Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

Я взял из рук Степана накладную, отпечатанную на сероватой бумаге, и бегло пробежался по строчкам. Вполне себе неплохой, солидный «джентльменский набор» начинающего бюрократа. Стулья мягкие, кресла рабочие, столы двухтумбовые, шкафы для документов… На бумаге список впечатлял размахом.
Но я прекрасно понимал, что всю эту казенную мебель надо было сначала посмотреть вживую. Под этими красивыми строчками могло скрываться всё что угодно: от неубиваемого, монументального советского дуба, пережившего трех генсеков, до рассохшегося, шатающегося хлама из облезлого ДСП, который развалится на части при первой же попытке поднять его на этаж.
  
– Внушает, – глубокомысленно хмыкнул я, складывая накладную. – А где у нас находятся эти закрома Родины? Откуда таскать будем?
– Так в подвале же. Аккурат рядом с тиром. Пойдем, покажу. – ответил Степан.
Мы вышли из коридора и начали спускаться по широкой бетонной лестнице. Едва мы вышли в холл, нас окликнул «страж».
– Маньков, Толик, к вам пришли!
Я подумал, что если это клиенты, то они пришли совсем не вовремя. У нас тут переезд в самом разгаре, пыль столбом, да еще и голова после вчерашнего чугунная.
Я посмотрел на КПП – там стояла пара ребят примерно моего возраста. Колоритные такие персонажи. Один – натуральный шкаф в спортивном костюме под «Адидас», бритый и плечистый. Второй – в серых штанах и коротком пальто, невысокий, коренастый, но не амбал, а скорее жилистый и плотно сбитый.
Они увидели Толика.
– О! – крикнул амбал, замахав рукой. – Толян! Мы к тебе!
– Кабан! Гарик! – обрадованно отозвался Толик.
Мой приятель напрочь забыл про накладные и коробки и кубарем скатился по ступеням к этим двум парням.
Те было шагнули ему навстречу, намереваясь пройти через вертушку, но были остановлены громовым окриком охранника:
– Куда⁈ Стоять!
Парни тут же застыли на месте как вкопанные, оценив габариты дежурного богатыря. На режимном объекте ДОСААФ панибратство у турникета не прокатывало.
Охранник вопросительно посмотрел на меня. Я коротко кивнул: мол, свои, пропускай.
В голове тут же сложился пазл. Так вот они какие, легендарные Толины связи! Та самая пресловутая братва, которой он мне все уши прожужжал. И сам великий и ужасный Кабан собственной персоной! Сколько же я про него баек слышал, и вот, наконец, сподобился лицезреть воочию.
Кабан с Гариком вальяжно подошли к нам. Начался обязательный пацанский обряд рукопожатий. Нас было много, поэтому процесс немного затянулся – мы долго и с серьезными лицами трясли друг другу руки. Наконец, когда с формальностями было покончено, парень в спортивном костюме решил обозначить себя.
– Я Кабан, – веско представился он. – А это брат мой, Гарик.
– Родной? – спросил я.
Кабан мгновенно набычился:
– В смысле⁈
– Ну, брат родной? От одних родителей? Или кузен? – пояснил я.
– Ты чё, рамсы попутал? Подловить нас решил? – Кабан презрительно скривился. – Мы по жизни братья. В одной бригаде ходим, один хлеб ломаем. У нас все в бригаде – братаны. Понял?
– А‑а‑а, – понимающе протянул я. – Типа братва, да? Вопросов нет.
– Хорошо, что понял, – угрожающе сдвинул брови Кабан. – Я два раза повторять не люблю. Нам Маньков нужен.
– Ну, допустим, это я, – я скрестил руки на груди.
– Перетереть надо. Пошли. – Кабан мотнул своей бритой головой в сторону выхода.
– Куда?
– Тут недалеко кафешка есть. Присядем, побазарим.
– Я не хочу есть, – честно ответил я, совершенно не понимая, к чему этот дешевый спектакль. – Если есть конкретное дело – выкладывайте прямо здесь. Если нет…
– Слышь, – Кабану мое предложение не понравилось. – На ногах, как кони педальные, только лохи да барыги дела решают. Нормальные пацаны за столом рамсят.
– Да блин, парни, – я начал терять терпение. Похмелье давало о себе знать, и играть в «Крестного отца» мне было недосуг. – Вы суть вопроса озвучьте, а я уже буду думать, сидеть нам или стоять.
Кабан тяжело вздохнул, видимо, поражаясь моей непроходимой тупости, и выдал:
– Мы слышали с братвой, что на тебя наехали. Беспредел чинят.
Тут в разговор вклинился Толик:
– А, я понял! Олег, помнишь, я же Кабану звонил, когда на нас тот Евгений наехал!
– Как наехал, так и съехал, – ровно парировал я. – Инцидент исчерпан. Вопрос‑то в чем?
Кабан выпятил грудь колесом, посмотрел на меня с вызовом и снисхождением одновременно:
– Ну, мы с братвой подумали, прикинули… и решили. Тебе крыша нужна, Маньков!
Я застыл. Несколько секунд просто молчал, переваривая услышанное. А потом до меня наконец‑то во всей красе дошел масштаб абсурда: этот малолетний уличный гопник приперся на режимный объект, под завязку забитый отставными военными, чтобы на полном серьезе предложить мне свою «защиту».
Мне вдруг стало так смешно, что я закусил губу, едва сдерживаясь, чтобы не заржать прямо в это полное собственной значимости бандитское лицо.
  
