Долгая дорога в страну возрастных изменений

Советское детство любезно оставило мне воспоминание о том, какой именно чай пили в нашей семье, — тот, который удавалось купить или достать по знакомству. Самым ценным был индийский черный «Три слона», почти всегда имелись в продаже «Краснодарский» или «Грузинский». Иногда попадалась небольшая пачка с причудливым орнаментом на этикетке и словами «Китайский чай. Черный». Из пачек чай пересыпался в небольшую легкую черную коробочку, непонятно из чего сделанную, с плотно притертой крышечкой. Наверное, когда-то в ней обретался импортный продукт из Китая, потому что по прошествии многих лет хоть и с большим трудом, но можно было на ее боку разглядеть остатки посеребренного рисунка. Он изображал толстенького человечка с козлиной бородкой и крошечной пиалкой в руке.
  
Серебряная ложечка-лопаточка с короткой крученой ручкой доставала содержимое из черного чаехранилища. Чай заваривали в чайничке с клеймом производителей посуды «Гарднер». Свидетель дореволюционной благополучной бабушкиной жизни был хорош собой и носил веселенький костюмчик в мелкий цветочек. Он радостно приглашал «отчаиться» с пастилой, зефиром или болгарским клубничным джемом из магазина «Консервы» на Старом Арбате. Бабушка принципиально не варила варенье, считая, что это пустая трата времени. Однако она любила вспоминать, как в далеком саратовском детстве из имения деда с июля по сентябрь привозились несметные корзины с ягодами и фруктами. Для переработки даров природы на варенье, желе, конфитюры, цукаты не хватало ни рук, ни времени, ни сахара.
Гарднеровский весельчак скучал по своим кузинам-чашкам. Верные компаньонки разбились одна за другой о повседневность московского бытия. Зато превратности судьбы с достоинством пережил генерал от чайного дела — серебряный пузатый самовар. Он всегда стоял на посту на видном месте и отдавал неслышимые нам приказы своим подчиненным, главным образом старорежимному медному чайнику. Подозреваю, что самовар был скорее свадебным, чем действующим генералом. Думаю, он был подарком или частью приданого моей прабабушки Агриппины. В девятнадцатом веке благосостояние семьи определялось в том числе и количеством самонагревающихся приборов. Самовар — чисто российское изобретение, мгновенно завоевавшее самый большой рынок сбыта в мире, от Дальнего Востока до Балтийского моря. Однако имеется мнение, что у нашего самовара очень китайские корни. Потребность в кипятке росла вместе с подрастающей популярностью чая, а самовары удовлетворяли спрос изо всех своих медных, бронзовых, мельхиоровых и серебряных сил. Они были самых разнообразных форм и размеров. Не имели их только люди, пребывающие за последней чертой бедности. Иногда семья продавала все, кроме верного поильца. Часто самовар бывал единственным другом одиноких людей. Он согревал их души и тела и даже вел с ними беседы. Он пыхтел, ворчал, свистел и пел. Конечно, друг требовал ухода: его и чистить надо было как снаружи, так и внутри, и лудить раз в год, и топливом снабжать, и уметь разводить. Уход платежом красен, и за заботу самовар рассчитывался уютом и комфортом. Он собирал вокруг себя семью и друзей, помогал проводить досуг, налаживать отношения, устанавливать контакты.
В купеческой среде часовые посиделки у самовара влияли и на бизнес. Умеешь чаи гонять, сможешь единолично принять на душу содержимое трехлитрового медного пузана — глядишь, с тобой серьезные люди и сделки заключат. Если купец дочь замуж хотел выдать, то дело без самовара не обходилось. На смотринах невесты проверялось ее умение пригласить гостей к самовару, разлить чай, поднести чашку и предложить угощение. Испытуемая должна была производить впечатление девицы достойной, воспитанной, расторопной, но не суетливой. Говорить, только если спросят, собственного мнения не иметь, по сторонам не глядеть, но замечать, кому подлить горяченького чайку. Не простой экзамен на выданье, скажу я вам.
На многочисленных фотографиях конца девятнадцатого века, к счастью, дошедших до нас, мы можем увидеть, как проходило чаепитие в разных социальных кругах русского общества — от великосветского до окопно-солдатского. Чай пили все и всюду в любое время года и суток. Находилось немало любителей ночного пития, особенно среди студентов и офицеров. В бодрящий напиток они, не скупясь, добавляли рому. Иногда излюбленный алкоголь пиратов слегка разбавлялся чаем, и участники ночных посиделок это тоже называли чаепитием.
