Душа из света и дождя

А потом он увидел Коралину.
Даже к просто прогуливающейся Коралине он не был бы готов, слишком тесно сплелись воспоминание об охватывающем крылья пламени и ее руках в серебряных оковах.
Но она была не одна.
И она летала.
Поднявшись над кронами невысоких деревьев больничного сада на роскошных водных крыльях, Коралина смеялась, крепко держась за какого-то парня. С такого расстояния Даркхолд не сумел его рассмотреть, лишь догадавшись, что он водник – за его спиной мерцали точно такие же, сотканные из воды, крылья.
– Лекарь велел лечь.
Брина вернулась с подносом, полном каких-то зелий и порошков.
– Кто это? – вместо ответа спросил Даркхолд.
Ему показалось, она замялась прежде, чем ответить.
– Наверное, кто-то из соседней палаты. Вы здесь несколько недель. Достаточно времени, чтобы с кем-нибудь подружиться.
Коралина обращалась с крыльями неумело, то и дело теряя высоту. В один момент она не успела подпитать их крупицей и едва не рухнула вниз, но «кто-то из соседней палаты» молниеносно успел ее подхватить.
Даркхолд почувствовал злость.
– Ты должен лечь, – настойчиво повторила Брина. – Если хочешь, можешь спать на обычной кровати, только побереги крылья.
– Их можно отрезать?
– Что?
– Крылья. Можно их отрезать совсем?
– Я не знаю. Давай поговорим об этом позже. Тебе нужно отдыхать. И принять лекарства.
Он нехотя оторвал взгляд от двух парящих в небе фигур, чувствуя горький привкус раздражения.
Коралина играла не по правилам. Но он больше не мог ее заставить им следовать.
 
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
 
– Сейчас начнется гроза!
Где-то вдали уже гремело. Порывы шквалистого ветра бросали меня из стороны в сторону, хрупкие водные крылья не умели противиться стихии. Но Элай крепко держал меня за руку, не давая улететь куда-то в кусты.
Я летала всего однажды, с Даркхолдом, но то ощущение полета не шло ни в какое сравнение с тем, которое испытываешь, когда летаешь сама. Я чувствовала за спиной мощь магических крыльев, и огромный простор вокруг. Если бы кто-то дал задание описать свободу, я бы сразу представила полет.
Казалось, после всего, услышанного от Кеймана, я вряд ли смогу уснуть. Я вышла в сад, чтобы немного побыть одной и подышать перед сном, а Элай, как оказалось, уже давно там ждал.
– Не бей меня сразу! – выпалил он, увидев выражение моего лица. – Я надеялся, ты придешь.
– Извини, сейчас не лучший момент для прогулок.
– А можно я сначала предложу тебе идею, а потом ты от нее решительно откажешься?
И он достал из поясной сумки две колбы.
Открыв рот, я смотрела на мерцающие в сумеречном полумраке пары крыльев. Я никогда таких не видела: все перья состояли из кристально чистой воды. Блики падали на стенки колбы, переливаясь всеми цветами радуги.
– Я не умею летать, – тихо сказала я, но Элай уже понял, что победил.
Так мы поднялись в воздух. Летали до тех пор, пока гроза не подошла вплотную к столице и первые молнии не прорезали небо. Я заворожено зависла, глядя на темные тяжелые тучи. С самого моего приезда в Штормхолд такой страшной и сильной грозы не случалось. Элаю пришлось едва ли не силой спускать меня вниз, но даже изрядно вымокнув – ливень начался стремительно и мощно – я чувствовала себя совершенно счастливой.
Напоследок взгляд сам поднялся к окнам палаты Даркхолда. Мне даже почудилось в их темноте какое-то движение, но я списала его на дождь и тени от ветвей.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я, – было здорово.
– Я знал, что тебе понравится, – не без гордости ответил Элай. – Спасибо, что доверила мне улучшить момент.
Хотелось спросить, откуда у него такие крылья, но, чуть подумав, я решила не портить вечер расспросами. У Элая есть деньги, это очевидно. С одной стороны мне уже хватило внимания богатого наследника, с другой я не могу всю жизнь шарахаться от сверстников. И выбирать друзей по принципу «лишь бы не богатый» немногим лучше, чем наоборот. Ну, или я просто искала оправдания, потому что Элай мне нравился.
  
