Коллектор (СИ)

Вместо штатного крепления под оптику — планка для коллиматора, чтобы целиться быстрее. Сам прицел хранился здесь же, в чехле.
Я вытащил его, поставил на планку. Включил, убедился, что на линзе появилась четкая красная точка. Элементы питания для этой штуки практически вечные, но лучше убедиться в их работе лишний раз, чем потом остаться с пустой рамкой.
Есть ещё лазерный целеуказатель, его тоже прикрепил. Точка прицела и лазерной линии чуть не совпадали, но так и нужно.
  
«Анаконда» — мощный револьвер, тяжелый и очень точный. Оружие последнего шанса.
Коробки с патронами, тоже импорт, дорогие. Скорозарядники. Я вскрыл пачку и принялся заряжать приспособы, убирая полные в кармашки на боевом поясе. Заполнил все, зарядил и сам револьвер, убрал в кобуру.
Следующая пушка — электрический пистолет. Он же «Модулятор молнии», он же просто электропистолет, он же «Зажигалка». Точно такая же модель, какой я пользовался все годы коллекторской службы. Мой пистолет отняли на входе в лагерь, забрать свои вещи назад не вышло. Не до того было. Хуже всего то, что в лагере я оставил свое обручальное кольцо.
Надавил на кнопку сбоку, и индикатор выдал зеленое свечение. Значит, заряжен. Хорошо. Я раскрыл коробку с насадками, выбрал самую стандартную иглу с магнитами для прямого выстрела и прикрутил ее к раме.
Насадок на этот пистолет было две. Одна позволяла стрелять направленной молнией, другая превращала пистолет в мощнейший шокер для ближнего боя. Если нажать на спуск без насадки, из ствола просто разойдется широкая электрическая дуга, бьющая хаотично все вокруг. Так можно и самого себя поджечь. Я подкрутил ручку с настройкой напряжения, снизив параметры до нелетальных.
К пистолету шел миниатюрный повербанк со слотом для литий-ионного аккумулятора высокого напряжения и емкости.
Так. Дальше.
Засунул руку поглубже, нашарил кнопку и надавил на нее. Открылся потайной отсек, и я достал из него пачку денег, завернутую в полиэтилен. Здесь тридцать тысяч рублей, мой неприкосновенный запас. Пришло время его распечатать, платить-то придется наличкой, а банковские счета наверняка уже заблокированы. Да и расплатиться NFC-чипом — это то же самое, что выйти на улицу с плакатом «Это я устроил бунт в долговой тюрьме и перебил кучу охраны». Больше чем у половины торговцев в городе стояли терминалы от «ВСБ». Меня спалили бы за секунду.
Нашарил блок сигарет, достал. Скотчем к блоку был приклеен коробок со спичками. Зубами разорвал пакет, вытащил одну пачку, выбил сигарету, вставил, закурил. С наслаждением затянулся дымом синтетического табака.
Последнее — ключи от мотоцикла. Мой старый байк, мой верный друг, на котором я гонял по разным делам. Марусе нравилось на нем кататься, а потом я сказал, что продал его и купил машину, настоящий семейный транспорт. А на самом деле спрятал байк здесь.
Я врал ей с самого начала.
На крюке в стене висела моя старая куртка с кевларовыми вставками и гибкими композитными бронепластинами на груди. Я снял ее с вешалки и надел на себя.
И впервые за долгое время почувствовал себя так, будто нахожусь дома. Будто последние три года были всего лишь галлюцинацией, трипом. А я все тот же молодой наемник, которому наплевать на всех, кроме себя. Который готов убивать и грабить, платить кровью за рубли. Чаще всего чужой, иногда своей.
Эта куртка разбудила во мне ностальгические чувства. Но прежнего себя уже не вернешь. Я уже совсем другой человек. У Кольта не было любимой жены, у него не было друга, который в итоге погиб. У Кольта не было никого, кроме него самого.
***
Движок ревел от переполняющей его мощи; мотоцикл словно радовался своему возвращению на большую дорогу. Я пролетел сквозь вечернюю Москву, вспоминая прежние годы. Во голове всплывали старые воспоминания, словно после амнезии. Две личности — прежний и новый я — будто сливались воедино.
