Мой грязный эксклюзив (СИ)

Люди вокруг инстинктивно расступались.
Я повернула голову и замерла.
Прямо по залу, игнорируя правила и возмущенные взгляды дежурного тренера, шел Баженов.
Его тяжелый взгляд сканировал пространство, пока не наткнулся на меня.
Витя остановился.
Челюсти сжаты, в глазах — темное, не предвещающее ничего хорошего раздражение. Он не стал звать меня или махать рукой. Просто кивнул в сторону выхода, всем своим видом показывая: «Что есть разговор».
  
Ну чтож, поговорим.
  
Глава 23
 
В субботу мы с Ритой снова оказались в клубе.
Грохотала музыка, по залу скользили лучи неона, а в воздухе витал привычный запах дорогого парфюма, алкоголя и разгоряченных тел.
Мы стояли у столика с коктейлями, когда Рита, перекрикивая басы, пихнула меня локтем в бок:
— Твой сегодня танцует?
Я пожала плечами, делая вид, что мне абсолютно всё равно, и отпила через трубочку.
— Не знаю. Мы два дня не разговариваем.
Рита вытаращила на меня свои идеально накрашенные глаза:
— Расстались⁈
— Рит, мы и не встречались, чтобы расставаться, — я поморщилась. — Нельзя закончить то, чего не было.
— Ой, да брось, это всё формальности! По факту же вы были вместе.
— Относительно, — хмыкнула я. — Мы были вместе ровно в те моменты, когда занимались сексом. А потом расходились по своим жизням.
Внутри больно кольнуло.
— Ты такая черствая, Карин, — Рита покачала головой, глядя на меня с укором. — Я же видела, как он на тебя смотрел.
— Дорогая, он так смотрит на всех, у кого есть вагина и хоть немного смазливая мордашка. Это его работа и стиль жизни.
Рита вдруг нахмурилась, переваривая мои слова, и ее губы обиженно надулись.
— То есть, по-твоему, я страшная?
— Что? — я поперхнулась коктейлем. — При чем тут это?
— Ну, на меня он не смотрел! И не предлагал секса. Ни намека. А я бы была не против, между прочим! Мужик-то огонь.
— Рита!
— А что? — она невинно захлопала ресницами.
Я только закатила глаза, решив не развивать эту тему.
На сцене сменялись парни: один в образе полицейского (пошло), другой — пожарного (безвкусица), третий выдавал сложную акробатику на пилоне (интересно).
Мы смеялись, оценивали фигуры, Рита пару раз даже сунула купюры в резинку чьих-то трусов.
Было весело, легко, и я почти убедила себя, что всё отлично.
Почти.
Если бы не постоянная, тупая боль под ребрами.
А потом из динамиков раздались первые биты того самого трека.
Зал взорвался визгом.
Женщины вокруг нас оживились, подаваясь ближе к сцене. Я знала этот выход наизусть. Сейчас появится Баженов, с его невыносимой, давящей харизмой, и начнет сводить с ума этот зал.
Только я смотреть на это не собиралась.
Хватит с меня Баженова и его шоу.
Я круто развернулась спиной к сцене, протиснулась сквозь толпу восторженно визжащих женщин и направилась к бару, который на время выступления главной звезды клуба заметно опустел.
— Текилу. Двойную, — попросила бармена, забираясь на высокий стул.
За спиной ревела толпа — Витя явно вышел на сцену и начал творить свою обычную порочную магию. Я сосредоточенно смотрела, как бармен наливает прозрачную жидкость в шот, и твердо дала себе слово даже не оборачиваться.
— Скучаешь? — раздался над ухом бархатистый мужской голос.
Я повернула голову.
Рядом сидел парень — высокий, с идеальной укладкой темных волос и в расстегнутой на три пуговицы шелковой рубашке.
Я присмотрелась и узнала его: он выступал минут двадцать назад. Тот самый танцор, который выдавал сумасшедшую акробатику и сорвал свою порцию оваций.
— Скорее, прячусь от безумия, — я кивнула через плечо в сторону гудящего танцпола. — А ты сбежал от поклонниц?
Он усмехнулся, блеснув ровными белыми зубами. Вблизи он оказался еще симпатичнее, чем на сцене: проницательные карие глаза, четко очерченные скулы и очень расслабленная, уверенная манера держаться.
