"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Пошли, покажу, — мотнул ему головой насмешливо, — корзину только не забудь.
Мы вышли на кольцевой, он же барьерный, риф, для чего пришлось пересечь «лягушатник». С восточной стороны окружавший лагуну риф не представлял собой пешеходную дорожку, как с западной, скорее только обозначая границу лагуны «пунктиром» торчащих из воды островков.
Здесь я и гарпунил рыбу в прошлый раз.
— Смотри, — показал я Каналоа на шныряющих в воде довольно крупных рыбин. — Только сильно не маячь, и без резких движений, — предупредил помощника. — Старайся держаться подальше от края. Хоть они здесь и не пуганные, но всё равно, заметят — и шуганут на глубину. Ищи их потом.
— А у тебя есть сеть? — негромко, видимо прочувствовав ответственность момента, спросил Каналоа.
— Зачем?
— Так ведь рыбу сетью ловят! Ты же теперь в касте сетей!
Я, хоть и был возбуждён в предвкушении охоты, всё ж отпрянул, обернулся к стоящему за моим плечом парню. Посмотрел внимательно в глаза.
— Ты уверен?
Ответа дожидаться не стал. Просто прижал палец к губам, во всем понятном жесте.
Взял один из гарпунов — теперь их вместе с корзиной тащил Каналоа. Аккуратно, на напружиненных ногах выглянул из-за верхушки островка.
Как раз сейчас у берега крутилась небольшая стайка — шесть-семь довольно крупных спинок, на глубине не больше метра. То, что надо!
Правой рукой взялся за конец длинного гарпуна и отвёл его назад-вверх. Левой просто придерживал около груди, направляя острие. Не торопясь, буквально по миллиметру нацелил…
Почти трёхметровый гарпун позволил подвести острие чуть ли не вплотную, оставалось только подождать, пока одна из рыбин сама не подойдёт в выбранную точку.
Удар!
И тут же потянул гарпун назад, быстро, но не резко. Флажка-стопора на конце, конечно, никакого — делать тут его не из чего. А зубья, обращённые назад, недостаточная гарантия того, что добыча не соскользнёт.
Но у меня получилось! Я вытянул из воды и вновь прижал, но уже к верхушке рифа трепыхающуюся, довольно крупную — килограмма на два с половиной ‑рыбёху.
— Забирай! — скомандовал помощнику. А когда тот слегка трясущимися руками снял с гарпуна добычу, добавил. — Ну что? Видишь? И как, по-твоему, нужны мне сети?
Каналоа показал себя молодцом. В том плане, что сначала позаботился, чтоб загарпуненная рыба оправилась именно в корзину, а не в воду. И только потом поднял на меня совершенно круглые от удивления глаза. «А что, так можно было?!» ‑ говорил весь его вид.
Я не удержался. Откинувшись телом и задрав голову к небу расхохотался так, что слёзы выступили на глазах.
— Ты себя видел? — проржавшись, но ещё нет-нет да сотрясаясь в приступах смеха, спросил парня. — У тебя такая дурацкая рожа!
Каналоа словно не слышал.
— Ты копьём убил рыбу? — спросил он с не верящим взглядом. — Но рыбу ловят сетями! Копьё, чтоб убивать врагов!
Ну а чего я удивляюсь? Подумал отрешённо. Первобытное сознание, так сказать: «дологическое», и как следствие — не способность создавать новые ассоциативные связи [52]. У местных всё просто: вот копье, оно чтоб убивать других людей. А это — рыба. Чтоб её поймать нужна сеть… И скрестить эти два понятия — уже за гранью умственных способностей. С другой стороны, в лагуне рыба у поверхности близко к берегу не подходит, неоткуда даже мысли зародиться.
— Да-а-а, братан, — протянул я, всё ещё утирая весёлые слёзы, и покачал головой, — ещё много тебе предстоит, открытий чудных. Ещё много шаблонов разлетятся вдребезги, пока я из тебя человека сделаю…
* * *С добычей — в корзине лежал пяток рыбин, добытых часа за два ‑ я отправил Каналоа на пляж, дав задание выпотрошить и промыть. Жаль соль ещё не выпарилась, да специй я тут пока никаких не разведал.
