Мой грязный эксклюзив (СИ)

— Снова здорово. Ты когда-нибудь устанешь напоминать, сколько мне лет? Мой возраст — это не аргумент, Игорь. Это просто цифра.
— Соню в это не вплетай. Она взрослая, умная девочка и всё прекрасно понимает. А вот ты никак не поймешь главного. Наша семья рухнула не сейчас. Она рухнула много лет назад.
Повисла тяжелая пауза. Слышно было только его прерывистое, злое дыхание в трубке.
  
— Значит так, — процедил он с неприкрытой угрозой. — Я собираю вещи. Если ты думаешь, что я буду сидеть и ждать, пока ты накувыркаешься со своим малолеткой и приползешь обратно, то ты ошибаешься. Я тебя не прощу, Карина.
Я нервно усмехнулась, чувствуя, как остатки терпения испаряются.
— Боже, не простит он. А напомни-ка, когда это я к тебе приползала?
— Шлюха, — выплюнул он с такой яростью, словно я только что уничтожила всю его жизнь.
Короткие гудки ударили по ушам. Я медленно опустила телефон, глядя в темный экран. Внутри всё дрожало от злости и адреналина.
— Значит, ты всё-таки сошлась с ним, — раздался сзади ровный, пугающе холодный голос.
Я резко обернулась.
Виктор стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди. В полумраке коридора его лицо казалось высеченным из камня. Ни следа от того нежного, расслабленного парня, который целовал меня недавно…
— Только ты не начинай. Ни с кем я не сходилась.
— Ну, судя по разговору, Игорь думает по-другому.
Я сделала шаг к нему, вглядываясь в напряженные черты его лица.
— Что с лицом, Баженов? Тебе неприятно?
— Да, — глухо процедил он сквозь зубы. Желваки на его скулах ходили ходуном.
Это короткое, злое «да» взбесило меня окончательно. Я подошла почти вплотную, задрав подбородок. — А чем же ты занимался этот год? Венец целомудрия блюл? — я саркастично выгнула бровь, зная, что бью по больному, но остановиться уже не могла. — Я, по-твоему, должна была весь этот год сидеть у окна и преданно ждать твоего возвращения? Да кем вы себя возомнили вообще, вы все⁈
Виктор напрягся, его взгляд стал жестким, колючим.
— А других вариантов у тебя не было, кроме него? Обязательно было ложиться под бывшего?
— Кто был рядом, с тем и трахалась, понятно⁈
Виктор усмехнулся. Коротко, сухо и как-то совершенно безжизненно.
— Понял. Не дурак, — он медленно отстранился от стены, выпрямляясь во весь свой внушительный рост. Его лицо превратилось в идеальную, непроницаемую маску. — А чего ты так злишься-то? Жалеешь, что мужу изменила? С малолеткой? Со стриптизером?
Я замерла, чувствуя, как от его слов веет арктическим холодом. Вся моя агрессия вдруг куда-то испарилась, оставив лишь растерянность.
— Что ты несешь? — мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть ему прямо в глаза.
— Я тебя не держу, Карин. Собирайся и возвращайся. Уверен, никуда твой мудо-муж не денется. Простит как миленький.
— Снова сбегаешь?
Он замер.
— А ты со мной тут останешься? В Москве? Потому что я никуда не поеду, Карин. Моя семья тут, моя работа, моя жизнь — здесь. Ты готова всё бросить?
Повисла тишина.
Я молчала, и мне казалось, что эта пауза длится целую вечность.
Что я могла сказать? У меня там, в родном городе, мама. Дом. Работа. Вся моя налаженная, хоть и помятая, жизнь.
Я не могла в одну секунду, пообещать ему бросить всё.
— Так я и думал, — Виктор криво усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что мне стало физически больно дышать. — Ты всегда будешь возвращаться туда. Всегда будешь возвращаться к нему.
— Это не так…
— Он прав. Тебе не нужен я, со всеми моими тараканами и загонами. Тебе нужна спокойная и стабильная жизнь. То, чего я дать не могу по определению. Пока меня от тебя кроет — я с тобой и готов горы сворачивать. Но когда-нибудь это закончится, и я уйду. Всегда уходил.
Он провел рукой по спутанным волосам.
— Так что, Карин… прости, что снова втянул тебя в это. Видимо, я просто эгоист, — он снова усмехнулся, глядя куда-то сквозь меня. — Почему-то подумал, что с тобой может быть по-другому.
— А не может?
Он поджал губы, посмотрел на меня и медленно, отрицательно покачал головой.
— Послушав ваш разговор… понимаю, что нет.
Он сделал глубокий вдох, его грудная клетка резко поднялась и опустилась.
— Я знаю, что год — это много, Карин. У тебя была своя жизнь. И знаешь… я бы всё понял. Я бы даже принял, если бы ты замуж вышла. Если бы сошлась с нормальным, достойным человеком, который бы тебя ценил. Который любил бы тебя так, как ты этого заслуживаешь, но с Игорем? С тем, кто вытирает об тебя ноги? С тем, кто пользуется только тобой, когда ему удобно, и ни капли не уважает? Ты снова пустила в свою постель человека, который тебя уничтожал. И вот этого я понять не могу.
  
