Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

Поднимаясь по лестнице, я вдруг почувствовал, как внутри начинает закипать злость на самого себя. Скулы аж свело от досады. Я ведь уже в который раз клятвенно обещал себе, что наконец‑то вплотную займусь домашними!
Однако по факту выходило, что всё это время я только и делал, что непрерывно бегал, суетился и решал проблемы. Выстраивал схемы, разруливал свои косяки, спасал бизнес, вытаскивал из дерьма, в общем‑то, совершенно чужих мне людей вроде той же Людки. А вот своих родных я постоянно, изо дня в день привычно откладывал на потом. Срабатывала мерзкая, эгоистичная успокоилочка: ну, они же тут, рядом – куда они денутся? Подождут немного, пока я тут великого комбинатора из себя строю.
  
Оправдывать себя было легко. Философствовать, что жизнь – это бурная река, а все мы в ней лишь безвольные щепки. Подхватит тебя стремительным потоком, понесет на камни, закрутит в водовороте повседневной суеты – и всё, не остановишь, как ни барахтайся.
Но у меня‑то ситуация в корне другая! Мне выпал невероятный шанс переиграть всё заново. Шанс перестать быть этой самой щепкой и попробовать наконец поплыть не по течению, а против него. Выгрести именно туда, куда нужно мне, а не куда тащит слепая судьба. И я был просто обязан этот шанс использовать на все сто процентов!
* * *
Я мог уговаривать себя на что угодно. Мог хорохориться по самое не могу, бить себя пяткой в грудь, строить грандиозные планы и клятвенно обещать себе расставить, наконец, правильные жизненные приоритеты.
Но… реальность, как обычно, насмешливо щелкнула меня по носу.
Утром, ровно в восемь ноль‑ноль, я уже стоял на лестничной площадке перед дверью Людкиной квартиры.
Тяжело вздохнув, я покрутил на пальце связку чужих ключей. Ну не мог же я, в самом деле, просто взять и бросить ее запертой! Проснется сейчас девка с дикого похмелья: голова трещит по швам, во рту пустыня, на шее висит долг в пятьсот баксов опасному барыге, а тут еще и из собственной квартиры не выйти – дверь‑то я снаружи закрыл. Это же гарантированная истерика и натуральная паническая атака.
А мне потом моя же собственная совесть всю плешь проест. Так что, великий я пловец против течения или просто щепка в реке времени, а ответственность за свой вчерашний рыцарский порыв нести всё равно придется. Я вставил ключ в замочную скважину и тихонько повернул его на два оборота.
Я думал, что застану классическую картину мучающейся от жесточайшего похмелья девушки. Уже в красках представлял себе, как с умным видом буду ее поучать: мол, пить надо с головой! У нее и так куча серьезных неприятностей, а неконтролируемое распитие сомнительных ликеров на холодных ступеньках могло ей этих проблем только подкинуть. А потом я, опять же из исключительно рыцарских побуждений, снисходительно предложу ей сбегать за банкой соленых огурцов, чтобы добыть оттуда живительный рассол и спасти страдалицу…
Однако, когда я тихонько прикрыл за собой входную дверь и шагнул в прихожую, то неожиданно услышал звук плещущейся воды, доносящийся из‑за двери ванной.
Вот это да! Да я сам после такого количества химозного алкоголя вряд ли бы вообще смог оторвать голову от подушки в такую несусветную рань! А Людка не только как‑то умудрилась самостоятельно поднять себя с дивана, но и уже вовсю принимала утренний душ. Гвозди бы делать из этих людей!
В голове внезапно, словно искра, мелькнула одна совершенно дикая идейка касательно её персоны, но до конца сформировать эту мысль я не успел.
Дверь ванной отворилась, выпустив в прохладную прихожую облако теплого пара, и оттуда легким шагом выпорхнула Людка. На ней был только коротенький махровый халатик, едва прикрывающий бедра. С мокрых, зачесанных назад волос на плечи падали капли воды. Лицо – абсолютно чистое, умытое, без единого грамма «боевой раскраски». И, надо признать, такой – свежей, естественной и по‑утреннему домашней – ей было гораздо лучше. Вся напускная вульгарность куда‑то бесследно исчезла, оставив передо мной просто очень красивую девушку.
– Привет! – бодро поздоровалась она, энергично растирая волосы полотенцем. – А ты чего ни свет ни заря?
– Да я ж тебя вчера снаружи на ключ запер… – немного растерянно пробормотал я, всё ещё удивляясь её неожиданно цветущему виду. – Пришел вот выручать.
– Тоже мне проблема! – Людка беспечно отмахнулась. – У меня тут три комплекта запасных ключей по тумбочкам распихано! Выбралась бы без проблем.
– Ну, я же этого не знал… – развел я руками, чувствуя себя немного глупо.
Людка остановилась, отняла полотенце от головы и, склонив голову набок, посмотрела на меня. В её глазах снова зажглась та самая лукавая, дразнящая искорка.
– И я не знала… – протянула она с откровенно кокетливой улыбкой, делая мягкий шаг в мою сторону, – что ты у нас, оказывается, такой джентльмен.
  
