О мече и серебре (ЛП)

Свет меняется с дымно-оранжевого факелов у ворот на фиолетовый, зеленый и розовый — разноцветные маркеры разных типов торговцев. Фиолетовый — для изысканных украшений и лучших шелков и атласа, зеленый — для травников и алхимиков, розовый — для торговцев едой. Синий — для кузнецов и оружейников, оранжевый — для продавцов книг и свитков, и ярко-красный — для товаров, которые были бы незаконны где-либо еще в Хеске, кроме Низберна.
  
Мы проезжаем под одним таким фонарем, и Лара шипит с таким отвращением, что я слышу ее изнутри бочки.
— Проходите, господа, дамы, желаете отведать плоти новейших импортов в Низберн? У нас есть все, что вы пожелаете, любая раса, любой цвет, любой возраст.
Я закрываю глаза, испытывая тошноту от звука слишком знакомого голоса.
Неужели все было напрасно, если он все еще здесь? Отчаяние пронизывает меня, и я прижимаю ладонь к внутренней стенке бочки, радуясь, что решила залезть в нее, потому что этот торговец сдал бы меня Аларику, как только увидел.
Гребанные торговцы живым товаром, и этот — худший из них.
Я хрущу шеей, потягиваясь насколько могу в тесном пространстве.
Может, мне стоит навсегда закрыть их лавочку… и стереть его с лица Хески навсегда.
Я скалю зубы, наслаждаясь этой мыслью.
Может, я совершу немного больше преступлений, чем планировала, пока я здесь.
Глава 32
МЕЧ
Шумно. Невыносимо. Слишком много запахов, слишком много людей, слишком много всего.
Низберн — это хаос, и неудивительно, что это столица города-государства Солы.
Я натягиваю темный капюшон своего плаща ниже на лицо, торговец плотью скалится на меня из-под красных светящихся огней своего борделя.
Только тот факт, что я не осмеливаюсь привлекать к нам внимание, удерживает меня от того, чтобы вытащить меч из-под плаща и проткнуть его насквозь.
Как Кири выдержала это место достаточно долго, чтобы обустроить здесь дом, выше моего понимания. Отвращение кривит мои губы, и я вздыхаю с облегчением, когда мы проходим мимо красных огней и выезжаем на более пустынную боковую улочку.
Несмотря на то, что вечер уже на исходе, вокруг много людей, кислый запах немытой кожи неуютно смешивается с ароматом дрожжевого хлеба и пряного мяса.
Дарио ведет, его телега медленно грохочет по булыжникам, газовые фонари освещают путь.
Морроу напряжен в седле, Лара кривится почти от всего, что видит, но Кейдия смотрит вокруг с открытым ртом, целительница явно ошеломлена.
Я не помню Низберн таким. Торговцы живым товаром открыто, их красные огни нахальны, пока они выкрикивают людей на продажу — раньше так не было.
Сола может быть богиней хаоса и лжи, но это слишком даже для нее.
Я провел годы в Коттлсайде, да, но скорость, с которой этот город погрузился в открытую порочность, намного превосходит все мои ожидания.
— Как давно торговцы плотью действуют открыто? — тихо спрашиваю я Дарио.
Он бросает взгляд искоса, склоняя голову, размышляя над вопросом. — Сколько я себя помню.
Я вздрагиваю, чувство вины захлестывает меня. Я должен был делать так много всего, столько исправлять, вместо того чтобы искать мести, а потом наказания.
Мое время в Коттлсайде — ничто по сравнению с тем, через что прошли жители Хески во время моих эгоистичных капризов.
Бочка, в которой прячется Кири, тихо стоит среди остального нелегального груза Дарио, и я отрываю взгляд от нее, от того места, где чувствую ее запах, даже сквозь вонь вина и отвратительного тонизирующего зелья, которое сварила для нее Кейдия.
Что я наделал, закрывая глаза на страдания людей, которых должен был направлять через эту жизнь и следующую, в угоду мести?
Я был дураком.
Качая головой, я откидываюсь в седле, злой на Солу за то, что она позволяет это в своем городе. Злой на людей за то, что они творят такие зверства друг против друга.
Но больше всего я зол на себя. Решимость выпрямляет мой позвоночник.
Я все исправлю.
Мы с Кири исправим.
Первый шаг — добыть Корону Солы, затем провести ритуал. У меня нет сомнений, что она возненавидит меня за то, что мы должны сделать, но это единственный способ.
Затем, и только затем, мы сможем обратить наше внимание на исправление изнашивающихся нитей судьбы вокруг нас.
— Вот мы и на месте, — объявляет Дарио, подъезжая к большому поместью у западной стены города. За стеной ветвистые деревья Леса Нивор тянут свои покрытые снегом ветви к небу, к звездам, нависшим над головой.
Несколько слуг выбегают из дома при нашем прибытии, провожая лошадей — и Грибка — в пристроенную конюшню.
Слуги начинают разгружать бочки, и я протискиваюсь между ними, хватая бочку Кири, не удосуживаясь дать им объяснения.
Раздается кашель, когда я поднимаю ее, и я тоже кашляю, чтобы прикрыть.
Проклятие Чаши прогрессирует быстрее, чем должно, как и зло, разъедающее Хеску.
Держа бочку на одном плече, я игнорирую озадаченные взгляды слуг, следуя за Дарио и остальными в его роскошный дом.
Свечи мерцают вдоль всех коридоров, больше слуг снуют по черно-белым шахматным полам.
— Ты хорошо устроился, — замечает Морроу, почесывая свою рыжую бороду. Комок грязи падает с его сапога позади него, и Дарио закрывает глаза.
— Я всего лишь скромный торговец, — наконец говорит Дарио. — Мне везло.
— Конечно, — говорит Лара, глядя на потолок, расписанный всевозможными легендарными существами. — Везло.
— Где ты нашел удачу? — спрашивает Кейдия певучим голосом. — Мы, дриады, часто находим ее в неожиданных местах.
Дарио моргает на нее.
— Что теперь? — спрашивает Морроу, глядя на меня.
— Вы найдете крыло с комнатами наверху по тем лестницам, — отвечает Дарио, прежде чем я успеваю что-то сказать. Что, честно говоря, меня устраивает. — Слуги приготовят вам ванны, и я настоятельно рекомендую вам предаться этому гигиеническому упражнению. — Он принюхивается.
— Сегодня вечером я пошлю весточку… нужным людям. Архитекторам, портным и так далее. Я встречу вас здесь утром, и мы начнем работу, необходимую, чтобы, э-э, избавить его от нужных предметов.
С этими словами он быстро уходит по другому освещенному свечами коридору, ливрейный слуга спешит за ним.
— Сюда, пожалуйста, — зовет полная женщина, ее щеки розовые, а нос пухлый. — Дорога была долгой, судя по всему. Мы поможем вам устроиться.
В бочке на моем плече Кири резко вдыхает, и желание сорвать крышку сейчас же и вытащить ее поглощает меня.
Я скрежещу зубами и несу ее, в бочке, вверх по лестнице.
Прятать ее сейчас — значит обезопасить ее.
Даже если меня убивает мысль о том, как ей там должно быть неудобно.
Глава 33
КИРИ
— Кажется, я никогда в жизни так не воняла, — стону я, лежа ничком на полу. Мои ноги все еще в бочке, руки и ноги покалывает, они полусонные.
— После канализации под Коттлсайдом ты воняла не лучше, — замечает Меч.
— Удивлена, что ты вообще мог учуять что-то, кроме себя, — бормочу я. — Честно говоря, удивлена, что ты вообще мог ходить.
Я отрываюсь от дорогого шелкового ковра, прищурившись на него.
Как он вообще мог ходить? Босиком по снегу, вверх по Горам Хиирек?
— Фейри сделаны из более прочного материала, чем люди, — отвечает Меч на мои незаданные вопросы слишком быстро.
Морроу оборачивается от того места, где закрывает шторы и проверяет замки.
— Люди вполне крепкие, — говорит он.
— Я бы отморозила пальцы, если бы попыталась сделать то, что сделал он, — говорю я ему, заставляя себя сесть прямее и массируя затекшие бедра.
  
— Значит, тебе повезло, что у тебя была обувь, даже если ты не удосужилась раздобыть ее для меня.
Ой. Я сверкаю на него глазами.
— Я не видела, чтобы ты сам выбрался из тюрьмы, неблагодарный ты.