Нет покоя нечестивым (СИ)

– Если хочешь продержаться в этом обществе подольше, то лучше начинай поскорее осваивать столичный этикет, – посоветовал ему Иван. – Для начала будет неплохо найти хорошего репетитора, из тех, кто работал ещё при короле. Манеры, речь – всё это важно для ведения дел со столичными дельцами. Как только с тебя спадёт «провинциальный лоск», тебя, конечно, не примут в общество, но начнут смотреть чуть менее презрительно, как на «условно своего».
– Я не хочу вливаться в этот мутный вертеп, – покачал головой Бикс. – Всё, что мне нужно, я могу получить здесь, работая на тебя.
– Дело твоё, – вздохнул Иван. – Когда наши бритвенные лоты?
Бикс прислушался к крикам, после чего посмотрел в свой блокнот.
– Через… восемь позиций, – ответил он. – Сейчас торгуют замороженной рыбой, но это закончится быстро.
С рыбой стараются не связываться, так как продукт, несмотря на вполне доступные рефрижераторы, всё равно слишком скоропортящийся для биржевых торгов. И тут Ивана посетила мысль, что это ещё одно перспективное предприятие.
Бессмертная килька в томате, прозванная в народе «братской могилой», балтийские шпроты, скумбрия, лосось в собственном соку – Иван не особо любил рыбные консервы, но знал, что ценителей в Союзе всегда было навалом. И в постсоветском пространстве рыбу не забыли, пусть и перестали потреблять в былых масштабах. Это ведь отличная закуска к алкоголю, если подумать. В том же Флиаре, славящимся тысячелетней школой изготовления различных напитков, рыбные консервы могут поиметь невиданный успех…
– Запиши на завтра, обдумать технологию изготовления рыбных консервов, – велел Иван Биксу.
– А что, такое тоже можно? – спросил тот.
– Можно, – кивнул Иван. – Деликатес, каких поискать. Но нужно вникать в детали, экспериментировать… Посмотрим.
Если бы ему никто не мешал, как оно обычно бывает на воображаемом российскими либералами Западе, можно было бы построить гигантскую консервную империю, с баснословными барышами, устойчивую и масштабную монополию, а его взгляды на жизнь не позволили бы ей делать то, за что эти монополии ненавидят. Правда, после его смерти, монополия станет классической монополией, но это будет не его проблемой. Только это всё мечты. Потому что прямо сейчас, заработав столько на товарной бирже, он вступает в смертельную игру. Бросает вызов столичным дельцам, которые уже давно должны были начать реагировать, но не реагируют.
Нужна резервная база, куда можно оперативно переехать, если возникнет такая надобность. С готовыми цехами, приспособленными для быстрой установки станков, с жилищными комплексами, где будут жить рабочие и административный персонал, а также военным лагерем, в котором разместятся сотрудники охраны, читай, персональная армия Ивана. Потому что было у него предчувствие, что это непонятное затишье совершенно не просто так…
В ходе торгов в ложу занесли подносы с полноценным ужином для уважаемых людей. Дикая утка в собственном соку, многолетнее вино, хлебцы с подсолнуховыми семечками – всё это стоило дорого, но чего не сделаешь, чтобы люди, приносящие отличные проценты бирже, не чувствовали себя обделёнными.
Наконец, после партий рыбы, мяса, ткани, шёлка, охотничьих винтовок, керамических изделий, строительного леса и листовой стали настал черёд бритвенных лезвий.
Торг, как всегда, начался после клаксона, после чего ор в очередной раз поднялся на пиковые показатели. Иван внимательно прислушивался к быстро выкрикиваемым ставкам. Сегодня кто-то урвёт сверхприбыль, а кто-то останется в дураках, но ясно это станет уже потом, когда останется последний дурак, купивший товар по десятикратной стоимости, но не сумевший его перепродать. Но деньги за него Иван получит сегодня.
Бикс покинул ложу и спустился к распорядителям товарной биржи. Вернулся он лишь спустя десяток минут, которые Иван потратил на ужин. Утка была отлично пропечённой, ещё и пропитанной кисло-сладким сиропом. Вина Иван не особо любил, поэтому ему не был важен возраст этого кисляка, но жест он оценил.
