Мой грязный эксклюзив (СИ)
Только оказавшись на улице, в сером утреннем тумане, я смогла сделать нормальный вдох.
В такси меня знобило.
Я смотрела в окно на пустые воскресные улицы, обхватив себя руками, и мечтала только об одном: забраться в душ, включить воду на максимум и тереть кожу мочалкой. Смыть с себя эту ночь. Смыть этот стыд.
Расплатившись, я толкнула дверцу и вышла на зябкий утренний воздух. Сделала шаг, подняла глаза и замерла, словно налетев на невидимую стену.
Прямо напротив моего дома был припаркован знакомый черный автомобиль.
А у капота, скрестив руки на груди и небрежно прислонившись к холодному металлу, стоял Баженов.
Глава 24
Я заставила свои ноги двигаться. Просто пройти мимо. Держать спину прямо, даже если мир перед глазами опасно кренится в сторону.
— Где была?
Остановилась, сжав зубы.
Медленно повернулась, чувствуя, как внутри вскипает злость.
— Баженов, а с какого перепугу я должна перед тобой отчитываться? Я свободная женщина, что хочу, то и…
— Да мне по барабану, — сухо оборвал он, даже не сменив позы. — Трубку чего не брала?
— Не хотела.
Виктор усмехнулся. Опустил тяжелый взгляд на свои кроссовки, словно обдумывая что-то, а затем снова поднял его на меня.
— Зачем, Карина?
Я молчала. Воздух застрял в легких. «Дура потому что».
— Ты ведь не такая. Зачем?
И тут меня прорвало. Нервное напряжение, похмелье, стыд — всё это вылилось в истеричный смешок.
— Не такая? — рассмеялась, разводя руками. — А какая, Баженов? Ты же меня вообще не знаешь! Что я люблю, что мне нравится, что бесит и из-за чего я могу злиться. Ты ничего не знаешь!
Он смотрел на меня не моргая.
— Любишь дочь. Нравится спорт. Бесит твой муж, а злишься ты на меня. Всё просто, Карин. — Он сделал короткую паузу и вдруг пригвоздил: — Понравилось?
— Что?
— Тройничок понравился?
Земля ушла из-под ног.
— Откуда ты…
Виктор хмыкнул, качнув головой с таким откровенным разочарованием, что меня замутило.
— Все вы бабы одинаковые. Как напиваетесь, так сразу начинаете написывать. С возрастом ничего не меняется, будь тебе восемнадцать или тридцать восемь.
Меня бросило в жар.
Дрожащими руками я вцепилась в сумочку, судорожно расстегивая молнию, и вытащила телефон. Экран загорелся. Два пропущенных от Сони. Десять от Баженова.
Я открыла мессенджер.
Сердце остановилось. На экране светилось мутное, смазанное фото.
Я, с растрепанными волосами и пьяной улыбкой, зажатая между Максом и тем вторым, светловолосым парнем. И моя собственная подпись под фотографией, отправленная Баженову в три часа ночи: «Будешь четвертым?»
Кошмар. Блядский кошмар.
Меня затрясло.
Я заблокировала экран, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь.
— Ты зачем приехал, Виктор? Морали мне читать? Рассказывать, какая я падшая женщина? Да не нужно и сама это прекрасно знаю.
— Паршиво?
— Уезжай Вить, просто свали, пожалуйста. Видеть никого не хочу.
Он оттолкнулся от капота.
— Да с радостью. Дочь только забери.
— Что?
Виктор молча подошел к задней двери своего ауди и распахнул ее. Я сделала шаг вперед, заглянула в салон и замерла.
На заднем сиденье, свернувшись калачиком на кожаной обивке, лежала Соня.
— Какого черта?
— Если бы, блять, ее папаша или ты трубку взяли, — процедил Баженов сквозь зубы, — мне бы не пришлось твою дочь вытаскивать пьяную с какой-то вписки и торчать тут четыре часа, ожидая, пока мать нагуляется.
— Соня… — я бросилась к машине, протягивая трясущиеся руки к дочери. — Сонечка…
Она слабо застонала.
— Отойди, — резко бросил Виктор. Он мягко, но непреклонно отодвинул меня плечом, склонился над салоном и легко, бережно подхватил Соню на руки.
«Соне нужна стабильность, а не мать, которая прыгает по койкам».
— Ключи доставай. Веди, — скомандовал Баженов, захлопывая дверь машины ногой.
