Звоните Манькову! Дилогия (СИ)

— И о чем с ними болтать?
— Скажи по секрету, что есть надежный вариант свалить в академ, чтобы не выгнали с позором. И аккуратно прощупай почву — узнай, сколько они готовы за это заплатить.
Серега растерянно захлопал глазами:
— А какой вариант-то?
— Ну, скажи, что у тебя родная тетка в студенческой поликлинике работает. Печатями заведует.
— Нет, она же у меня в райисполкоме сидит…
  
Я мысленно взвыл.
— Серега, у тебя же может быть две тетки? Включай фантазию! И вот еще что. Спроси у своей первой тетки, которая из райисполкома: можно ли у них в здании угол снять?
— Какой угол? — окончательно завис мой чересчур правильный друг.
Да что ж такое-то! Меня люди из девяносто второго категорически отказываются понимать, хотя я вроде бы оперирую самыми простыми словами! Понятие аренды коммерческой недвижимости для них пока просто не существует.
— Комнату в аренду снять. В их административном здании, — терпеливо разжевал я. — Для ведения коммерческой деятельности. Нам даже подвал подойдет, лишь бы там свет был и телефонная линия работала.
— Там у нас… свой офис будет⁈ — внезапно просиял Толик, до которого быстрее дошел масштаб моего замысла.
— На нормальный офис у нас денег пока нет, — осадил я его восторги. — Угол, комнатенка. Хоть подсобка со швабрами. Для начала и этого с головой хватит, главное — точка базирования и телефон.
— Свой офис… — Толик мечтательно закатил глаза, смакуя модное западное слово. — Да-а-а…
— Задачи ясны? — подвел я итог нашей утренней летучке.
— Постараюсь всё узнать, — неуверенно вздохнул Серега.
— Всё в лучшем виде будет, шеф! — Толик азартно потер руки. — Всю толпу у райисполкома обработаю, ни один клиент мимо не проскочит!
Вдруг Толик осекся. Он уставился куда-то мне за спину, и на его лице появилось выражение странного, благоговейного восторга. Зрачки даже как-то чуть съехали к переносице от напряжения. Он откашлялся, прочищая горло, и выдал неестественно веселым, почти писклявым тоном:
— Привет, Катюха! Как успехи? Слышала, что «Паровоз» открылся?
Я обернулся. К крыльцу института, вышагивая гордо, будто пава, приближалась Катя — первая красавица нашего потока. А то, пожалуй, и всего вуза.
— Здравствуйте, Анатолий, — ответила она подчеркнуто вежливым тоном. — Нет, не слышала. «Паровоз» — это что?
— Клуб новый, на ж/д вокзале! — засуетился Толик, расплываясь в дурацкой улыбке. — Давай сходим, посмотрим?
— Спасибо, но не хочу. У меня там подружка на днях была — говорит, там пепельницы из консервных банок.
Проходя мимо нас, Катя даже не удостоила нашу компанию взглядом.
Напор Толика мгновенно угас, плечи поникли.
— Ну… а тебе что, из хрусталя надо⁈ — крикнул он ей вслед, отчаянно пытаясь сохранить лицо.
— Хотя бы, — небрежно бросила Катя, скрываясь за дверями института.
  
