Мускан. Сердцу не прикажешь. История Кинии - 1 (СИ)

Я вытащила из кармана бумажку, которую получила в посольстве, и протянула продавщице. Та что-то с неё переписала и ещё шире улыбнулась мне:
— Возвращайтесь к нам снова. У нас отличные коллекции для молодых мамочек и малышей.
— Угу, — буркнула я и быстрыми шагами направилась к выходу.
Пройдя ещё несколько павильонов с одеждой, мы вышли к обувному. Пакеты уже натирали руки, хотелось поскорей забросить покупки в машину и… А дальше что? Не знаю. И мне теперь всё равно. Я просто хочу выспаться уже. И чтобы меня никто не трогал, никто не приставал с какими-то местными дурацкими проблемами.
В обувном присутствовала только одна скучающая продавщица. Она сидела около ноутбука, подперев щеку рукой, и лениво шевелила мышкой.
— Авантика, встречай покупателя! Сейчас мы тебе недельную выручку сделаем! Она от Канк.
Девушка оживилась, закрыла ноутбук и широко улыбнулась.
— Я так понимаю, что интересует всё?
— Правильно понимаешь.
Пуджа и Авантика обнялись и поцеловали друг друга в щёчки.
Мне сразу стало как-то неуютно на фоне того, что они друг друга давно знают, возможно целую жизнь. А у меня здесь никого нет. Совсем.
Обувь я выбрала себе быстро: лёгкие белые шлепанцы, чёрные босоножки на небольшом каблучке и бело-зелёные кроссовки. Мне много не нужно. Тем более, что я планирую побег. Вот хороший рюкзак купить не помешает. О чём я и сообщила Пудже.
— Зачем тебе рюкзак? — представительница посольства ещё недовольно кривила губы от того, что я не купила по её совету ярко- красные или хотя бы чёрные туфли на высоком каблуке. — Здесь есть такие классные сумочки от Прэма Джохара! Закачаешься!
— Обойдусь без качки. Мне нужен рюкзак.
— Скажи ещё, что ты тут пешком ходишь собираешься, — фыркнула Пуджа.
Я промолчала. Само собой! Водить я не умею, да и где денег на машину взять?
На кассе Авантика записала мой долг в свою базу данных и разочарованно уточнила:
— А как же обувь для помолвки и свадьбы? Не в кроссовках же замуж выходить?
— И я ей про то говорю, — фыркнула Пуджа.
— Потом, — отмахнулась я. — Это дело серьёзное. А я устала.
— Но помолвка уже завтра!
Я упрямо направилась на выход, игнорируя колкие замечания от Авантики и Пуджы.
— Какая она странная. Неужели не хочется на своём празднике выглядеть идеально?
— А что ты хочешь, если её Канк сюда переместила?
— И правда. Она вечно каких-то растяп выбирает. Взять хотя бы Каджал.
— И не говори.
Что ж, если Каджал и правда похожа на меня, то есть шанс, что я всё-таки обрету в ней союзника.
Я вышла из павильона Авантики и побрела дальше, не дожидаясь Пуджу. Запахло чем-то приторно сладким, нестерпимо навязчиво. Передо мной располагался огромный, торжественно украшенный павильон "Каби куши Каби гам". [Kabhi Khushi Kabhie Gham (хинди) — и в печали, и в радости.] Здесь были сплошные цветы, шарики, кружева… И этот запах! Как можно провести тут несколько часов, выбирая наряд? Это же стопроцентная головная боль! Потом невеста наверное будет три дня кашлять цветами и чихать конфетами.
За моей спиной послышался стук каблуков, который приближался. Пуджа догоняла меня, что-то бурча под нос.
— Хочешь зайти? — обрадовалась она, заметив, что я стою у свадебного павильона.
— Без противогаза? Нет уж, воздержусь.
— Какая ты ворчливая и пессимистичная!
— Какая есть. Кстати, где здесь можно поесть?
— Поедем к Каджал. Она тебя накормит, — Пуджа развернулась, чтобы направиться к лифтам.
— Если у неё токсикоз, то как-то некрасиво лопать при ней? Или она будет сидеть рядом в обнимку с ведром?
— Наверное, ты права.
— Так где здесь можно перекусить?
— Пойдём, — Пуджа двинулась в противоположную от лифтов сторону.
