О мече и серебре (ЛП)

Директ продолжает красться к нам, длинные усы подрагивают, он принюхивается.
Кири, на счастье, замирает, и директ не останавливается, шаг за шагом, полосатый хвост хлещет из стороны в сторону.
У меня перехватывает дыхание, эмоция, которую я не чувствовал очень, очень долго, посылает одинокую дрожь по спине: благоговение.
Директ одаривает меня недобрым взглядом, пасть приоткрыта, показывая трехдюймовые клыки.
  
Непредсказуемые создания.
Красивые, даже величественные, но слишком непостоянные на мой вкус. Хотя вполне логично, что зверя тянет к Кири.
Я хмурюсь.
Он худой, слишком худой, ребра выступают, словно прошли месяцы с тех пор, как он нормально ел, и впервые с момента встречи с этой женщиной страх пронзает мое сердце за нее. Плечи напрягаются, тело готово защищать ее, даже если мой разум борется с этой мыслью.
Кошка движется почти бесшумно по снегу, и именно это, больше чем что-либо, успокаивает меня.
Если бы она действительно намеревалась съесть Кири, она бы не издавала ни звука.
Мы бы не услышали ее до того, как она появилась.
— Не причиняй ему вреда. — Глаза Кири стеклянные, и она убирает кинжалы в ножны. — Он не нападет на нас.
Я склоняю голову. Я знал это, конечно. Я провел целую жизнь среди игрушек богов Фейри не для того, чтобы теперь не суметь их понять.
Вопрос в том, как она это поняла?
Огромный директ обнюхивает ее голову, затем толчком носа сбивает с нее капюшон. Кири замирает, и белки глаз мула видны, когда он тоже застывает на месте от чистого страха.
Никто не двигается, пока директ продолжает ее обнюхивать, затем почти сбивает ее с ног, когда трется щекой о ее плечо.
Метит ее.
Если в моей голове и оставались какие-то сомнения насчет судьбы Кири, они исчезают сейчас, и меня тошнит от этого знания.
Она избранница Чаши. Метка директа, знак одобрения дикой Богини Дирды, не оставляет в этом сомнений.
Я подозревал это. Боялся этого.
Проверил это своим вопросом — на который она ответила правдиво, не думая, наивно.
Но присутствие директ, его очарованность ею… это значит, что в игре больше богов, чем я думал изначально. Мое сердце колотится о грудную клетку.
— Нам нужно идти быстрее.
Пески времени утекают все быстрее.
Кири тянет руку, и кошка закрывает глаза, когда та проводит пальцами по ее шерсти.
Я стискиваю зубы, неприятное ощущение покалывает меня.
Начинается урчание, и Кири бросает на меня взгляд, полный изумления.
— Она мурлычет.
— У нас нет на это времени, — рычу я, и урчание прекращается, когда кошка сверлит меня взглядом, ее длинный полосатый хвост хлещет из стороны в сторону от раздражения. — Дирда знает это не хуже меня, директ.
Зверь медленно моргает, затем встает и направляется ко мне.
И чуть не сбивает меня с ног, когда трется своей огромной головой об меня, тоже метя.
Я закатываю глаза от этой наглости.
— Я не твой, и не Дирды, кошка.
Она фыркает, глядя на меня с нахальной осведомленностью, которую я слишком хорошо узнаю.
— В конце концов нам понадобится больше, чем нас трое, боюсь, — тихо говорю я ей, затем поворачиваюсь, продолжая путь к входу в пещеру, который помню с давних-давних лет.
Кири и животные следуют за мной, и я пытаюсь заглушить то, как она разговаривает с ними обоими тем же успокаивающим, певучим тоном.
Если бы захотела, она могла бы уговорить их самих пойти на смерть. Такова сила Серебряного Языка, такова сила Солы и хаоса. Мне нужно держать этот факт на переднем плане мыслей.
Воспоминание о том, как последний Серебряный Язык убивал именно таким образом, никогда не угасало, и не угаснет сейчас. Я слишком хорошо знаю, на что способна Кири.
Снег отступает, чем ближе мы подходим к пещере, превращаясь в скользкий лед на каменистой, гравийной местности. Кот держится вровень с Кири, и хотя она, кажется, странно спокойна рядом с чудовищной кошкой, я вовсе нет.