Глава 19
 
Напряжение этого момента – а точнее, мой подступающий истерический хохот – внезапно оборвал громкий крик, эхом разнесшийся по гулкому коридору:
– Олег! Маньков!
Я обернулся. Из двери кабинета высунулся взмыленный Серега. Лицо у него было предельно встревоженным.
– Я здесь! – откликнулся я, делая шаг в его сторону. – Что случилось⁈
– Тебя к телефону! Срочно! – громко ответил он.
– Понял!
Я круто развернулся, собираясь рвануть в кабинет, но путь мне неожиданно преградила широкая грудь в синем «Адидасе».
– Э, алё, стоять! – возмущенно вякнул Кабан, растопырив руки и пытаясь удержать ускользающий бандитский авторитет. – Мы базар еще не закончили…
Но договорить ему не дали. Из‑за моего плеча бесшумной тенью вынырнул Степан. Бывший опер мягко, но как‑то настойчиво оттер меня в сторону и встал лицом к лицу с малолетним рэкетиром. Прапорщик был чуть пониже этого бритого шкафа, но от него вдруг повеяло такой уверенностью, что Кабан невольно сделал шаг назад.
– Со мной договоришь, брателло, – негромко произнес Степан. А затем, не оборачиваясь, бросил мне: – Иди, Олег. Я с ними сам… побазарю.
Оставив опешивших «крышевателей» на попечение человека, который в своей прошлой милицейской жизни таких «кабанов» пачками на завтрак переваривал, я рванул по коридору к нашему офису.
Сердце тревожно застучало о ребра: слово «срочно» в моих нынешних реалиях редко предвещало что‑то хорошее.
Я забежал в кабинет. Серега кивнул на лежащую на столе телефонную трубку. Я подошел к столу, перевел дух и взял ее в руки.
– Олег Маньков, слушаю вас!
– Олег, привет. Это Катя, – раздалось на том конце провода.
Девушка могла бы и не представляться. Этот голос я бы узнал из тысячи.
– Да, Катя, привет! – ответил я, стараясь звучать максимально расслабленно.
Краем глаза я уловил, как у стоящего рядом Сереги медленно и очень красноречиво округляются глаза. Аленка, мгновенно перехватив его реакцию, пошла пунцовыми пятнами, скрестила руки на груди и превратилась в статую Немезиды.
– Ты… звонил? – в голосе Кати слышалась легкая неуверенность.
– И не единожды, – подтвердил я.
По‑хорошему, прямо сейчас надо было сесть на кресло, вытянуть ноги, устроиться поудобнее и устроить полноценный сеанс показательного очарования по телефону. И замершие Серега с Аленкой мне бы ничуть не помешали. Но была одна проблема: прямо в эту самую минуту в коридоре два отмороженных быка напрягали моего партнера. Да, я верил в Степана и знал, что бывший опер без проблем отобьется от малолетней шпаны, но это было элементарно не по понятиям. Нельзя мило ворковать с девчонкой, пока твой товарищ в одиночку разруливает проблемы.
  
Поэтому я перешел сразу к сути и задал тревожащий меня вопрос:
– Катя, у тебя все в порядке? Неприятных происшествий не было?
Я, естественно, не мог в лоб спросить: «Слушай, а к тебе домой отморозки не ломились, после того как Коля Бессмертный внезапно перестал быть таковым?». Приходилось ограничиваться корявыми наводящими формулировками.