На фотоснимках чаевничающих выделяются две колоритные группы: русская интеллигенция и купечество. В Музее Льва Николаевича Толстого в Хамовниках масса снимков — свидетелей счастливых часов за чаем в саду. Семейная толстовская традиция жива и по сей день. Музей устраивает чаепития в доме великого классика. Возможно, сохранившаяся в саду и в особняке энергетика вкупе с тонизирующим напитком помогут молодым начинающим авторам почувствовать прилив творческих сил, и они напишут новую «Анну Каренину» со счастливым концом. Не только Лев Николаевич, но и многие другие деятели русской культуры любили фотографироваться за чашкой чая, и редкий писатель обходился в своих произведениях без описаний чаепитий. Даже мой прадедушка, мелкопоместный землевладелец, а также виолончелист-любитель из Пензенской губернии, не удержался от искушения запечатлеть себя с домочадцами за самоваром в саду.
Русское купечество в любви к чаю не уступало другим сословиям. Более того, оно предавалось чаепитию со страстью, устанавливая собственные церемониальные правила. Например, чай наливали в блюдце, что в дворянском доме считалось неприличным. А что было еще неприличней, так это дуть на содержимое блюдца, которое виртуозно держали на подушечках пальцев поближе ко рту. Сегодня некоторые точно так же держат айфон, знакомя окружающих с последними селфи-новостями. В отсутствие мужей, опустошающих многолитровые самовары в трактирах, купчихи с домочадцами наслаждались чаем в домашних условиях. В фильме «Женитьба Бальзаминова» Нонна Мордюкова создала умопомрачительный образ изнывающей от безделья вдовы из купеческого сословия. Чай в саду с приживалками, свахой и столом, уставленным лакомствами, удивительным образом перекликается с картиной Кустодиева «Купчиха за чаем».
Чем же угощались представительницы богатых торговых кругов? Фрукты, варенье, пироги, крендельки, бараночки, мед и прочие сладости помогали коротать часовые чайные посиделки. Я бы сказала, что наш отечественный стол выглядел побогаче, чем у англичан. У нас, кроме молока и сливок, подавали еще и кувшинчик со сливочными пенками, и нарезанный дольками лимон. Мы, русские, первыми ввели в моду ломтик кислого цитруса, меняющего вкус и цвет чая. У России был даже шанс стать законодательницей моды в употреблении китайских чудодейственных листьев, когда в шестнадцатом веке русское посольство прибыло к царскому двору с подарками из Китая, среди которых присутствовал и чай. Венценосец его попробовал, высоко оценил, но на этом все и закончилось. Первородство в Европе мы упустили и стали лишь одними из свиты поклонников. Зато по потреблению продукта на душу населения мы опередили всех. Чайные поставки шли напрямую из Китая в Сибирь, откуда расходились по всей стране. Москва и Петербург возглавляли список самых пьющих городов.
Надо отметить, что отсутствие единоличной компании по дистрибуции товара избавило страну от больших неприятностей. Поясняю: британский монополист West Ind Company контролировал всю торговлю чаем. Неразумно установленные им высокие пошлины спровоцировали восстание на Американском континенте. Недовольные англоговорящие колонисты взбунтовались, сожгли корабль с чаем, а заодно и регулярные королевские войска разгромили. В результате матушка Британия потеряла колонию и на карте появилось новое государство — Соединенные Штаты Америки. В учебнике истории начало военных действий за свободу и требование понизить цены на любимый напиток получило название «Бостонское чаепитие». Согласитесь, неплохо чайку попили.
  
Другое дело у нас, на наших российских просторах. Вот что нам рассказал писатель Корней Чуковский. Нашла муха денежку, пошла на базар, купила там самовар, а потом пригласила знакомых. Конечно, все обрадовались бесплатному угощению. Букашки выпили по две чашки, а тараканы по два стакана. Кстати, подстаканники, как и самовар, придумали тоже у нас на родине. Правда, праздничное чаепитие Цокотухи чуть было не омрачилось смертью хозяйки: мерзкий паук утащил нашу муху в уголок и хотел лишить ее жизни. Хорошо, что нашелся храбрый комарик и помешал преступному замыслу. Он отрубил злодею голову, спас именинницу, да еще и женился на ней. Все обошлось малой кровью, и веселье продолжилось, не то что в Бостоне.