 
– Всего триста двадцать тысяч кеонов, – с некоторой долей разочарования сообщил Бикс. – Я ожидал большего.
– У нас появились лицензированные конкуренты, – улыбнулся Иван. – Это не могло не сказаться на бирже. Не переживай, если нас не закажут профессионалам, компенсируем всё на консервах.
– Я так и не понял, чего ты… – начал Бикс.
– Не здесь, – прервал его Иван. – Позаботься о том, чтобы средства были доставлены в нашу бухгалтерию и приняты на баланс. А я прогуляюсь по площади.
Покинув элитную ложу, славящуюся отличным видом на безумствующих брокеров, Иван дошёл до ожидающего его автомобиля.
– Едем на площадь.
Повесив на пояс кобуру с пистолетом Диба, спрятав за ширинку брюк ещё одну секретную штуку и надев длиннополый плащ Иван вышел из машины и направился к респектабельному заведению ресторанного типа, известному аборигенам под названием «Ареаж».
– Здравствуйте, господин Иван, – поклонился ему половой.
– Здравствуй, Мидор, – кивнул ему Иван. – Мне назначено…
– Да-да, конечно же! – зачастил половой. – Прошу следовать за мной.
Они прошли в приватные помещения, где постоянно заседал один персонаж, знакомства с которым Иван начал искать, примерно, неделю назад.
У местного криминала была манера надолго арендовать приватные помещения в элитных ресторанах и устраивать там собственную резиденцию.
Поэтому Иван не удивился, когда увидел покрытое коврами просторное помещение, обставленное мягкой мебелью, увешанное случайными гобеленами и полное разнородного люда. Половину контингента здесь составляли лишь номинально одетые женщины, разносящие алкогольные напитки и закуски, параллельно беседуя с персонами бандитской наружности.
Ивана обыскала охрана, изъяла пистолет Диба, после чего пропустила дальше.
– О, это ведь наша новая знаменитость! – воскликнул бородатый тип, одетый в мятую форму республиканской армии, со споротыми знаками отличия.
– Приветствую, Валомир, – дружелюбно улыбнулся Иван. – Я много слышал о тебе. Правда, не всегда хорошее.
– А о тебе весь город говорит, Ванитар! – привстал глава «цивилизованной банды» с дивана и засмеялся. – Причём, исключительно, плохое! Ах-ха-ха!
Банды трущоб Фелицы делятся на две категории: «цивилизованные» и «дикие». Последние считаются совершенно отбитыми, не поддаются дрессировке силами стражи, понимают только закон силы и, в целом, подразумевают более лояльное отношение правоохранительных органов к первым – «цивилизованным». Эти уже более договороспособны, находятся в резких контрах с «дикими», но, по мнению Ивана, представляют городу и бизнесу куда большую угрозу. Угроза состоит в том, что «цивилизованные» умеют считать деньги и уже давно перешли к новому уровню бандитизма: рэкет, постановка на «счётчик», рейдерство, устранение конкурентов по бизнесу, заказные убийства и так далее.
Если раньше у городских бандитов хватало ума только на примитивное «крышевание» мелких лавочек, то прибывший из Флиара Валомир собственноручно начал новую эпоху в криминальной истории Фелицы. Валомир прибыл лет семь назад, ещё при короле, начал обычным грабителем, но быстро поднимался по негласной преступной иерархии, три года назад достигнув её условной вершины, став «ответственным за центр». Реки крови, сотни пропавших без вести, сотни тысяч кеонов, проскакивающих мимо налоговых органов – это лишь частности, сопровождавшие Валомира по его тернистому пути к теневой власти.
Сейчас Валомир уважаемый горожанин, не марающий руки лично, но имеющий в подчинении около пяти сотен головорезов, «поддерживающих мир» в центральных районах города. Очень крупный криминальный деятель, крайне опасный.
Иван бы не стал связываться с мутными личностями, не будь на это особой надобности.
Особая надобность эта заключалась в пулемётах системы Амса, с водяным охлаждением и ленточной системой подачи боеприпасов. Эти штуки, официально, вообще никак не достать, так как мораторий касается даже Порохового картеля, производящего этот пулемёт. Всё, без остатка, уходит на фронт, где отчаянно не хватает пулемётов.