Доехав до дома, я поставил мотоцикл под козырьком подъезда. Не зная, что меня ждет дальше, я аккуратно вошел внутрь, оглядываясь по сторонам и сжимая рукоять револьвера под курткой. Зашел в лифт, нажал на кнопку и медленно выдохнул, стараясь унять дрожь в теле. Выйдя из кабины на пару этажей раньше, я поднялся по лестнице, вглядываясь в тени и ожидая засады. Но нет, никого здесь не было, никто меня не поджидал.
Дверь в мою квартиру оказалась выбита, она лежала на полу в прихожей, изогнутая от ударов. Мне было непривычно ходить по своему жилищу в уличной обуви, но при этом меня не покидала мысль, что без двери дом слился с внешним миром. Я словно бродил по пристройке к подъезду, открытой для любого бродяги.
Изучил комнаты, заглянул в шкафы — никого. Моей семьи здесь не было. Я лишь увидел следы разрухи и мародерства: кто-то растащил наши вещи, одежду и всю бытовую технику. Украли даже унитаз и душевую кабинку, оторвав их от плитки. Ванная была затоплена лужей вонючей воды, вылившейся из сорванных труб, а раковина оказалась разбита на осколки. Из комнат вынесли мебель, а то, что унести не смогли, разломали молотками и испортили. Воры даже порвали обои — видимо, искали тайник в стене.
Но меня не волновали ни мебель, ни вещи, ни сама квартира. Я думал только о семье. Схватившись за голову, кусая губы, я судорожно перебирал варианты. Может, Маша забрала ребенка и уехала в безопасное место сразу же после моего ареста? Боялась, что прийти могут и за ней? Или ее забрали люди, которые вломились в мою квартиру?
Но к счастью, все оказалось проще.
— Кирилл, это ты? — прозвучал знакомый мужской голос.
Я устремил взгляд к дверному проходу и увидел Михаила, моего соседа, которому помог несколько дней назад. Он держал в руках монтировку и вглядывался в темноту квартиры. Встав с дивана, я вышел на свет и поздоровался с ним.
— Ну и ну, ты вернулся? — он улыбнулся и встретил меня крепким объятием, дружески похлопав по спине ладонью. — Хвоста за тобой нет?
Я отрицательно покачал головой.
— Иди за мной, давай.
Мы прошлись до конца коридора, он надавил на ручку и раскрыл дверь своей квартиры. Я последовал за ним, зайдя в помещение. Тут же включился свет, и я увидел небольшую студию, плотно заставленную мебелью. На двухярусной кровати под потолком спала жена Михаила, а снизу сидела моя Маша с красными заплаканными щеками, держа ребенка в руках. Она подняла голову, увидела меня и ахнула. Тут же подскочила с места и быстрым шагом подошла ко мне, не выпуская из рук нашу малышку.
— Киря, Кирилл, Кирилл... — повторяла она, прислонившись ко мне. Я погладил ее по голове.
— Я не мог оставить ее одну после того, как ты помог нам в тот день, — вмешался Михаил. — Располагайся. Переночуете у меня, а утром мы решим, что делать. У меня как раз завтра выходной, сможем выспаться.
Я поцеловал Марусю, приобнял ее.
— Ты вернулся... Я думала, что не увижу больше тебя... — прошептала она. — Так это не правда?Ты не убивал Гришу, ты никакой не наемник? Тебя отпустили, потому что ты не виноват?
— Это всё правда, но только наполовину, — честно ответил я. Она тут же сделала шаг назад. — Меня подставили, Маш. Я не убивал его. На меня повесили целую кучу преступлений, кинули в тюрьму... Но я смог сбежать, чтобы прийти к тебе.
— Нас будут искать? — спросила она.
— Нас уже ищут. Я наделал много шума, завтра все новости будут только об этом. Но не волнуйся, — я протянул пакет с деньгами. Заранее отсчитал себе пять тысяч, а остаток решил отдать жене. — Возьми. Это деньги, тебе пригодится. Купишь себе «Тройку», закинешь рублей пятьдесят, доедешь на монорельсе до Новой Коммунарки. Сними номер в гостинице «Маяк», найдешь ее сразу за станцией.
  
— Не понимаю, я не понимаю... — сказала она, качая головой. Деньги она не взяла. — А ты?
— Я ни в чем не виноват. Есть доказательства, улики. Понимаешь? Я заберу их сейчас же, выйду на связь с начальством и сниму с себя все подозрения. Очищу имя. После этого нас отпустят, дадут жить мирно. После этого я найду тебя, хорошо?