Долгая дорога в страну возрастных изменений
Как известно, пицца появилась на итальянском юге, где повсюду растут лимоны, где много-много помидоров и малоимущих людей. Они-то и придумали смешать воду с мукой, солью, дрожжами или содой, а через несколько часов раскатать в лепешку, уложить на нее нарезанные томаты, базилик, немного сыра и засунуть ненадолго в печь-духовку. Быстро, дешево и сердито. Пицца вместе с южными итальянцами разлетелась по миру, меняя начинку от региона к региону, от страны к стране. Каждый норовит придумать и прибавить к ней что-нибудь от себя. Mamma mia! Сколько наименований пиццы! Все зависит от продуктов, на нее уложенных: с такой колбасой, с другой колбасой, с ветчиной, оливками, грибами, артишоками, с трюфелями, ананасом, грушей, с креветками и т. д. Однако одной из самых популярных остается пицца «Маргарита» из четырех разных сортов сыра с минимальным присутствием pomodorо, что означает «золотое яблоко», от которого и произошел наш отечественный «помидор». Что касается меня, то я отдаю предпочтение сочетанию нежной сладковатой груши с острым солоноватым сыром горгонзолой. Получается пикантно и сытно, а из-за отсутствия яиц и масла кажется и безобидным.
Итальянскую пиццу можно рассматривать как разновидность нашего отечественного пирога во время поста в дореволюционные времена. Тоже простое тесто, только с двумя лепешками — одна снизу, другая сверху, а между ними начинка по вкусу членов семьи. Каждый из едоков получает свою часть от общего пирога, с чем заказывал: с морковью, капустой, картошкой, грибами, репой, горохом… И так изо дня в день все недели поста. О подобных пирогах я только читала, потому что в нашей семье церковные пищевые ограничения не принимались во внимание. Война, жизнь по карточкам, лимитированные материальные возможности и существовавший в стране дефицит успешно воспитывали в моих родственниках и во мне силу духа и воли без религиозных установок. Во время учебы в идеологическом вузе из курса научного атеизма я узнала, что строгое соблюдение поста в первую очередь диктовалось экономическими соображениями.
Весной ослабленный отсутствием пастбищ организм коровы и прочей скотины не мог одновременно прокормить и собственное потомство и человека. В такой непростой ситуации строжайший семинедельный Великий пост всемерно облегчал непростую задачу продовольственной экономики, а заодно предоставлял верующим возможность продемонстрировать собственную стойкость и уважение к законам всемогущего Творца. Мне кажется, что один очень важный момент церковью все же был упущен. Она не прописала четких правил по выходу человека из полуторамесячного периода суровых запретов. Хочу пояснить свою точку зрения.
В течение длительного времени организм подвергается стрессу. Сначала его в один момент лишают целого ряда привычных элементов, а затем на него обрушивают всю мощь продовольственного изобилия. Радость разговевшегося от съестной вседозволенности меркнет перед паникой, охватившей его поджелудочную, печень и пищеварительный тракт. Они не в состоянии справиться ни с объемом, ни с калорийностью потребляемого в праздники, что приводит к разного рода неприятностям типа колик, несварения, заворота кишок, обострения язвы и прочего. Если вы накормите изможденного долгим голодом человека жирными блинами с икрой и сметаной, то он вместо счастья и благодарности может помереть, как случилось в рассказе Лескова «Железная воля». Так ведь объедалки после поста — это то же самое. Ну, ладно, умер посторонний субъект, а себе-то за что хотите навредить? Строго говоря, пост ничем не отличается от добровольно выбранных диет. И те и другие раскачивают и дезориентируют организм. Поймите меня правильно: я приветствую воздержание, как пищевое, так и всяческое другое, когда оно становится методом исправления ошибок и превращается в залог будущего здоровья. По собственной неосведомленности, неразумности и недальновидности мы часто попадаем в ловушку, расставленную рекламой, желанием похудеть или омолодиться. Мы слишком часто травмируем собственный организм попыткой получить удовлетворение желудочным путем. Мы позволяем себе пить и есть все, что душе вздумается. Иногда мы таким образом жалеем себя или, еще хуже, думаем, что завтра не будет материальной возможности позволить себе вкусненько-вредненько-приятненькое. Этакое удовольствие впрок. Мы даже не подозреваем, что травма наносится как недостаточным питанием, так и чрезмерно обильным и очень часто ошибочным выбором продуктов.
Вы вправе спросить, дорогой читатель:
— Позвольте, Алиса, вы заявляете, что и пост и диета одинаково вредны для нашего организма, который вы наделяете странной автономией. Вы предлагаете вести с ним переговоры и постоянно искать компромисс. Это что же получается, мы больше не хозяева в собственном доме? Не слишком ли много вы себе позволяете и на себя берете, автор?
— Дорогие друзья, всего-навсего я беру на себя смелость привлечь ваше внимание к некоторым проблемам здоровья, связанным с питанием. Я пытаюсь вам сказать, что их решение целиком и полностью зависит от вас, от ваших знаний о самом себе, от всесильного желания быть здоровым или хотя бы избежать некоторых опасностей на дороге возрастных изменений. Не бойтесь узнать, что с вами не так. Подумайте о сбалансированности и умеренности питания. Не стесняйтесь беседовать с собственным телом, подружитесь с ним. Не жалейте себя до изнеможения, когда ищете утешения от повседневных невзгод во вкусненьком и алкогольненьком.
Почему бы нам не прислушаться к народной мудрости, проверенной временем? Например, наш народ пришел к выводу, что
Где пиры да чаи,Там и немочи.А каталонцы, до того как обеспокоились идеей о независимости и отделении от Испании, посоветовали:
Ешь хорошо и какай сильно,Тогда смерть будет бессильна.Приятного аппетита! Но будьте бдительны!
Глава V
Ты опять со мной, моя бессонница…
Однажды в далеком отрочестве я провела месяц в деревне у деда-бабушкиных друзей. Они снимали полдома с относительными удобствами, главным из которых была двадцатиминутная удаленность от железнодорожной станции. Мне предоставили спальное место на веранде, одновременно служившей столовой, гостиной и кухней. В те далекие времена моему растущему организму требовался минимальный ежедневный десятичасовой сон, однако при любой возможности он соглашался и на более длительный отдых. На какой именно, и решили узнать мои гостеприимные хозяева, договорившись меня не будить: получилось с одиннадцати вечера до двух часов пополудни следующего дня. Возможно, мой личный рекорд продолжительности сна превысил бы и пятнадцать часов, но желание оголодавших людей прорваться к обеденному столу мимо спавшей помешал чистоте эксперимента. Теперь, по прошествии многих лет, я не часто дотягиваю даже до половины былого достижения. Иногда долго не получается заснуть, а чаще я просыпаюсь под утро в четыре-пять, и сна ни в одном глазу.
На пути возрастных изменений бессонница — верная попутчица человека, но не только она скрашивает долгую дорогу в страну окончательной и бесповоротной зрелости. Она закадычная подружка проблемного пищеварения, и, объединив усилия, они доставляют массу неприятностей. Например, мою бабушку они изводили нещадно до ста лет. Она не сдавалась и изо всех сил им противостояла. Раз в три дня в двух больших эмалированных кружках заваривались две магические травки — валерьяна и сенна. Первая успокаивала, вторая слабила, и обе обладали специфическим запахом. Если бы в момент зельеварения в квартиру вошел посторонний, то он, скорее всего, тут же бы ее и покинул, решив, что попал в логово к Бабе-яге или в подпольный фармацевтический цех. Единственным, кому амбре могло прийтись по душе, был бы кто-нибудь из семейства кошачьих, но, к счастью, в нашем подъезде их держали за стальными дверьми.