Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

Я повернулся к полиграфистам:
– Ну, вы пока тут располагайтесь, обживайте территорию. А мы со Степаном пошли работать грузчиками.
– Секундочку, – Серега вдруг поднял руку, поправив очки на переносице, и на его лице появилось до боли знакомое выражение занудного отличника. – Олег, нам еще одно очень важное дело надо решить. Прямо срочно.
– Какое еще дело? – не понял я. – Бумага закончилась?
  
– Мы сапожники без сапог, – произнес с укором Серега, сложив руки на груди.
– В каком смысле?
– В прямом, Олег. Мы сидим тут, печатаем коммерсантам уставы, делаем им умные лица, а сами? Мы до сих пор работаем в черную! За наличку, без печати, без расчетного счета. Как шабашники какие‑то. Надо бы, наконец, свою ТООшку открыть. Легализоваться. А то серьезные люди уже просят безнал и договоры.
Степан нетерпеливо переступил с ноги на ногу у двери, но Серега поднял действительно насущную проблему.
– Значит так, господа коммерсанты, – я обвел взглядом свою команду. – Пора действительно заканчивать с партизанщиной. Поток растет, деньги идут, а мы работаем на птичьих правах. Будем открывать ТОО.
Я выдержал театральную паузу и добавил:
– И не одно. А целых три.
Серега непонимающе уставился на меня.
– Олег, погоди. В смысле – три? Зачем три⁈
– Затем, Сережа, что у нас три абсолютно разных направления работы, – спокойно ответил я. – Юриспруденция, полиграфия и охранное агентство.
– Ну и что? – не сдавался Серега, включая своего внутреннего отличника‑теоретика. – Давай откроем одну большую фирму! Назовем ее как‑нибудь солидно. У нас будет одна печать, один расчетный счет в банке. Зачем плодить конторы? Это же три устава, три комплекта учредительных документов, три баланса в налоговую каждый квартал сдавать! Мы же на одной бухгалтерии разоримся! Да и вместе мы – сила!
– Вместе мы – братская могила, Серега, если всё в одну корзину сложим, – жестко оборвал его я. – Ты рассуждаешь как советский завхоз. А мы с вами здесь строим капитализм в условиях, приближенных к боевым.
Я взял листок со стола и достал из кармана ручку. Народ подтянулся поближе. Даже Степан покинул свой пост у двери, чтобы посмотреть на схемку, которую я набросал.
– Запоминайте первое правило выживания в бизнесе: изоляция рисков, – я постучал ручкой по квадрату с надписью «Охрана». – Вот Степан. Он и его бойцы будут ездить на стрелки, сопровождать грузы и махать стволами. Рано или поздно кто‑то из них проломит кому‑нибудь голову или встрянет в перестрелку. Нагрянет милиция. И если мы все сидим в одном ТОО, знаешь, что будет?
Серега непонимающе мотнул головой.
– Следователь одним постановлением арестует все счета нашей единой фирмы, – ответил я за него. – В качестве вещдоков изымут всё имущество конторы. Твой драгоценный ксерокс, Аленкины запасы финской бумаги, все наши легальные заработки с договоров. Мы в одну секунду лишимся всего бизнеса из‑за одного охранника.
Я перевел ручку на два других квадрата.
– А если мы разделены на три независимых ТОО – это водонепроницаемые переборки на корабле. Пробили один отсек? Остальные плывут дальше. Проблемы охранного агентства вообще никак не касаются полиграфии. По бумагам вы друг друга даже не знаете.
Аленка задумчиво кивнула.
– Логично… Мухи отдельно, котлеты отдельно.
– Именно, – подтвердил я. – И есть еще вторая причина. Деньги. Степану и его бойцам совершенно незачем знать, сколько вы тут зарабатываете на копировании паспортов и распечатке диссертаций. А вам не нужно видеть бухгалтерские балансы и суммы, которые нам заносят коммерсанты за «крышу». Меньше знаешь – крепче спишь и дольше живешь.
Серега поправил очки и кивнул, признавая мое безоговорочное превосходство в тактическом планировании.
– Ладно, убедил, – сдался он. – А как мы тогда… ну, доли делить будем? Если три фирмы.
Толик, который до этого момента скучал, полируя золотую пуговицу на своем малиновом пиджаке, мгновенно оживился и навострил уши. Вопрос собственности волновал всех.
