне вызывают у публики дикий восторг, заставляя ее с замиранием сердца отсчитывать сложные движения исполнительницы. Кстати, за свой громкий и более чем вековой успех «Лебединое озеро» должно благодарить Петипа и его фуэте.
Долгая карьера принесла великому мастеру не только славу, но и горькое разочарование. Под конец жизни Мариуса Ивановича отстранили от любимой работы, а его ученики — Фокин и Горский — начали активно разрушать возведенный им храм балетной классики. К счастью, Петипа не дожил до оглушительного триумфа отступников в родном Париже во время «Русских сезонов». Российская хореографическая общественность весьма холодно отнеслась к дягилевским изыскам, а после семнадцатого года вообще про них забыла, так что авторитет Петипа и его место остались краеугольным камнем в обучении нового поколения советских исполнителей. Любые отступления расценивались как попытки к бегству и строго наказывались. Став солистом Большого театра, Игорь Александрович Моисеев на собственном опыте узнал, кто такие непробиваемые Рутина и Застой в балетной классике. Он убедился, что бороться с ними опасно и даже бессмысленно. Если бы не господин Великий Случай, то буря на творческом водоеме Большого театра, несомненно, поглотила бы Зигфрида Моисеева.
В 1936 году по совету тогдашнего главы комитета по делам искусств Игорь Александрович написал на имя председателя Совнаркома Молотова письмо с предложением создать ансамбль народного танца. Прочитав послание, Вячеслав Михайлович наложил на него резолюцию: «Предложение хорошее. Поручить автору его реализовать». Для выполнения государственного поручения понадобилось меньше года. В 1937 году состоялось первое выступление ансамбля, а для его создателя началась гастроль длиною в жизнь — семьдесят лет странствий по земному шару, семьдесят лет триумфа и ежедневной напряженной работы. Меня всегда поражало, с какой легкостью моисеевцы исполняют самые сложные и технически изощренные композиции. Сколько в танцах ансамбля выдумки, вкуса! Какое необыкновенное чувство юмора! Моисеевцам по плечу и по ногам танец любого народа мира. Игорю Александровичу всегда удавалось собранный фольклорный материал сделать в конечном варианте самобытней и интересней оригинала. Моисеев был не только гениальным постановщиком, но и выдающимся педагогом. Он создал при ансамбле собственную школу, в которой и сегодня преподают придуманный им язык народного танца.
Каким странным и непостижимым образом сложилась история отечественной хореографии! Один француз (Мариус Петипа) практически оторвал танец от его народных корней и, поставив его на пуанты, сделал сказочным и элитарным. А примерно через восемьдесят лет другой почти француз (Игорь Моисеев) опустил сильфид и одетт на землю, обув их в туфли на каблучках или в удобные сапожки. Вместе с пуантами исчезли и очень прямые ноги танцовщиков, уступив место полусогнутому положению нижних конечностей. В балетной терминологии эта позиция называется «плие» (от франц. — согнутый, сложенный). Из положения плие проще делать многие сложнейшие па, и выглядят они натуральней. Однако кажущаяся естественность движений достигается многочасовым ежедневным тренингом, основная составляющая которого — безупречная классика у станка, в мельчайших подробностях прописанная Мариусом Ивановичем. Процесс сравним с постижением орфографии: коли не освоишь — останешься безграмотным. Что касается Игоря Александровича, то он обладал стопроцентной классической балетной грамотностью. С уверенностью можно сказать, что Классика была его первой и страстной любовью, которую он никогда не забывал. Неожиданно для всех он вернулся в ее объятия в 1966 году, то есть почти через тридцать лет руководства ансамблем народного танца. От этого союза на свет явилось прекрасное дитя — новый коллектив «Молодой балет». Он был успешен и интересен, как и все, что создавал Моисеев. Однако обстоятельства сложились так, что через несколько лет он передал заботу о нем в другие руки. С того времени классическое дитя успело не только повзрослеть, но и приближается к пенсионной поре. Коллектив по-прежнему успешен и носит две фамилии. Дома он — Государственный академический театр классического балета под руководством Наталии Касаткиной и Владимира Василева. Большую часть времени он проводит за границей, где его знают как Moscow classical ballet.
На праздничном концерте в Большом театре по случаю девяностолетия Игоря Александровича мне показалось, что я приблизилась к разгадке секрета его долголетия в жизни и в искусстве. Сначала образованный им коллектив в который раз потряс зрителей неслыханным разнообразием программы и виртуозным мастерством ее исполнения, доказав тем самым гениальность автора и никем не превзойденное умение делать зрителя участником веселого праздника. А потом на сцену вышел Мастер и с легкостью молодого человека в паре с Владимиром Васильевым, тогдашним главным балетмейстером театра, под овации зала и артистов ансамбля исполнил затейливый вьетнамский танец, когда-то им самим и поставленный. Глядя с восторгом на юбиляра, я вывела собственную формулу счастливого долголетия: созидай, трудись и двигайся! И тут же страстно захотела две вещи: во-первых, дожить до какого-нибудь преклонного возраста; а во-вторых, в день свадьбы будущих внука или внучки самостоятельно выйти на танцпол арендуемого по случаю столь важного события помещения и изобразить какие-нибудь ритмичные телодвижения под невыносимо громкую музыку. На подобных мероприятиях шумовое оформление всегда лишает присутствующих возможности не только поговорить, но даже посплетничать. Ну, не спорить же с децибелами!
Не загадывая, суждено ли желаемому сбыться, я на всякий случай начала подготовку. Знакомство с семьей принца Игоря помогло мне найти правильного учителя танцев. Выбор пал на очаровательную и высокопрофессиональную Верочку — воспитанницу великого Мастера. Во многом она стала его последовательницей. По его примеру она перешла в вегетарианство и обратила духовный взор на Восток. Выйдя на пенсию, Вера Семеновна нашла новое призвание. Она поступила в Московский филиал Индийского университета, где постигает мудрую простоту жизни, созерцая и медитируя. Она также ставит великолепные танцы для культурных программ этого образовательного центра. Для поддержания здорового духа в здоровом теле Верочка время от времени посещает индийские монастыри.
Под руководством Веры Семеновны из нескольких возрастных дам образовалась творческая мастерская «Незабудки». Сильно распустившиеся цветочки стали по три капли в неделю принимать танцевальный фольклорный сироп Игоря Моисеева в Вериной интерпретации. В силу физиологических обстоятельств «незабудки» тихо вяли от занятий у станка, поэтому пришлось на полусогнутых, то есть в плие, учить простейшие танцевальные па народов мира. Не прошло и десяти лет, как я освоила облегченные варианты цыганского и русского танцев, а также греческого сиртаки, еврейского «Семь сорок», американского кантри, немного движений из танго и рок-н-ролла, и мне вполне по силам аргентинское «Бесаме мучо». Двигаясь такими темпами, я понимаю, что мне понадобится не одно столетие, чтобы вплотную познакомиться с репертуаром ансамбля. За семьдесят лет на посту бессменного и единственного руководителя своего собственного коллектива имени себя самого (Ballet Moisseef) Игорь Александрович придумал и поставил около трехсот пятидесяти номеров как по мотивам всемирного наследия народного танца, так и им самим созданных миниатюр, сюит и мини-балетов на самые разные темы.