Мы вышли на широкую лестницу, застеленную тёмно-синим ковром, и спустились по ней вниз. Из динамиков на стене играла приятная мелодия, которая успокаивала. Мне ещё сильнее захотелось спать. Пожалуй, будь здесь диван, я бы отложила завтрак-обед на ужин и хорошенько отоспалась.
 
Пуджа привела меня к ресторанчику на втором этаже. Перед нами на прозрачной стенке висела вывеска: "Бэлли чата хэ", переливаясь разными цветами. [Belly chahta hai (английский и хинди) — желание живота. Здесь обыгрывается название фильма "Dil chahta hai" (хинди) — желание сердца.]
Звякнул колокольчик на двери, и мы вошли в прохладное помещение всё с той же спокойной музыкой. Тут сильно пахло специями. Сквозь аромат пряностей едва-едва пробивалась неприятная вонь от подгоревшего молока.
Я устало опустилась на мягкий диванчик, бросив рядом пакеты с покупками, положила руки на стол и уткнулась в них лбом. Голова гудела, глаза слипались, а в животе требовательно урчало.
— Что будете заказывать? — настойчиво поинтересовался приятный мужской голос.
Настойчиво, потому что он задавал этот вопрос не в первый раз. Но у меня просто не было сил поднять на него взгляд и ответить.
Когда я всё-таки смогла взглянуть на официанта, то увидела взрослого дядечку с взъерошенными чёрными волосами и редкими, словно приклеенными или нарисованными, усами.
И что мне заказать? Во-первых, я не знаю, что здесь есть. Во-вторых, какие цены в этом ресторане? Не удивлюсь, если тут за углом есть простенький фастфуд, а Пуджа из вредности привела меня в самое дорогое заведение.
— У вас есть бутерброды? — нерешительно уточнила я.
— У нас есть всё, — широко улыбнулся официант.
Ему бы петь, честное слово. Казалось, что в его голосе сквозит постоянная улыбка. Наверное, даже когда он на кого-то кричит в гневе, окружающие думают, что это просто дружеское подначивание.
На помощь мне пришла Пуджа.
— Удит, принесите нам наан. [Индийская лепёшка.] Мне чесночные, а девушке обычные. У неё завтра помолвка. Курицу карри, самосы с бараниной, пряный рис. И обязательно маринованное манго.
— Мы всё это съедим? — уточнила я, потому что звучало это как-то многообещающе. Нет, я люблю вкусно поесть и сейчас очень голодна, но всё-таки… Хотя, может быть, здесь маленькие порции?
— Что останется — упакуют тебе с собой. А то ты такая беспомощная, что до помолвки голодать наверняка будешь. Я же не могу постоянно за тобой присматривать.
Я прикрыла глаза и вернулась в положение "пока здесь посплю". Кажется, даже успела задремать и не сразу заметила, что Пуджа читает мне какие-то нравоучения на тему того, какой здесь должна быть невеста и жена.
— То есть заехать в ухо женишку и сбежать со свадьбы не вариант? — зевая поинтересовалась я.
— Да ты что! Это же позор!
— Плевать мне на репутацию чужого дядьки, — пожала я плечами и, чтобы не засыпать, принялась крутить в руках бумажную салфетку.
— Так это для тебя позор, а не для него.
— А мне вообще всё равно. Что мне от этого? Замуж не возьмут? Так я и не стремлюсь.
Пуджа осуждающе взглянула на меня и покачала головой.
— Не понимаешь ты своего счастья, — вздохнула она.
В этот момент к нам подошёл официант и принялся расставлять заказанные блюда. Большая чашка с густым соусом, в котором плавали кусочки курицы, очень навязчиво пахла. Да и выглядела словно детская неожиданность, откровенно говоря. Я почувствовала, что меня начинает мутить. То ли от сильного запаха, то ли от голода, то ли от недосыпа. Рядом со мной и рядом с Пуджей появились плоские тарелки с двумя лепёшками и двумя маленькими треугольными пирожками.
Удит пожелал нам приятного аппетита и удалился за новой порцией кушаний.
Я с тоской посмотрела на всё это великолепие. Мне бы бутерброд с колбасой. Или котлету с салатиком. Пуджа уже щедро накладывала себе в чистую тарелку куриный карри из общей миски.
— Чего сидишь, стесняешься? Ешь. Всё-таки ты платишь.
— Я?
— Надо же отпраздновать твоё попадание сюда, — Пуджа оторвала кусочек лепёшки, макнула в соус и принялась с наслаждением уплетать обед.