"Фантастика 2025-4". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Выпьем, — подруга, подняла свой бокал, — за награждённую, ну, и за награду тоже, — и заливисто засмеялась, чуть не расплескав вино.
Мы послушно выпили. В горле изрядно пересохло, так что вино пришлось очень кстати.
— Помогите встать, — жалобно попросила демонесса, и, неуверенно опираясь на мою руку, которую я таки убрал с её груди, соскользнула с кушетки.
Она едва устояла на подгибающихся ногах, от падения её спасло то, что она полностью опёрлась на меня.
И я опять удивился. Она обняла нас обоих и крепко и с чувством расцеловала, сначала Ануэн, а потом и меня.
И по её щеке вдруг побежала одинокая слеза.
Её влажные чёрные глаза метались между моими глазами и глазами подруги.
— Спасибо вам, — прошептала она, а потом опустила взгляд и сказала, — с вами я на миг почувствовала, что я не одна, это так странно, это так здорово…
И растаяла в воздухе.
Я непонимающе посмотрел на Ануэн.
— Она одинока, — пояснила подруга, — она одинока уже целую вечность и впереди у неё ещё одна вечность, наполненная одиночеством. У каждого демона есть свой персональный ад. Своя вечная, никогда не отпускающая боль. И её ад — это её одиночество. А сейчас она ощутила намёк на то, что рядом кто-то всё-таки есть. И её неизменная боль хоть только на мгновение, но отступила, — подруга неуловимо смахнула с лица трагическую маску, сопровождавшую эти слова и чувственно промурлыкала:
— А теперь отнеси меня в кровать, — обвила мою шею руками, и, когда я подхватил её под коленки, выдохнула мне в ухо, — я хочу тебя…
Глава 12
После награждения. Козни Ордена
Предчувствия меня не обманули. Да, как и предполагалась, я не выспался.
После того, как Зайка, получившая заслуженную награду, оставила нас с Ануэн наедине, мы с подругой полностью отдались взаимному влечению, изрядно разогретому процедурой награждения демонессы.
Мы неистово любили друг друга, набрасывались друг на друга снова и снова, не чувствуя усталости.
Наши тела причудливо переплетались и перетекали из одной невообразимой позы в другую.
Мы, захлёбываясь, жадно пили пряный напиток любви и никак не могли напиться.
Наши крики и стоны многократно отражались от стен и, я подозреваю, не давали спать всем, кто имел несчастье жить недалеко от наших апартаментов…
— Милый, — раскрасневшееся личико подруги склонилось надо мной, — я весь вечер хотела тебя спросить, а что это, всё таки была, а-а-ах, — она непроизвольно прервалась из-за ощущений, вдруг нахлынувших на неё тугой волной, — за награда такая была, для демоницы-то нашей?
Я начал концентрироваться для того, чтобы сказать в ответ хоть что-нибудь. Очень сложно собраться с мыслями, когда полностью погружен в ожидание надвигающейся кульминации.
Дело в том, что оседлавшая меня подруга умудрилась задать вопрос, ни на секунду не замедляя бешеной скачки. И теперь она покусывала свои губы в предвкушении, а я чувствовал, что времени до феерического взрыва ощущений и эмоций остаётся всё меньше, и потому не стал вдаваться в излишние подробности:
— Сейчас ты это почувствуешь, милая, — прохрипел я, продолжая массировать податливую грудь девушки, — поверь, это ты ни с чем не спутаешь.
Я ещё успел поймать взгляд её бездонных голубых глаз, и меня накрыла волна острейшего финального наслаждения.
Меня выгнуло дугой, и с кончика моего копья, извергающего квинтэссенцию жизни в горячие глубины женского лона, сорвалась маленькая молния чистой астральной энергии.
Эта сила мгновенно проникла в даньтянь подруги, смешалась с её энергией и растеклась по всем энергетическим каналам её тела.
В мои уши вонзился её крик, в котором причудливо сплетались удивление тем, что так, вообще бывает, беспредельная радость бытия, острейшее наслаждение и всеобъемлющее счастье.
Всё её тело, каждое мышечное волоконце, содрогались в пароксизме страсти. Глаза её расширились и, мне показалось, из них ударили лучи бледно-голубого света.
А потом она обмякла, и обессиленно упала на меня.
Стоит, наверное сказать, что я не мог некоторое время шевельнуть ни ногой, ни рукой. Впрочем, и подруга пребывала точно в таком же состоянии.
Так мы лежали минут, наверное, пять, дыша с трудом, а может и дольше. Точно не скажу, потому, что я не помню, как заснул. Просто в какой-то момент с головой провалился в омут приятной истомы.
А разбудил меня затяжной поцелуй. Приятно. Постепенно осознал, что о мою грудь трутся два упругих полушария, рождая сладкое томление внизу живота.
Открыв глаза, я сразу же встретил смеющийся взгляд Ануэн.
— Доброе утро, мой герой, — сказала она, на секунду оторвавшись от моих губ.
Впрочем, решив, что словесный ответ ей не очень то и нужен, тут же требовательно впилась в мой рот снова.
Я решил, что нет смысла спорить, и начинать нудные рассказы про дела, козни недоброжелателей, и прочую хрень, а лучше плыть по течению и постараться урвать у жизни ещё чуть-чуть счастья.
Языки наши переплелись, руки мои пришли в движение. И откуда только силы появились, хе-хе, после вчерашнего-то.
— А ты знаешь, милая, — спросил я подругу, которая, устав от поцелуя, немного отстранилась, чтобы перевести дух, что из-за тебя мы опоздаем на завтрак и будем есть всё остывшее?
— Ай, — взвизгнула Ануэн, ощутив, что моя ладонь медленно переползает с нежной кожи внутренней поверхности её бедра туда, где её присутствие было наиболее остро ощутимо, — почему же мы, мм-м-м, — она вдруг сделала судорожный неглубокий вдох, — опоздаем? — и снова тихо ахнула.
— А потому, что ты ночную рубашку, как вечером сняла, так и не надела потом, — пояснил я, заглядывая во вдруг расширившиеся глаза подруги.
— О-о-ох, — вырвалось из её приоткрытого ротика. Глаза её подёрнулись пеленой неги и наслаждения, — что ты со мной делаешь? Завтрак пропустим же…
— Ничего не знаю, это ты во всём виновата, — я привлёк её к себе и начал целовать нежную кожу грациозной шеи…
Всё проходит. И нам таки пришлось отклеиваться друг от друга и идти в столовую. На завтрак мы успели всё-таки.
Другое дело, что пристальные взоры сидевших напротив нас Нуоты, Леобы, Сигини и Одальни вызывали некоторое неудобство…
На Ануэн они смотрели, преимущественно, с ярко выраженной завистью, а мне доставались оценивающие и, не побоюсь этих слов, восхищённые взгляды, но, с растворённым в них лёгким недоверием.
Кроме того, в глазах сидящих напротив девушек присутствовали и другие эмоции.
Например, в глазах Нуоты я прочёл твердое намерение выяснить, насколько её предположения, базирующееся на услышанных этой ночью криках и прочих звуках соответствуют реальности.
Похоже, что в будущем она станет знаменитой естествоиспытательницей. Только настоящий учёный стремится так решительно проверить свои гипотезы на практике.
Уважаю. И, конечно же, предоставлю ей возможность проверить правильность своих умозаключений, хе-хе.
Леоба, встретившись с моими глазами слегка порозовела и опустила взгляд в тарелку, стесняшка эдакая. Вот так, глядя на неё и не скажешь, что она — убийца экстра-класса.
Одальни тоже старательно прятала от меня глаза.
А вот её подруга, Сигини, смотрела на меня прямо, и бы сказал, совершенно недвусмысленно.
Взгляд её выражал железобетонную уверенность, что всё уже, собственно, решено.
Но мне, всё-таки, предоставляется свобода в выборе места и времени.
Я не удержался и подмигнул этой целеустремлённой девушке.
Матушка наблюдала за этой пантомимой настороженным взглядом.
Прочитав вожделение в девичьих глазах, осуждающе посмотрела в мою сторону и, вздохнув о непутёвом отпрыске, остающемся, несмотря ни на что, неисправимым бабником, перешла к завтраку.
Глядя на неё я наконец понял, насколько мне хочется есть. Зверски хочется есть.