Это Спарта! Младенцы из яйца, жертвенные козлы и страсти потомков Геракла

Битва между гоплитом в полной боевой выкладке и персидским лучником имела предрешенный исход: превосходство в броневой защите и отточенное мастерство ближнего боя почти свели численное превосходство персидской армии на нет. Остальное более чем скомпенсировал хитроумный маневр афинского военачальника. Дальше послушаем Геродота:
 
В центре боевой линии, где стояли сами персы и саки, одолевали варвары [то есть персы и их подданные]. Здесь победители прорвали ряды афинян и стали преследовать их прямо вглубь страны [91].
   
Невдомек было персам, что афинский полководец намеренно сделал свою боевую линию такой тонкой в центре.
 
Однако на обоих крыльях одерживали верх афиняне и платейцы. После победы афиняне не стали преследовать обратившихся в бегство врагов, но, соединив оба крыла, сражались с врагами, прорвавшими центр [92].
 
Вскоре самое отборное персидское войско, стоявшее в центре боевой линии, оказалось в ловушке. Опрометчиво устремившись вперед, чтобы развить первоначальный успех, персы позволили афинским гоплитам с флангов взять их в клещи. Этот же маневр двумя столетиями позже и с таким же сокрушительным успехом применит полководец карфагенского войска Ганнибал в битве при Каннах, разгромив превосходящие силы римлян. Атакованная с трех сторон персидская армия ударилась в панику, строй рассыпался — и афиняне перебили массу персидских воинов.
 
И здесь также победили афиняне. Затем они начали преследовать и рубить бегущих персов, пока не достигли моря. Здесь они старались напасть на корабли [персов] и поджечь их [93].
 
Вероятно, по той причине, что персы уже начали грузиться на корабли (согласно ряду теорий, коней персы погрузили на борт еще раньше, и потому отсутствуют сведения об их участии в сражении), им удалось выйти в море и скрыться со значительными силами, все еще остававшимися от их армии. Персы понесли исчислявшиеся тысячами потери, однако сохранили в целости свой флот. И потому им представлялось, что наступил удобный момент привести в действие план Б: морем дойти до Афин и захватить город, пока афинская армия находится вдали от него, у Марафона.
Афиняне тоже оценили этот риск и немедленно отправили гонца сообщить городу об одержанной победе и предупредить свой резерв сейчас же занять оборону на городских стенах. Согласно более поздним исследованиям, тем гонцом вновь стал неутомимый бегун Фидиппид, который, едва объявив афинянам новости, испустил дух от изнеможения. Однако почти современные событиям источники вместо него называли ряд других имен. И только столетия спустя появились сведения, что да, это был тот же самый гонец, который сначала преодолел расстояние до Спарты и обратно, а позже от Марафона до Афин, чтобы объявить о победе над персами. Эта последняя «пробежка» увековечена в истории как стандартное расстояние для бега на длинную дистанцию — марафон [94].
При виде стоявших на стенах города защитников персы поняли, что Афины предупреждены и о внезапной атаке нечего и думать. Командующий персидской армией дал войску приказ отходить, а сам все старался переварить случившееся. Как это возможно, что какой-то жалкий городишко поднял оружие против всей мощи Персидской империи, да еще и победил.
Спартанцы прибыли на следующий день и застали афинскую армию измученной усталостью, но почти целой и невредимой. Согласно Геродоту, афиняне при Марафоне потеряли убитыми 192 человек и еще 11 ополченцев из Платей, тогда как персы понесли многотысячные безвозвратные потери. Знаменитейшую из побед одержали афиняне — можно даже сказать, самую грандиозную со времен взятия Трои. Афиняне без всякой посторонней помощи (в более поздних летописях платейцев предпочитали вообще не упоминать) выгнали персидских захватчиков прочь из Эллады и спасли европейскую цивилизацию.
А чем в этом событии запомнились истории спартанцы, так это тем, что прибыли слишком поздно, чтобы принять участие в сражении, и что величайшая победа на земле Греции была одержана без них. Колоссальный военный триумф афинян — и одновременно позорная прореха в военной репутации Спарты. Пускай персы отказались от вторжения и в беспорядке отступили, спартанцы осознавали, что просто обязаны отметиться чем-то особенно выдающимся, что затмило бы их бледный вид в битве при Марафоне.
Вот они и расстарались.
  