Я послушно поплелась к калитке, чувствуя себя так, словно меня пропустили через мясорубку. Трясущимися руками провернула ключ в замке входной двери. Молча кивнула в сторону лестницы. Мы поднялись на второй этаж, и он аккуратно опустил Соню на ее кровать, не забыв снять с нее кроссовки и накрыть пледом.
Я стояла в дверях, не смея подойти ближе. Чувство вины душило так сильно, что не хватало воздуха.
Виктор выпрямился, окинул спящую девочку взглядом и молча вышел в коридор.
Я сделала первый шаг на ступеньку, и вдруг перед глазами всё поплыло. Ноги стали ватными, мир резко накренился, и я полетела бы вниз, пересчитывая ребрами жесткое дерево, если бы не крепкая рука, железной хваткой вцепившаяся в мою талию.
Баженов рывком притянул меня к себе, прижимая спиной к своей груди.
— Плохо? — его низкий голос прозвучал прямо над моим ухом.
Я судорожно вцепилась в перила, пытаясь восстановить равновесие и отстраниться.
— Просто уезжай.
Но вместо того чтобы отпустить, он перехватил мое запястье. Его пальцы уверенно легли на тонкую кожу.
— Сердце-то как бьется.
Меня словно током прошило. Я резко вырвала руку.
— Уходи!
Не дожидаясь ответа, я на деревянных ногах спустилась на первый этаж и побрела на кухню. Мне жизненно необходимо было глотнуть воды, иначе горло просто разорвет от сухости. Дрожащими руками схватила стакан, налила воду из графина, расплескав половину по столешнице, и выпила все залпом.
Сзади раздались тихие шаги. Он не ушел.
— Сколько ты выпила?
— Не помню, ясно⁈ Я вообще ничего не помню! Как поехала, что делала, и откуда появился этот второй — ничего не помню! Доволен⁈
Из глаз брызнули слезы.
— Будь я трезвая… а я была… почти! Я бы никогда к нему не поехала. Я не собиралась! Я просто хотела… не знаю… пофлиртовать, поговорить! Все!
Колени окончательно подогнулись. Я просто сползла по гладкому фасаду кухонного гарнитура вниз, прямо на холодную плитку. Подтянула ноги к груди, обхватила их дрожащими руками и уткнулась лбом в колени.
Сил больше не было.
Ни на фальшивую гордость, ни на то, чтобы строить из себя сильную женщину перед Баженовым.
Мне было тошно от самой себя.
В кухне повисла тяжелая тишина, нарушаемая только моим судорожным, сбитым дыханием. А затем раздались шаги. Виктор подошел ближе и опустился на корточки прямо передо мной.
— Знаешь, я считаю так: если чего-то не помнишь, значит, этого не было.
Я глухо всхлипнула в колени.
— Да пиздец…
Он тихо рассмеялся.
— Точно. Давай, Карин. Помогу тебе душ принять. И уложу в постель. Вижу, хреново же.
Я шмыгнула носом, не в силах сдвинуться с места. Пальцы Баженова слегка сжали мое плечо, и от этого простого жеста защиты внутри что-то окончательно надломилось.
— Вить… прости меня.
— За что?
«За то, что изменила тебе», — истерично мелькнуло в голове. Глупая, иррациональная мысль, ведь мы друг другу никто, но внутри всё сжалось, до физической боли.
— За то, что трубку не взяла. За то, что пришлось ждать меня на улице все это время… И спасибо. Огромное спасибо, что забрал Соню. Если бы с ней что-то случилось…
— Да с кем не бывает, забей, — Баженов отмахнулся с такой легкостью, словно это вообще не стоило обсуждения.
Он перехватил меня за предплечья и потянул вверх. Я неуклюже поднялась, опираясь на него.
Баженов придержал меня за талию, не давая упасть, и вдруг уголок его губ пополз вверх.
— А вообще, жаль, что ты ничего не помнишь, — протянул он с откровенной усмешкой. — Уверен, ты круто провела время. Тройничок — это незабываемо.
Я вскинула голову, чувствуя, как щеки обжигает новая волна жгучего стыда.
— Издеваешься?
Виктор невозмутимо пожал плечами, глядя на меня сверху вниз своими темными глазами.
— На трезвую голову. Я бы тебе и сам предложил как-нибудь попробовать. Только… в формате ЖМЖ.