Звоните Манькову! Дилогия (СИ)
Мы начали отчаянно спорить на повышенных тонах. Толик, не понимая ни слова из нашего птичьего языка, лишь растерянно переводил взгляд с меня на Вована.
Тут дверь снова скрипнула. В проеме возникла бабуля с дымящейся трубкой в зубах.
— Мальчики, вы чего ругаетесь? — спросила она. — Володя, тебя кто-то обижает?
— Нет-нет, бабуль, всё отлично! — пискнул побледневший Вован. — Мы просто… терминологию обсуждаем.
Бабушка недовольно хмыкнула и скрылась в коридоре.
Вован тяжело вздохнул, утер со лба испарину и смерил меня презрительным взглядом уставшего профессионала.
— Ламеры, — процедил он сквозь зубы. — Иконки им подавай… Ладно, будут вам иконки.
Он с громким щелчком вогнал в дисковод черную пятидюймовую дискету и быстро застучал по клавишам, вбивая какие-то команды. Экран моргнул, и унылый черный фон сменился двумя ярко-синими прямоугольными панелями, под завязку заполненными непонятными списками файлов.
— Вот! — мстительно ткнул пальцем в экран Вован. — «Нортон Коммандер»! Вершина удобства!
Я уставился на синий экран и вдруг с ужасом осознал, что… абсолютно ничего не понимаю. Моя память, разбалованная современными интерфейсами, напрочь отказывалась подсказывать, как вообще управлять этим «великолепием» без привычной мышки, курсора и папок.
— Э-э-э… — только и смог глубокомысленно протянуть я.
Вован всё понял по моему лицу. Он победно и очень ехидно усмехнулся, вырвал из какой-то тетрадки листок в клеточку и вооружился ручкой.
— Держи, — снисходительно произнес он, протягивая мне исписанную бумажку. — Я тут тебе пошаговую инструкцию накатал. Включаешь комп. Ждешь. Потом на клавиатуре английскими буквами вбиваешь команды. Запустится Нортон. Далее идешь в папку, которую я указал и грузишь Лексикон. Понятно?
Я молча кивнул, бережно складывая бесценную шпаргалку и пряча ее во внутренний карман куртки.
— Ну как? — спросил Вован, выпрямляясь и с гордостью похлопывая системный блок по пожелтевшему пластику. — Все устраивает?
— Да, братан, все в поряде, — солидно кивнул Толян, напуская на себя вид бывалого ценителя вычислительной техники.
— Тогда давайте поговорим о цене, — деловито предложил Вовчик, протирая очки краем своего безразмерного свитера. — Машина зверь, настоящая IBM-совместимая, монитор цветной, клавиатура почти новая. Плюс мышь в комплекте. За все это богатство я прошу четыреста пятьдесят баксов.
Я едва не поперхнулся остатками бабкиного печенья.
— Сколько⁈ За эту музейную редкость?
— Какая редкость⁈ — возмутился Вован так, словно я плюнул ему в душу. — Это бессмертная классика!
— Это древняя «двойка»! — жестко парировал я, с удовольствием пуская в ход свежеприобретенную терминологию. — Виндовс на ней не запустишь, жесткий диск здесь наверняка крошечный, а оперативки вообще кот наплакал. Двести пятьдесят!
— Ты с дуба рухнул? — возмутился Володя, нервно поправляя сползающие очки. — Да один этот цветной монитор баксов на двести потянет! Ниже четырехсот даже разговаривать не буду!
— Триста, — стоял я на своем. — Напоминаю: мы берем печатную машинку. Плюс мы у тебя еще кабель берем за десятку.
— Триста восемьдесят! — скрипнул зубами продавец, глядя на меня с неприкрытой обидой. — И шнурок для принтера отдаю в подарок!
— Триста пятьдесят, — отрезал я. Я снова достал из кармана пачку наличных и многозначительно похлопал ею по свободной ладони. — И ни копейкой больше. Нам еще на такси надо будет кучу денег отдать.
Вован махнул рукой.
— Ладно. Триста пятьдесят. Грабеж средь бела дня, конечно, но так и быть. Забирайте.
— Вот и договорились, — улыбнулся я.
Мы хлопнули по рукам, скрепляя сделку, и я начал отсчитывать хрустящие купюры.
Родных картонных коробок от техники, естественно, не сохранилось. Толян сгреб в охапку системный блок, кое-как прижав локтем клавиатуру с мышкой. А мне досталась самая незавидная участь — тащить неподъемный пузатый монитор.