Как бы так ответно его куда-нибудь пригласить? У меня нет ни денег, ни идей, ни знания красивых мест в городе.
Но Элай сам решил мою моральную дилемму:
– Завтра меня выписывают. Увидимся, когда окажешься на свободе, Коралина Рейн.
– Выписывают? – ахнула я. – И ты молчал?
– Не хотел давить грядущей тяжелой разлукой. Надеюсь, скоро поправишься и ты. Жаль, что я слишком поздно набрался смелости, чтобы с тобой заговорить. Но ты ведь не будешь против, если я приглашу тебя куда-нибудь, как выдастся свободный денек?
– Не буду, – на удивление легко и радостно согласилась я. – Дай мне свой адрес или что-то, чтобы я смогла связаться. Напишу, как буду в столице.
– Я сам тебя найду, – весело хмыкнул парень.
– Ты что, тоже не хочешь рассказывать мне о себе?
– Очень хочу, Коралина. Не поверишь, насколько сильно хочу. Но если расскажу, тебе станет не интересно.
Фантазия понеслась на всех порах: показалось, он сейчас меня поцелует. И я даже подавила порыв отшатнуться, хотя последнее, чего хотела, это потакать чужим романтическим порывам в коридоре лекарского дома, после всего свалившегося на меня за пару месяцев. Но уж очень свежа была память о чувстве полета. Очарование парнем, подарившим крылья, оказалось сильнее разума.
Кстати, о крыльях.
– Держи, – я протянула Элаю колбу, – спасибо огромное.
– Оставь себе. Только не летай без присмотра.
– Я не могу! Они ужасно дорогие.
– Я сделал их сам. Так что эти крылья почти ничего не стоят.
– Тогда они бесценные.
– Значит, тем более должны быть у тебя.
– Эй!
Я вздрогнула, когда дежурная лекарка выглянула из своего кабинета и строго погрозила кулаком.
– Немедленно по палатам! Не хватало нам еще ваших простуд! Элай, Коралина! Чтобы через минуту я вас здесь не видела, иначе будете объясняться перед родителями, опекунами и директорами! Кыш!
Элай поднял руки, сдаваясь, и обворожительно улыбнулся лекарке, но она осталась такой же суровой и непоколебимой. Сложив руки на груди, девушка ждала, пока мы разойдемся, и я лишь успела в очередной раз пробормотать «спасибо». Щеки горели румянцем. В очередной раз я прокляла светлую кожу, неспособную скрыть эмоции.
Но спала крепко и без успокоительных зелий, в мягком, едва заметном, свете водных крыльев.
Наутро пришел главный лекарь, довольно пожилой светлый маг, которого я видела лишь однажды, на самом первом осмотре. Он снял повязки, удовлетворенно хмыкнул и сообщил радостную новость:
– Что ж, адептка Рейн, я готов отпустить вас домой. Однако попрошу две недели воздерживаться от использования магии, ну и не нагружать только-только зажившие ручки. Через две недели все ограничения можно снять, а на каникулах приезжайте на осмотр, чтобы я удостоверился, что все будет хорошо. Сейчас я напишу список лекарств, будете принимать дома. А вы пока собирайтесь, вас уже ждут.
Оборвав на полуслове грустную мысль о том, что у меня нет дома, куда можно вернуться из больницы, я почувствовала, как начинаю нервничать. Почему-то новая встреча с Кейманом слегка пугала. Я запретила себе думать о том, что он рассказал и боялась, что сейчас от меня потребуют какой-то реакции.
Быстро собрала сумку, в которую уложила несколько рубашек, книги, а сверху осторожно поставила колбу с крыльями. Окинула себя взглядом в зеркале и направилась вниз.
Хотя вру, еще я на несколько секунд замерла в нерешительности, смотря туда, где за поворотом находилась палата Дарка. Но так и не решилась зайти. Не была уверена, что хочу. И что стоит.
Кейман действительно пришел меня забрать, но вместе с ним возле стойки с дежурными лекарями, стояла магистр ди Файр. В очередной раз я поразилась притягательной красоте этой женщины. Если честно, она меня слегка пугала. От Деллин ди Файр веяло чем-то… очень темным, опасным и холодным. Впрочем, при виде меня она тепло улыбнулась.