Глава 8
 
Вместо того чтобы ехать домой и сразу садиться на телефон, я решил сделать небольшой крюк и закрыть еще один важный вопрос.
В своей прошлой жизни я давно и намертво избавился от пагубной студенческой привычки откладывать проблемы на последний день. Если косяк с посещаемостью начал маячить на горизонте, решать его нужно еще до того, как в деканате начнут составлять списки на отчисление. Мне позарез нужен был академический отпуск. Законный, повод исчезнуть из института на год, чтобы спокойно сколотить стартовый капитал. А там — поглядим.
От остановки до клиники я бодро пробежался по морозцу. В регистратуре за стеклянным окошком сидела необъятная тетка в белом халате, поверх которого была накинута пуховая шаль.
— Добрый день! К терапевту, юрфак, — коротко сказал я, протягивая в окошко студенческий.
Тетка нехотя шлепнула передо мной тонкую карточку.
— Двадцать второй кабинет. В порядке живой очереди.
Я морально приготовился потерять пару часов, сидя на продавленной деревянной банкетке среди кашляющих и чихающих собратьев по альма-матер. Но, видимо, фортуна сегодня окончательно решила взять надо мной шефство. Коридор перед двадцать вторым кабинетом был девственно пуст. Студенты предпочитали болеть дома.
Я коротко стукнул костяшками в дверь и, не дожидаясь ответа, шагнул внутрь. В кабинете было светло и пахло недавним кварцеванием. За столом сидел старенький, абсолютно седой, но на удивление бодрый и подтянутый врач в безупречно накрахмаленном халате. В углу, за отдельным маленьким столиком, склонив голову над стопкой медкарт, тихо шуршала ручкой молоденькая медсестра.
— Проходите, молодой человек, присаживайтесь, — доктор оторвал взгляд от бумаг и поверх очков посмотрел на меня. — Слушаю вас. На что жалуемся?
Я сел на стул для пациентов и вздохнул, напуская на себя утомленный вид:
— На общее недомогание, доктор. Слабость, голова кружится, спать постоянно хочется. Давит как-то… в груди.
Старик укоризненно покачал головой, снимая очки.
— Ох, что за молодежь пошла… Что ни студент, то одно сплошное недомогание! Хлипкие все стали, бледные. В наше время мы по ночам мешки таскали на подработках, а утром на лекции шли, и никакой слабости не ведали! Раздевайтесь до пояса. Посмотрим на ваше недомогание.
Я послушно стянул помятый вельветовый пиджак и свитер. Доктор подошел с фонендоскопом. Металл холодом обжег кожу на спине.
— Дышите. Глубже. Не дышите… Так, теперь дышите нормально.
Он простучал мне спину, послушал грудную клетку. Затем усадил обратно на стул, достал молоточек и методично пробил им по коленям, проверяя рефлексы. Посветил в глаза фонариком. Заставил открыть рот и прижал язык металлическим шпателем.
Закончив экзекуцию, эскулап вернулся за свой стол и вынес вердикт:
— Одевайтесь. Ну что я могу вам сказать, молодой человек? Клинически вы абсолютно здоровы. Сердце как мотор, легкие чистые, рефлексы в норме. А вот мышечный корсет у вас, батенька, ни к черту. Чахленький. Питаетесь, небось, одними макаронами да жареной картошкой? Витаминов не хватает, свежего воздуха. И мясца. Вам бы физкультуркой заняться, на турник по утрам выходить, а не по поликлиникам с выдуманным недомоганием бегать.
Я не торопясь оделся. Что ж, спектакль окончен, пора переходить к сути дела. Я придвинул стул поближе к столу доктора, наклонился вперед и, полностью сбросив маску унылого студента, посмотрел ему прямо в глаза.
— Вы абсолютно правы, доктор. Здоров как бык. Но мне позарез нужен академический отпуск. На год. По состоянию… эмоционального здоровья.
Доктор замер, рука с ручкой зависла над моей пустой карточкой. Я сунул руку во внутренний карман куртки, достал несколько купюр и аккуратно положил их на край стола, придвинув к врачу.
— Мне нужно заключение ВВК. Диагноз напишите любой, на ваше усмотрение. А это — компенсация за ваши усилия и потраченное время.
В кабинете повисла звенящая тишина. Медсестра в углу вдруг перестала писать. Я боковым зрением заметил, как она напряглась. Но так и не повернулась.
Лицо старого врача начало стремительно наливаться краской. От шеи до самых корней седых волос. В его глазах вспыхнула такая искренняя ярость, что мне на секунду даже стало не по себе.
— Да как вы смеете⁈ — голос старика дрогнул, а потом сорвался на негодующий крик. Он вскочил из-за стола. — Вон отсюда! Заберите свои бумажки! Я своей совестью не торгую!
На моем лице не дрогнул ни один мускул. Я просто молча собрал купюры со стола и убрал их обратно в карман. Злиться на него не было никакого смысла. В девяносто втором году еще оставались такие вот динозавры с принципами, до которых еще не дошло, что старая страна исчезла, а в новой их совесть не стоит и ломаного гроша.
  
Я медленно встал, закинул пиджак на плечо и посмотрел на раскрасневшегося эскулапа.
— А мне ваша совесть и не нужна, доктор, — холодно и спокойно произнес я, направляясь к выходу. — Мне справка требуется. Будьте здоровы.
Я толкнул дверь и вышел в пропахший хлоркой коридор. Осечка вышла знатная, конечно. Но отступать я не собирался. Надо было думать, как заходить на комиссию с другой стороны.