Глава 37
 
— Этого не может быть, — шепчу, не отрывая остекленевшего взгляда от двух ярких, четких полосок на пластиковом тесте. — Не может…
— Ну что там? — нетерпеливо кричит Рита по ту сторону хлипкой двери.
Я молчу.
В горле встает жесткий, колючий ком, перекрывая кислород.
Дышать становится физически трудно, грудную клетку словно сдавило стальным обручем.
Этого просто не может быть.
— Мам? — теперь к Рите присоединяется голос моей дочери.
Я сижу на опущенной крышке унитаза в служебном туалете своего же фитнес-клуба и чувствую, как реальность крошится на мелкие осколки.
Последний месяц, с того самого момента, как я вернулась из Москвы, был похож на затяжной прыжок без парашюта. А последние пару недель превратились в настоящий физический ад.
Мне постоянно, фоново было нехорошо.
Я, тренер с многолетним стажем, не могла нормально заниматься. На середине базовой тренировки меня бросало в пот, сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами плыли черные мушки.
Я перестала нормально спать.
Я перестала есть — от одного вида любимого кофе или даже запаха свежих овощей к горлу подкатывал тошнотворный ком.
Настроение было настолько паршивым, что я срывалась на клиентах, а потом закрывалась в кабинете и ревела от вселенской апатии.
Месячные пропали.
Сначала я списала это на стресс от разрыва с Виктором и тяжелую поездку. Потом, когда задержка стала пугающей, мой рациональный мозг выдал единственно верное, как мне казалось, объяснение: климакс.
Да, рано. Но ведь всякое бывает? Стресс, экология, гормональный сбой… Я уже на полном серьезе гуглила симптомы ранней менопаузы, читала про приливы и собиралась записаться к врачу за рецептом на поддерживающую терапию.
А сегодня моя бдительная дочь и неугомонная Ритка устроили мне настоящую облаву. Я в очередной раз позеленела, когда Рита зашла в тренерскую со своим любимым латте, и побежала к раковине.
Они зажали меня в углу.
Сонька с лицом непреклонного инквизитора достала из сумки коробочку с тестом, а Рита, проигнорировав мои слабые аргументы про «девочки, вы с ума сошли, у меня просто ранний климакс», буквально силком затолкали меня в туалет.
«Пока не пописаешь на эту палочку, мы тебя не выпустим!» — припечатала Рита через дверь.
И вот результат.
Я опускаю глаза. Две полоски.
Я беременна.
Господи.
— Мама? — Соня уже тревожно дергает ручку двери. — Выходи давай! Ты чего там застряла? Тебе плохо?
— Карин, не беси! — вторит ей Рита, барабаня по пластику. — Я сейчас дверь выломаю!
Я зажмуриваюсь до цветных кругов перед глазами. Дрожащими руками кладу тест на край раковины, словно он раскаленный.
Встаю, опираясь ладонями о холодный кафель стены, и смотрю на свое бледное, перепуганное отражение в зеркале.
  
Что мне теперь делать?
Открываю.
— Ну что там? — тут же спрашивает дочь, протискиваясь мимо меня в тесную кабинку.
Она хватает с края раковины пластиковую полоску. В воздухе повисает звенящая секунда тишины. У Сони медленно округляются глаза, а затем лицо расплывается в совершенно дурацкой, потрясенной и одновременно счастливой улыбке.