— Можно и так сказать. Решил сделать перерыв и увидел потрясающе красивую девушку, которая почему-то игнорирует наше главное шоу. Я Макс, кстати.
— За девушку, спасибо. Карина, — я чуть улыбнулась, забирая свою текилу.
Внимание Макса было приятным. Оно обволакивало, не давило и, что самое главное, отлично отвлекало от мыслей о том, что происходит сейчас на сцене.
— Очень приятно, Карина, — Макс заказал себе виски со льдом и повернулся ко мне всем корпусом, опираясь локтем о барную стойку. — И часто ты приходишь в такие места, чтобы сидеть у бара с таким независимым видом?
— Только по особым поводам. Сегодня, например, как раз отмечаю независимость.
— Ого. Звучит интригующе. И от кого же мы независимы? От начальника, от парня или от здравого смысла?
— От мужского эгоизма, — парировала я, слизывая соль с запястья и опрокидывая шот текилы. Горячая волна тут же прокатилась по пищеводу.
Макс рассмеялся, отпивая свой виски.
— Знаешь, я готов компенсировать тебе весь ущерб от чужого эгоизма. У меня сегодня выступлений больше нет, смена закончилась. Можем начать с еще одного коктейля, а там… как пойдет.
Его взгляд медленно, со знанием дела скользнул по моим губам, затем спустился в вырез топа и снова вернулся к глазам. В этом взгляде не было тяжести Баженова или его давящего собственничества. Это был легкий, откровенный флирт. Игра, в которую мне вдруг отчаянно захотелось сыграть.
— Заманчивое предложение, Макс, — я подперла щеку рукой, глядя на него из-под ресниц. — И как ты планируешь компенсировать? Устроишь мне индивидуальный приват?
— Зачем же ограничиваться танцем? — он наклонился еще ближе. — Я умею быть гибким не только на сцене, Карина.
— Да что ты говоришь…
* * *
Резкий свет резанул по глазам так, словно мне в лицо плеснули кислотой.
Я со стоном зажмурилась. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а тело казалось чужим, тяжелым и липким. В нос ударил незнакомый запах — смесь мужского парфюма, перегара и сигаретного дыма.
С трудом разлепив веки, я уставилась в чужой серый потолок.
Слева раздался мерный, тяжелый вздох.
Я медленно, стараясь не делать резких движений, повернула голову. На смятых простынях, раскинув руки и уткнувшись лицом в подушку, спал Макс. Одеяло сползло, обнажив его татуированную спину.
Сглотнула вязкую слюну и попыталась осторожно отодвинуться на край кровати, но неожиданно наткнулась бедром на что-то горячее. Точнее, на кого-то.
Сердце пропустило удар, рухнув куда-то в желудок.
Я скосила глаза вправо. С другой стороны от меня спал еще один парень. Светловолосый, молодой, с кольцом в губе. Я даже не помнила его имени. Не помнила, откуда он взялся, на каком этапе ночи присоединился к нам и как мы вообще оказались в этой кровати втроем.
Пиздец оторвалась.
Горло сдавило подкатившей тошнотой.
Я закрыла лицо руками, и в этой темноте под ладонями тут же всплыло холодное, презрительное лицо Игоря. Его голос зазвучал в голове так отчетливо, словно бывший муж стоял прямо сейчас над этой кроватью:
«Соне нужна стабильность, а не мать, которая прыгает по чужим койкам».
Меня передернуло.
Какая же я дура.
Жалкая, слабая идиотка. Решила доказать что-то Баженову? Поиграть в независимую стерву? А в итоге опустилась на самое дно, вызвав у самой себя лишь приступ глухого, удушающего омерзения.
Я ненавидела себя в эту секунду. Ненавидела каждую клетку своего тела, которое сейчас хранило следы чужих, случайных прикосновений.
Стараясь даже не дышать, я буквально сползла с кровати. На полу вперемешку валялась одежда.
  
Меня трясло.
Дрожащими руками я выцепила из этой кучи свое белье, натянула джинсы, путаясь в штанинах, влезла в топ. Не стала ни умываться, ни искать зеркало. Подхватила с тумбочки сумку и, как воровка, на цыпочках выскользнула из спальни, а затем и из квартиры.