Долгая дорога в страну возрастных изменений

Я удивилась:
— Почему волосатые?
Паша сверкнул узким разрезом темных глаз и обнажил свою грудь.
— Смотли, у нас сдесь волосы не ластут, а ваши дядьки все тут волосатые, — произнес он с торжеством.
Однажды я спросила, какие китаянки считаются красивыми. Категорическим тоном Паша отрезал:
— Класивых китайских зенсин нет. Луские — класивые. У них глуть, глуть, глуть.
  
И уточнил красноречивым жестом, какого именно размера у наших «класавиц глуть». Потянуло на пятый-шестой номер.
Все наши разговоры происходили за питием местного чая, который Паша всячески расхваливал. Возможно, он даже был говорящей и пьющей чайной рекламой, и производитель приплачивал ему за восхваление хайнаньского сухого листика. Напиток и в самом деле был неплох. Паша снабдил меня небольшим пакетиком-пробником и многостраничной справкой о чае как о национальном достоянии. Из мелкопечатного текста я не без труда почерпнула некоторые интересные факты. Например, данный остров, как и некоторые другие острова, в древности считался местом проживания бессмертных. Вечноживущие проводили время в созерцании природы и постижении мудрости и гармонии. Неувядающую молодость они поддерживали плодами с дерев и питием некоего эликсира, по описанию похожего на взвар из листьев чайного дерева. Впоследствии чайные деревья стали стричь, превратив их в кусты, что облегчало сбор чудодейственных листьев. Что касается плодов, то они продолжают произрастать на Хайнане повсеместно и в больших количествах, угрожая безопасности отдыхающих. Представьте, вы идете по улице или по парку, над вашей головой раскачиваются на пальмах кокосы, а на деревьях — так называемые «железные арбузы» весом в два-три кило. А если они по причине зрелости вздумают расстаться с родной веткой именно в тот момент, когда вы проходите мимо? Ни шляпа, ни зонтик, ни традиционная медицина вас не спасут. Встречаются на острове и бананы, и манго, и еще какая-то фруктовая хрень. Но если честно, то все это не очень вкусно, зато дорого. В аэропорту в изобилии продаются коробки с прекрасно упакованными и очень красивыми плодами. Оказывается, в Китае не книга, а корзина с фруктами — лучший подарок.
Возвращаясь к печатному клиническому листку, следует сказать, что из него я получила дополнительные сведения о чае. Люди в древности, например, выделяли 24 его лечебных эффекта и одновременно предостерегали потребителя, советуя не пить чай на пустой желудок, а также не пить слишком крепкого, обжигающего или холодного и тем более вчерашнего. С другой стороны, сегодня мы знаем, что настоявшийся за сутки чай богат аминокислотами и фтором. Им можно полоскать воспаленную или кровоточащую полость рта, ибо он прекрасный антисептик. Охлажденным крепким чаем промывают слезящиеся воспаленные глаза, а если использовать его в качестве компресса, то он снимает кожный зуд. Замечание о воздержании от употребления крепкого чая сильно беременными женщинами и младенцами показалось мне важным и своевременным. Я также полностью согласилась с мнением чайных специалистов о том, что гипертоникам, язвенникам, диабетикам и страдающим бессонницей следует избегать усиленной заварки.
Из всего прочитанного напрашивался вывод, что хотя чай и полезен для здоровья и способствует долголетию, однако не все, не всегда и не в любых количествах должны его потреблять. То, что чаем, содержащим различные танины и прочие сильнодействующие компоненты, нельзя запивать лекарства, ибо он снижает их эффективность, более или менее всем понятно. А как же быть с тем, что он не должен сопровождать завтрак, так как с ним еда неправильно усваивается? Как же так? Вся Европа, особенно Англия, пила и пьет утренний чай и прекрасно себя чувствует. В какое бы время суток вы ни вошли в приличный британский офис, после приветствия вас непременно спросят: «Tea? Coffee?» Если вы выберете первое, то вам принесут подносик, на котором вы обнаружите небольшой чайник с относительно горячей водой, чашку с блюдцем и ложечкой, а также тарелочку с пакетиком заварки, кусочек сахара, крошечный контейнер со сливками и миниатюрную печенюшку.