– Это я беру на себя, – я закрыл ручку колпачком и бросил ее на стол. – Я всё просчитаю. Учту вклад каждого: и деньгами, и трудом, и риском. Никто обиженным не уйдет, обещаю. Я подумаю над названиями для всех трех контор, распишу уставные капиталы и доли. Сегодня вечером или завтра с утра выкачу вам готовый расклад. А пока – возвращаемся к работе. Капитализм сам себя не построит.
После стихийного «собрания акционеров» я, Толик и Степан торжественной процессией проинспектировали два новых кабинета, которые с широкого генеральского плеча выделил нам Зимов на этаже.
Один оказался просторным, светлым, квадратов на тридцать. Другой – скромнее, ровно вполовину меньше. Я даже не задумывался, кого и куда определять. Логика была железобетонной: нам с Толиком для старта юридической фирмы и возни с бумагами пока и этой площади хватит за глаза. А вот для полноценного охранного агентства места объективно требовалось в разы больше. Там и штат сотрудников будет солиднее, и специфического инвентаря – от раций и дубинок до сейфов с оружием – намечается прилично.
Но такие тонкости распределения полезной коммерческой площади до моего компаньона не дошли.
– Э‑э, погоди, – Толик недовольно почесал затылок, заглядывая в наш кабинет. – А почему нам меньше? Мы же вроде всё это затеяли! Зачем нам в этой каморке ютиться, если есть нормальные хоромы?
Я, конечно, мог бы в мельчайших деталях обрисовать ему всю бизнес‑стратегию, логистику и будущее штатное расписание. Но времени на эти лекции было откровенно жалко, да и голова после «Арарата» пульсировала так, что долгие разговоры причиняли физическую боль.
К тому же, пора было начинать укреплять авторитет. Приятельские отношения – это, конечно, здорово, но Толику пора было усвоить одну простую, но очень важную истину. В этой новой, взрослой игре я не просто его бывший сокурсник. Я – его начальник.
Я устало вздохнул и потер ноющие виски. Включать «жестокого босса» и давить на него совершенно не хотелось. Мы всё‑таки друзья, и ломать эти отношения ради дешевого самоутверждения было бы глупо. Но и рамки поставить было жизненно необходимо.
– Толь, послушай, – сказал я примирительно, но твердо. – Я мог бы сейчас на час расписать тебе будущий штат бойцов и специфику хранения оружия. Но давай мы просто договоримся на берегу, чтобы потом не тратить время на пустые споры.
Толик настороженно нахмурился, ожидая подвоха.
– Мы с тобой друзья и компаньоны, это святое, – продолжил я. – Но чтобы наш бизнес не пошел ко дну в первый же месяц, нам нужна железная субординация. Давай введем простое правило: с девяти утра и до шести вечера – я начальник. Я принимаю стратегические решения, говорю, как надо сделать, а ты мне доверяешь и мы просто берем и делаем. Без дебатов и обид. Зато после шести – мы снова просто друзья, можешь спорить со мной хоть до хрипоты, учить жизни и называть самодуром. Идет?
Толик озадаченно похлопал глазами, переваривая этот новый для него формат отношений. Почесал нос, оглянулся на маленькую комнату.
– До шести, значит, ты босс? – недоверчиво уточнил он.
– До восемнадцати ноль‑ноль. Строго по расписанию.
– А если я после шести тебе скажу, что ты с этим кабинетом всё равно жестко тупанул? – хитро прищурился мой компаньон.
– Значит, я внимательно выслушаю твое экспертное мнение, – хмыкнул я. – За кружкой пива и за твой счет.
Толик тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, на какие страшные жертвы он идет ради нашей дружбы.
– Эксплуататор трудового народа, – проворчал он, но без всякой злобы.
  
Авторитет был установлен, причем на удивление малой кровью. Однако тот гордый факт, что с девяти до шести я теперь официальный «директор» и «большой босс», совершенно не отменял суровой реальности: таскать тяжелую мебель по этажам я должен был наравне со своими подчиненными. Капитализм капитализмом, а грузчиков в штатном расписании у нас пока не предвиделось.