А сам отправился проверять свои каучуковые «плантации»…
Да-а-а-а… Я разочарованно покрутил в руках небольшой комок… чего-то. Не резина, точно. И даже не каучук — сырой каучук я в руках держал. Белый комок больше всего походил на… даже не знаю, ассоциация почему-то возникла со свернувшейся пенкой на молоке. В пальцах мнётся… Упругий… Потянул — тянется, отпустил — сжался…
Хм… И как из… ЭТОГО… сделать то, что мне нужно?
В кокосовых скорлупках, судя по следам на стенках, латекса набралось дай бог треть. И то, что набралось, сейчас свернулось, превратившись в мягкие, скользкие комочки.
Я почесал тыковку. За-са-да…
Зарубки, естественно, «латексоточить» перестали, подёрнувшись белой, резиновой на ощупь плёнкой.
Память что-то такое услужливо подкинула: да, точно, надрезы приходится подновлять постоянно. Я даже вспомнил вид гевеи на плантации — у неё ствол, с одной стороны, весь исполосован этими «шевронами» — V-образными зарубками. Кстати, сверху вниз… Хм, почему? Впрочем, мне какая разница? Если так делают профи, значит и мне надо. К чему изобретать велосипед?
Но делать новые надрезы не стал — надо пока с тем, что собралось разобраться.
Пока возвращался на пляжик, всё ломал голову: а дальше то что? Вообще-то, если честно, я ждал, что собранный латекс застыв и так превратиться в каучук. Дальше тот, по-хорошему, надо вулканизировать. И я даже теоретически знаю как. Но была надежда, что и не вулканизированный он подойдёт для моих целей. Теоретически, вулканизация позволяла резине не «раскисать» на жаре. А я на жаре её использовать и не собирался — под водой тут не жарко.
Но выходит, что не только вулканизация встала барьером меж мной и моей целью.
— Прости меня, — как только я появился на пляжике, Каналоа встал, и церемониально поклонился, — я опять плохо думал о тебе. Я думал, что ты тот, кто не чтит законы и традиции, а ты… Ты великий человек… или дух… Я не знаю, — задумался, потом выдал. — Наверно ты всё-таки дух, ибо ни один человек не додумается убивать рыбу копьём!
Наверно, я бы как-то по-другому отреагировал, если бы мой мозг не заполнила целиком «проблема каучука».
— Да… Забей, — отмахнулся я.
Правда потом заметил недоумение на лице бывшего воина, и, придав лицу более серьёзный вид, сказал:
— Я прощаю тебя, за твои мысли. Ты же не знал! — и всё ж не удержался, добавил на лицо и в голос суровости, сдвинул брови. — Но впредь, не смей думать про меня плохо… И замышлять недоброе.
Последнее добавил уже, как говориться «на всякий».
Каналоа аж распростёрся на песке у моих ног.
— Я клянусь тебе в этом, дух!
— Ладно, вставай, — махнул рукой я, — рыбу почистил? А, да, вижу. Короче, слушай задачу: на тебе костёр и ужин, ну а я… — на секунду задумался: по-хорошему надо провести вечернюю треньку, но что-то вымотался за сегодня. — А я пойду, поныряю.
Когда поверхность воды сомкнулась над ластами, и я вновь провалился в темно-синюю мглу, а в уши… даже не в уши — сквозь кожу головы стал вливаться «голос океана», заклинившие было мозги словно отпустило.
Уксус! Чёрт возьми! В латекс льют уксус! Или другую, подходящую кислоту. А после отжимают, ибо в таком виде в нём слишком много влаги. Вроде как, до шестидесяти процентов.
Ну ладно, уксуса у меня пока нет… Пока. Но я ведь знаю, где мне его взять? И можно, в конце концов, попробовать отжать свернувшийся латекс!
Я словно отмёрз. Или — скинул шоры. Восприятие словно открылось, развернуло передо мной бескрайнюю картину предвечернего океана, на который я стал смотреть немного другим взглядом.
Опустился до дефилирующих вдоль скалы каракатиц. Ближе, конечно, не подойти, но если… Я вытянул руку, словно прицелился. Да, отсюда, пожалуй, достану.
Глубина достигла полутора десятка метров, и я уже свободно падал, лишь подправляя направление изгибом тела или лёгким шевелением самых кончиков ласт. Каракатица, наконец-то, соизволила обратить на меня внимание, и, прикрывшись чернильным пятном, сквозанула вдоль скалы, а потом и вовсе забилась в какую-то щель.