Боги наблюдают.
Дирда послала помощь. Мои губы кривятся, когда я оглядываюсь на слишком худого директ. Помощь, какой бы она ни была, которую мы примем. Моя улыбка умирает так же быстро, как и родилась.
Раздор между богами близится к пику.
Судьба Хески на кону.
— Что там? — окликает Кири. Вьючный мул с опаской косится на директ. — Не ешь Грибка, большая киска. Он ядовитый. Тебе точно станет плохо.
Кошка снова фыркает, затем плюхается на землю, вылизывая одну огромную лапу.
— Директ не тронет его, — говорю я ей.
Она переводит взгляд с директ на меня.
Вспышка узнавания пронзает меня, ударяя в самое сердце.
Я переминаюсь с ноги на ногу, мне не по себе от тяжести того, что должно быть сделано, от знания того, что судьба уготовила нам.
Так много ответственности, так много боли.
Она пожалеет о чаше, она пожалеет о клятве мне, и я ничего не могу с этим поделать.
Для нее, так или иначе, исход неизбежен.
— Я не знала, что тебе не все равно, — наконец говорит она. Ее пальцы танцуют на поясе с кинжалами, висящем на бедрах, словно она бросает мне вызов.
Меня наполняет жуткое ощущение, что она прочитала мои мысли, пока я не понимаю, что она говорит о своем, очевидно, горячо любимом муле.
— Мне и не все равно. Но кот достаточно умен, чтобы не убивать животное, которое тащит наши припасы.
Она издает лающий смешок.
— Верно. Конечно. Твои чувства Фейри тебе это подсказывают?
— Ты чувствуешь это не хуже меня. — Я слишком стар для этих игр, слишком стар для нее, слишком стар для всего мира. — Я видел это в твоих глазах. Ты сама сказала не причинять вред существу. — Мои глаза сужаются, когда я смотрю на нее. — Дирда послала зверя.
— Дирда? Богиня природы? С каких это пор богам есть до нас дело, кроме как вредить нам, людям? — Она снова смеется, но в смехе нет веселья, и вскоре он сменяется молчанием.
Проходит еще мгновение, и я внимательно наблюдаю за ней.
Она лишена веры.
Это очень мне на руку.
Я возвращаю свое внимание к более насущной проблеме, внимательно изучая вход в пещеру. Прошло очень много времени с тех пор, как я был здесь в последний раз, и моя память о том, как пройти через защитные чары, смутна. Мое заключение, вероятно, еще больше притупило мои воспоминания, и даже мою магию, усугубленную хаосом, раздирающим Хеску, и распространением безверных, таких как Кири.
Я уже не тот, что прежде.
Я подавляю желание оглянуться через плечо на рыжеволосую воровку, но мысль приходит ко мне та же, как если бы я оглянулся.
Она может вернуть меня в прежнее состояние.
Глава 9
КИРИ
Директ должен быть ужасающим. Так и было прошлой ночью, когда я не знала, кто это. Но сейчас, в свете раннего полудня, она кажется просто большой — ладно, огромной — домашней кошкой.
Он дремлет на пятачке пропитанного солнцем снега, лапы подергиваются и сжимаются, пока он видит сны.
Грибок менее восторжен по поводу нашего нового друга, и я делаю все возможное, чтобы утешить его теми жалкими овсяными хлопьями, что у нас остались. Я устала. Сильнее, чем должна бы, несмотря на то, что подъем был сложным и чересчур долгим. Мышца в груди подергивается, и я морщусь.
Проклятие, говорит мне тихий голосок в голове.
сверкаю глазами.
Мне уже тошно от этого голоска.
Меч сидит на плоском черном камне, уставившись на вход в пещеру, словно это загадка, которую нужно разгадать.
Я уже десять раз спрашивала его, какого черта мы здесь делаем, но он просто одаривает меня жалостливым взглядом, который бесит меня больше всего.
  
Я занимаю себя тем, что развожу небольшой костер, грею снег в котелке, чтобы напоить Грибка, а затем наполняю наши фляги с водой.
Это не значит, что меня не подмывает продолжать доставать Меча. Но лучше делать это гидратированным. Я делаю большой глоток, вытирая рот рукавом.