Глава 11. Фермопилы: их звездный час
 
ВТОРЖЕНИЕ ОТКЛАДЫВАЕТСЯ
Третью попытку вторжения в Грецию персам пришлось готовить дольше, чем они рассчитывали. И отчасти виной тому стал неожиданный побочный эффект битвы при Марафоне. Афинская армия (вместе с ополчением платейцев) разгромила намного превосходившую ее персидскую. Это заставило призадуматься покоренные народы во всех провинциях Персидской империи. Если персы, как выяснилось, не такая уж непобедимая сила, то, может быть, вассальным провинциям с более многочисленными, чем у афинян, армиями тоже сбросить их ярмо? И вернуть себе независимость, которой они привыкли пользоваться до того, как их поглотила империя Ахеменидов?
Прошло немало времени, прежде чем весть о поражении персов просочилась во все их провинции, — сами персы не горели желанием афишировать свой провал. Но даже когда новость достигла нужных ушей, потребовалось какое-то время, чтобы подготовить всеобщее восстание. И если разгромная для персов Марафонская битва состоялась в 490 г., то Египет взбунтовался лишь четыре года спустя, хотя некоторые источники сообщают, что смута на восточных рубежах Персидской империи началась еще позже.
К несчастью египетских мятежников, тех четырех лет персам хватило, чтобы восстановить и реорганизовать армию после разгрома при Марафоне (в этих целях персы также повысили налоги, чем только распалили сепаратистские настроения в провинциях). Иными словами, через четыре года после Марафона совпали два события: Египет восстал, а персы сумели снова собрать огромную боеспособную армию. И все это обернулось на пользу Греции, поскольку новую персидскую армию, которую персы готовили для третьего вторжения, пришлось отправить в Египет.
Престарелый царь Дарий I положил столько сил и нервов на подавление мятежа, что его здоровье вконец расстроилось. И это привело к новым проволочкам в сосредоточении военных сил и средств для вторжения в Грецию, поскольку с кончиной царя царей разразился неминуемый кризис престолонаследия. В последовавшей междоусобице человек, чье сложное имя Хшаяарша означало «царь героев», одержал верх над своими старшими братьями. Укрепившись у власти, шахиншах Ксеркс I (именно так его называют западные историки) сосредоточился на том, чтобы раз и навсегда покорить этих надоевших до оскомины греков.
На сей раз персы решили не обольщаться возможностью быстрой победы, а подготовить поход по всем правилам, даже если это займет много времени. Они обрушат на строптивых греков всю мощь империи и покорят их земли не столько тактиками и уловками полководцев, сколько чистой, всеподавляющей силой. Как сообщает Геродот, более чем четырем десяткам вассальных народов было велено выставить людей и материальные ресурсы, а сбор и подготовка армии к походу заняли четыре года.
Само собой разумеется, что такое массированное наращивание военной силы не могло пройти мимо внимания греков. Во всяком случае, по свидетельству Геродота, спартанцы точно знали, чего ожидать. Тут нам самое время вспомнить, что коварный царь Клеомен своими кознями, в том числе подкупом Дельфийского оракула, подорвал законность правления своего диарха, царя Демарата (о чем мы упоминали в  главе 8). Вынужденный бежать из Спарты, Демарат в конце концов нашел пристанище при дворе Дария I, где его приняли с распростертыми объятиями. Ксеркс I оставил его при себе на положении советника по греческим и в особенности спартанским делам. А поскольку персы были заинтересованы в том, чтобы их советник находился в курсе происходивших в Спарте событий, они сами просили и даже поощряли Демарата поддерживать переписку с его сторонниками на родине. А дальше мы доверим рассказ Геродоту: