Долгая дорога в страну возрастных изменений

Служба при дворе всемогущего военачальника и тесное общение с самурайской воинской элитой несомненно повлияли и на творчество, и на судьбу Сэн-но Рикю. Завистливый и злобный правитель не захотел мириться с популярностью и влиянием мастера на своих подданных и вынудил его совершить самоубийство. Тирану не понравились идеи Сэн-но Рикю, хотя он самолично пригласил его ко двору. Дело в том, что по сегодняшним понятиям мастер проповедовал социальное равенство. Хотя бы на время чаепития люди забывали про свое положение в обществе и, пусть ненадолго, подавляли гордыню, отказывались от похвальбы, зависти и злобы. Самураи очень ценили чайные церемонии, которые возвращали их к мирной повседневности. Покинув поле битвы, сложив оружие, смирив сердце, низко склонившись, они входили в чайный домик, чтобы почувствовать аромат и вкус жизни.
  
А знаете, почему бесстрашные самураи входили в помещение для чаепития безоружными, согнувшись в три погибели? Дело в том, что архитектура чайного домика напоминала горную хижину отшельника. Собственно говоря, домик так и называли: «убежище отшельника посреди города». А раз речь шла об отшельнике, то и пребывание в хижине подразумевало уход от всего мирского. Вход в домик традиционно делался в виде низкого и узкого лаза размером 60 на 90 сантиметров. Сами понимаете, в полный рост да с мечом на боку в комнату не протиснуться. Вот и оставляли самураи оружие под навесом, снимали обувь на веранде и далее практически на четвереньках проникали в пространство тишины и покоя.
Пожалев денег на посещение реконструкции исторического действа, я тем не менее заглянула в современный чайный домик. За умеренную плату «хозяйка» в традиционном кимоно подала мне чашу напитка ядовито-зеленого цвета. Чай походил на взбитую пенку мусса, на вкус жутко горькую, да и не с самым приятным запахом. На удовлетворение вкусового любопытства мне хватило полглотка. Поклонницей чая «маття» он меня не сделал, хотя другие посетители изображали на лицах удовольствие.
Современный домик чайного пития не слишком походил на хижину отшельника. Он явно превосходил ее по размерам, по количеству окон и отсутствию очага. Кое-какое сходство все же наблюдалось: мебели в комнате не было, и посетители сидели, а кое-кто и лежал на полу. Мои колени категорически отказались от напольного положения, поэтому пришлось воспользоваться вариантом для туристов — пристроиться на деревянной лавке у стола на террасе с видом на озерцо, в котором у берега застыла самая настоящая цапля. Длинноного-тонконогая изящная птица демонстрировала наглядный пример дзен-буддийской эстетики. Одним своим неподвижным присутствием она приглашала поупражняться в развитии первичных навыков спокойного созерцания, без которых нельзя и шагу ступить по «Пути чая».
Любуясь чудом пернатого царства, я решила, что если однажды вернусь в Японию, то раскошелюсь на чашу маття согласно чайному канону. Это означает, что не спеша и точно в оговоренное время я подойду к приоткрытой калитке в невысокой деревянной изгороди вокруг небольшого садика. Незапертая калитка означает: меня ждут и приглашают войти, что я и сделаю. По дорожке, непременно выложенной «летящими камнями», то есть большими и плоскими, утопающими во мху, я направлюсь к чайному домику. По дороге меня будут приветствовать каменные чаши: те, что побольше, предназначены для омовения рук; размером поменьше предлагают воду для ополаскивания полости рта. Перед входом на террасу дома стоит скамья, на которой гости могут посидеть и полюбоваться мастерством садовника. Поверьте на слово, есть чем восхититься. Японское садово-парковое искусство достигло высочайшего уровня. В нем сочетаются простота, изящество и изысканность. С несколькими растениями, создающими гармонию и привлекательность, я оказалась знакома. Во-первых, это японская сосна, которую стригут, отчего она причудливо изогнута и раскидиста. Во-вторых, это низкорослый мелколистный клен, по осени радующий глаз яркими желто-красными резными листиками. И, в-третьих, это, конечно, бамбук, молодые побеги которого вкусны и полезны, а веточки (как и сосновые) широко используются в составлении цветочных композиций.
Любой камень типа валуна служит украшением, так же как и лотос (его стебли входят в рацион питания японцев), плавающий даже в самом крошечном водоеме. Однако истинная садово-парковая роскошь — это водопады. Ими, как и камнями, можно любоваться часами, сидя на укромной, спрятанной за кустиком каменной скамье. Умение молча сидеть и созерцать, испытывая от процесса удовольствие, культивировалось веками в японском обществе. Без него и сегодняшняя жизнь немыслима. Все население Страны восходящего солнца проходит ежегодную весеннюю психотерапевтическую процедуру умиротворения в период цветения сакуры. Провожая взглядом осыпающиеся лепестки нежных соцветий, люди осознают бренность и мимолетность как всего прекрасного, так и своей жизни. Человек — часть природы, а она умирает и возрождается. Это надо понять, и с этим надо смириться, а «Путь чая» по-прежнему ведет к гармонии тех, кто хочет достичь покоя и тишины в душе.
Однако вернемся к чайному домику. Оказавшись на террасе, я, подобно самураю, избавлюсь от мобильного вооружения и сумки, а заодно расстанусь с обувью. Далее произойдет то, что такому человеку, как я, не растревоженному дзен-буддизмом, понять непросто. По приглашению «хозяина» я переступлю порог тясицу — чайной комнаты и тем самым совершу «вхождение в самое себя», символически освободившись от забот и привязанностей внешнего мира. Легкий аромат благовоний очищает воздух чайной комнаты. Помещение напоминает монашескую келью, в которой стены покрыты грубой штукатуркой, а мебель отсутствует. Небольшие, асимметрично расположенные окна затянуты непрозрачной бумагой, отчего в комнате приглушенное освещение. Игра бликов и рисунок теней на пустых стенах, полу, потолке заменяют самую изысканную обстановку. Согласно буддийской философии, именно пустота рождает все разнообразие форм. И все же, кроме пустоты, в тясицу кое-что имеется. Например, пол устлан татами — циновками из рисовой соломы раз и навсегда определенных размеров. На татами не только сидят, они служат и столом, поэтому обувь и снимается. Кстати, одежда гостей должна быть идеально чистой, так же как и их души. Ходить туды-сюды по комнате нельзя; сел — и сиди, пока хозяин не подаст специальный знак. Быть распорядителем чайной церемонии, то есть хозяином, может только высококвалифицированный мастер чайного дела. На овладение профессией уходят долгие годы, и если ты в ней преуспел, то честь тебе и хвала, а народ выстраивается в очередь, чтобы ты согласился стать хозяином их питейной сессии.
Автор «Книги о чае» Окакура Какудзо представил «Путь чая» как синтез искусств, а поэт прокомментировал:
 
 
Ты спросишь,
 
Что такое
 
Искусство чая?
 
Шум сосны
 
На рисунке тушью.
 
 
Однако, чтобы услышать шелест нарисованных сосновых веток, надо пройти «идеальную школу жизни», то есть овладеть церемонией «Путь чая» и сдать экзамен на мастера с разнообразными умениями и познаниями. Мастер должен быть не только гостеприимным хозяином, в совершенстве владеющим техникой последовательных телодвижений, он должен не только постичь науку заваривать, разливать и подавать чай, он должен также стать супердизайнером, в обязанности которого входит выбор предметов сервировки, идеально сочетающейся с украшениями тясицу. Есть и еще одна составляющая профессии организатора чайного ритуала — возможно, самая важная и самая сложная: мастер обязан в совершенстве уметь вести с гостями тихие философские беседы. Естественно, тема разговора определяется хозяином заранее и зависит от состава приглашенных. Входя в комнату, гости могут догадаться, о чем пойдет речь, так как напротив входной двери располагается ниша, а в ней находится подсказка. Иногда хозяин выбирает каллиграфический свиток с кратким дзенским высказыванием, полным глубокого смысла. Иногда ниша украшена живописным свитком с зашифрованным значением предметов или мастерски начертанным тушью стихотворением известного поэта, желательно о «Пути чая». Такие стихи называются «какэмоно», и одним из них я украсила текст чуть выше. Все три вида свитков являют собой загадки, и гости должны понять скрытый смысл. Этакий японский вариант игры «Что? Где? Когда?».