Глава 4
 
Однако уже через пару минут нашего разговора, когда я вкратце обрисовал ей суть внезапно посетившей меня идеи, с Люды как ветром сдуло всю её утреннюю игривость и напускную уверенность.
– Помощником генерала⁈ – она нервно заходила туда‑сюда по тесному коридору, то и дело запахивая полы своего короткого халатика. – Курсы по огневой подготовке⁈ Олег, ты совсем с ума сошел⁈ Где я – и где всё это армейское начальство с сейфами и бумагами⁈ Я же в этом ни бум‑бум!
– Намного ближе, чем ты себе представляешь, – спокойно парировал я, наблюдая за ее паническими метаниями. – И, кстати, иди‑ка переоденься.
Люда резко остановилась, картинно оперлась плечом о дверной косяк и приняла нарочито соблазнительную позу, слегка выставив вперед стройную ногу.
– Что, студент, смущаю? – с лукавой усмешкой прищурилась она.
– Нет, – я даже бровью не повел. – Просто у тебя ноги уже синеть начали от холода.
Отопление в нашем доме работало из рук вон плохо, и чугунные батареи были едва‑едва теплыми. И если эта горячая во всех смыслах девушка продолжит вот так сновать передо мной по бетонному полу в одном тонком халатике – она стопроцентно уже к завтрашнему утру сляжет с гриппом. А такой расклад меня категорически не устраивал – у меня на нее, между прочим, были очень серьезные планы! Больной кандидат на должность генеральского адъютанта мне был не нужен.
– Заодно, пока будешь натягивать свитер, мысли в кучу соберешь, – бросил я ей вслед. – И наконец поймешь, что ты просто создана для этой работы.
Вначале я и сам немного сомневался в этой внезапной мыслишке, но чем больше я над ней размышлял, тем отчетливее понимал – мне в голову пришло нечто поистине гениальное!
Во‑первых, Людмиле сейчас отчаянно, просто позарез нужны были деньги. Долг валютчику висел над ней дамокловым мечом, а счетчик тикал. А значит, дай я ей сейчас эту работу, пахать на генерала она будет не за страх, а за совесть. Ну и за будущую хорошую зарплату, естественно. Мотивация у нее сейчас просто железобетонная.
Во‑вторых, если отбросить морализаторство и посмотреть на ее навыки прагматично… Она ведь совсем недавно виртуозно разводила богатеньких придурков на совместные поездки в казино, где те с легким сердцем и пустой головой спускали весьма некислые суммы. Что это значит на сухом языке бизнеса? Это значит, что она умела делать продажи ! И пусть фактически она продавала им красивую аферу, какая, к черту, разница⁈ У девушки налицо великолепные коммуникативные данные, бронебойная харизма и врожденное умение вести переговоры с самыми разными людьми. В коммерческом плане она – настоящий алмаз. Да, пока еще абсолютно неограненный.
  
Но я‑то тогда на что? Натаскать эту сообразительную девицу в базовом делопроизводстве, чтобы она не путала накладную с договором аренды – это дело на полдня. Объяснить всякие профильные тонкости, чтобы она могла уверенно козырять умными терминами перед клиентами ДОСААФ – ну, еще неделя плотных тренировок.