Мы пыхтя вышли в тесный коридор. Там нас уже поджидала суровая бабуля с новой порцией свежеиспеченных печенюшек на тарелочке.
— Вы уже уходите? — поинтересовалась она, не вынимая изо рта дымящуюся трубку. — И даже чаю напоследок не попьете?
— Спасибо, мы уже напились, — сдавленно прохрипел я. Тяжеленный монитор неумолимо тянул затекшие руки к полу.
— Вы заходите еще. Обязательно, — велела бабушка, сверля нас взглядом. — Володеньке очень нужны хорошие друзья. Вы же хорошие?
— Лучше не бывает! — бодро отрапортовал Толик, бочком протискиваясь мимо нее к заветной входной двери.
Я кряхтя последовал за ним.
— Тогда звоните, не пропадайте! — донеслось нам вслед.
— Всенепременно! — пообещал напарник.
Уже в темном подъезде, когда дверь за нами наконец захлопнулась и мы осторожно спускались по выщербленным бетонным ступеням, Толик нарушил молчание:
— А сам Вован парнишка вроде неплохой…
— И комп нам почти даром достался, — добавил я, переводя дух на лестничной клетке. — Если честно, я рассчитывал совсем на другую сумму. На порядок больше.
— Это да, — согласился Толян. — Но бабка у него просто лютая! У меня от ее взгляда аж мурашки по спине забегали. Так что звонить мы ему больше точно не будем. Ну его нафиг.
Мы спустились на первый этаж и вывалились в морозный двор. До машины Степана я дошел уже с конкретной одышкой. Руки окончательно отекли и дрожали от напряжения. Я чувствовал, что вот-вот не выдержу и уроню этот дурацкий скользкий куб прямо в снег.
— Сте… Степан, открывай… — прохрипел я, добравшись до такси.
Степан, увидев, как меня скрючило под тяжестью «небольшой легкой коробочки», тут же выскочил из салона. Он молча забрал у меня монитор и сам крякнул от неожиданности, ощутив его реальный вес.
— А говорил, порожняком пойдем, напрягаться не придется, — усмехнулся водитель. — Открывай багажник давай.
Я немного повозился с замерзшей кнопкой замка, но всё-таки открыл крышку. Степан аккуратно опустил монитор внутрь, а следом подоспевший Толик выгрузил остальную добычу.
Степан довез нас до знакомого здания райисполкома довольно быстро — дороги вечером были уже свободны. Он даже помог выгрузить нашу драгоценную покупку прямо на крыльцо, аккуратно поставив системный блок рядом с монитором. Я расплатился с ним, накинув немного сверху за погрузку, таксист кивнул на прощание и уехал, оставив нас один на один с техникой.
Повернувшись к дверям, я дернул за ручку. Закрыто. Впрочем, оно и немудрено — рабочий день давно закончился, и всё здание погрузилось во тьму.
— Ну, приплыли, — резюмировал Толик, зябко переступая с ноги на ногу. — Может, по домам поедем? Завтра занесем.
— Никаких по домам! — категорически возразил я. — Тягать эту технику туда-сюда по холоду небезопасно, мы ее элементарно угробим по дороге. Плюс, мне уже до чертиков надоело таскать эту тяжесть.
Мы принялись стучать. Сначала просто кулаками, потом я начал ритмично пинать тяжелую деревянную створку ботинком. Мы стучали и стучали, пока в вестибюле наконец не зажегся тусклый свет. Лязгнул засов, дверь приоткрылась, и на пороге появился заспанный, помятый вахтер в накинутом на плечи бушлате.
— Че надо? — хмуро буркнул он, подозрительно оглядывая нас и груду техники на крыльце.
— Мы арендаторы, — уверенно заявил я.
— Кто⁈ — не понял дед.
— Работаем мы здесь! — пояснил я. — Нам надо технику занести в офис.
— Не положено, — как отрезал вахтер. — Завтра с утра приходите.
— Нам сейчас надо.
— Я сказал — не положено! — уперся вахтер, преграждая проход. — Вынос материальных ценностей только в рабочее время и строго с разрешения завхоза!
— Да у нас не вынос! — возмутился Толик, вклиниваясь в разговор. — У нас внос!
— А какая разница? — равнодушно пожал плечами страж порядка.
Я начал стремительно терять остатки терпения.
— Как это — какая разница⁈ — возмутился я. — Вынос — это когда из здания вещи выносят. Так ведь и своровать можно! А у нас — внос. Понимаешь? Мы не ВЫНОСИМ, а ЗАНОСИМ.