Если бы в этот момент произошло чудо и рядом с вами появилась прекрасная писательница и горячая почитательница чая Джейн Остин, то с ней бы случился обморок или, что еще хуже, ее хватил бы удар. Прежде всего она пришла бы в ужас при взгляде на чайную посуду: «Как можно пить божественный напиток из подобного убожества? Где тончайший фарфор фабрики Веджвуд?» (Узнай, что знаменитая фабрика недавно прекратила свое существование, она бы умерла во второй раз.) «А что в этом бумажном пакетике? Чай? Неужели лучший лондонский магазин Ричарда Твайнинга теперь торгует подобной… гадостью? Какой мусор скрывается внутри бумажной обертки? Неужели пыль нынче зовется чаем? А жидкость, хранящаяся бесконечно долго непонятно в чем, — это сливки? Нет, нет! Я не могу и не хочу мириться с подобным унижением моего образа жизни и с издевательствами над возлюбленным напитком!» — воскликнула бы Джейн.
Что же так возмутило автора «Гордости и предубеждения»? Давайте заглянем в начало девятнадцатого века и посмотрим на чаепитие в доме Остинов. К этому времени чай уже прочно вошел в жизнь английского общества и стал неотъемлемой его частью. Первоначально, как и на своей родине в Китае, чай рассматривался в Великобритании как лекарство и был провозглашен медиками панацеей от всех напастей, включая бубонную чуму. Постепенно он переселился с аптечных полок в сельские лавки и столичные магазины. А споры о его пользе не умолкали и будоражили общественные умы.
Ярыми противниками китайского зелья выступали местные пивовары. Они усмотрели в заморском пришельце угрозу бизнесу и добились колоссального налогообложения на чай в надежде экономически задушить противника. Не тут-то было! Незамедлительно товар из Китая возглавил список контрабанды наравне с бренди, табаком, духами, шелком и кружевом. В случае поимки «свободных» торговцев, сиречь контрабандистов, им грозила высылка в колонии или даже смертная казнь. Однако их ремесло было так выгодно, что не страшили никакие наказания. Более того, профессия контрабандиста получила столь широкое распространение, что стала считаться одним из основных видов деятельности в Великобритании.
Безусловно, нелегально ввезенный чай стоил дешевле. Соблазнившись ценой, многие раскошеливались на покупку новомодного продукта и пополняли ряды чайных поклонников. В глубине души некоторые из нас одобрили бы приобретение незаконно ввезенного продукта: «Молодцы! Зачем переплачивать?» И были бы, наверное, правы, если бы не одно «но». Чтобы чай не намокал во время транспортировки с материка на остров, контрабандисты упаковывали его в непромокаемые бурдюки, «забыв», что чай легко впитывает посторонние запахи. По прибытии в Англию товар пересыпали в мешки и далее перевозили на лошадях. А теперь вопрос: «Хотели бы вы пить чай, отдающий лошадиным потом и промасленным бурдюком?» Представьте себе, многих англичан, устремившихся в погоню за модой, специфическое амбре задешево купленного чая не смущало.
Ну, ладно, запах. В конце концов, зажал нос и выпил. А вот как быть с фальсифицированным чаем, наводнившим рынок? Те, кто в силу различных причин не мог заниматься контрабандой, пошли другим путем. Например, служанки из богатых домов, чтобы подзаработать, собирали спитой чай с хозяйского стола и продавали на сторону. Нечистые на руку торговцы высушивали отбросы с барского стола, подкрашивали их и сбывали ничего не подозревающим невзыскательным обывателям. Секонд-хенд — это еще куда ни шло, а ведь дело доходило до того, что бесчестные продавцы подмешивали в б/у чай прутики, мусор с пола и чужеродную листву. По словам одного из борцов за качественный чай, подпольщики изготовляли фальсификат из листвы ясеня, которую просушивали и обжигали в печи. И это только начало; далее сушняк для измельчения топтали ногами, замачивали в купоросе с овечьим калом, после чего, высушив на полу, отправляли в продажу. Если с овечьими экскрементами человеческий организм, пожалуй, и справился бы, то железный купорос, используемый для приготовления черного красителя, мог запросто отправить легкомысленного покупателя на тот свет.