Сирена (ЛП)

Он потянулся и спустил мои ноги со своего кожаного сиденья.
— Тебе кто-нибудь говорил, что ты довольна стервозна до девяти утра?
Я кивнула.
— Да.
Он рассмеялся и покачал головой.
Мы ехали к дому родителей в благословенной тишине. Я завидовала домам, которые стояли темные и нетронутые жестокостью утра, их безмятежным обитателям, все еще спящим в своих кроватях. Однако в доме Джорданов такого не было.
  
В доме родителей везде горел свет. Зная свою мать, я была уверена, что сварен свежий кофе, на плите стоял завтрак, а она уже совершила утреннюю пробежку по окрестностям.
Да. Меня без сомнения удочерили.
Моя мать встретила нас у двери.
— Ты ужасно выглядишь, — сказала она, отступая в сторону, когда мы вошли.
Я ухмыльнулась, снимая свое зимнее пальто.
— Тоже люблю тебя, мама.
Мама сжала руку Уоррена.
— Ты ангел, дорогой.
Он рассмеялся.
— Она всегда была такой?
Мама кивнула.
— С того дня, как мы привезли ее домой. — она обняла меня за плечи. — Еще кофе, милая?
Я покачала головой.
— Я в порядке.
Меня охватило знакомое, неприятное ощущение, которое я все чаще замечала только рядом с мамой. Как будто что-то невидимое глазу привлекало мое внимание, но я не могла понять, что это. Я повернулась и всмотрелась в ее лицо.
— Что с тобой не так? — спросила я, не желая, чтобы мои слова прозвучали так, как они прозвучали.
Ее брови взлетели.
— Она просто душка, не правда ли? — спросила мама, глядя на Уоррена и качая головой.
Уоррен ущипнул меня за бок так сильно, что я подскочила.
— Что с тобой не так?
Я подняла руки в знак защиты, когда мы последовали на кухню.
— Я не это имела в виду.
Папа спустился по лестнице, уже одетый для этого дня.
— Сегодня рождественское утро, а я забыл? Ты никогда не приходишь так рано, если не пообещать подарки и вкусную еду. — он подошел, чтобы меня обнять. Через мое плечо он обратился к Уоррену. — Ты храбрец, сынок.
— Или глупец, — сказала Уоррен.
Папа рассмеялся.
— Чему мы обязаны удовольствием побыть в вашей компании сегодня утром?
— Мы собираемся в отпуск в Техас, поэтому я хотела попрощаться перед отъездом, — сказала я.
Папа скрестил руки на груди.
— А что в Техасе?
— Песок, — бросила я, плюхаясь на табурет у стойки.
Уоррен прислонился к стойке.
— Мы собираемся в Сан-Антонио ненадолго. Мы нашли еще одну женщину, которая может быть похожа на нас.
Глаза папы расширились.
— Кто-то с таким же даром?
— Возможно. Именно это мы и хотим выяснить. — сказал Уоррен. — Надеемся, это будет и что-то вроде отпуска. Я только что узнал, что меня призывают в следующем месяце.
— Призывают? — спросила мама.
Уоррен кивнул.
— Морская пехота отзывает меня. Я не совсем уверен почему, но полагаю, что меня отправят в Ирак или Афганистан.
Мой отец хмуро покачал головой.
— Жаль это слышать. Мы уже начали привыкать к тому, что ты рядом.
Уоррен вздохнул и закатил глаза.
— Поверьте. Мне жаль намного сильнее.
— Итак, вы будете в Техасе только вдвоем? — спросила мама. — Звучит романтично.
— И Натан, — добавила я поверх края своей кружки.
Моя мама наклонила голову набок.
— Серьезно?
Я была уверена, что у мамы голова шла кругом от смятения и удивления. Ей действительно нравился Уоррен, и она была по-настоящему счастлива за меня, но Одри Джордан выбрала Натана Макнамара в качестве своего зятя с первого взгляда.
— Мы все стали действительно отличными друзьями, — сказал Уоррен.
Я подняла бровь.
— Лжец.
Он хмыкнул.
Мама поставила передо мной миску с фруктами и свежий, дымящийся маффин прямо из духовки.
— Съешь что-нибудь, дорогая. Это повысит уровень сахара в крови и, возможно, сделает тебя немного более терпимой.
Я выудила из миски зеленую виноградину.
— Спасибо, — проворчала я, отправляя ее в рот.
— Уоррен, не хочешь позавтракать? — спросила мама, протягивая корзинку с кексами.
Он покачал головой.
— Нет, спасибо, мэм. Я поел дома перед отъездом.
Я закатила глаза, указывая в его направлении.
— Уоррен по утрам ест полезную дрянь, которая по вкусу напоминает лошадиный корм и траву.
Мама мягко потрясла меня за плечо.
— Может, тебе стоит последовать его примеру. Мне он нравится все больше и больше, по мере того как я узнаю его получше.
Я тоже так считала, но была слишком раздражена, чтобы согласиться с ней или заставить Уоррена чувствовать себя хорошо.
— Я бы выпил еще кофе, если не возражаете, миссис Джордан, — сказал Уоррен.
— Конечно, мистер Пэриш. — тон моей мамы был насмешливым, когда она взяла его дорожную кружку.
Мой отец прислонился к стойке со своей чашкой кофе.
— Пэриш? Как церковный приход? — спросил он.
Уоррен кивнул.
— Именно так. Когда я был ребенком, меня нашли возле церковного прихода Святого Петра в Чикаго. Никто не знал мое имя, или даже было ли оно у меня когда-то, поэтому соцработница, которая пришла и забрала меня, назвала меня Уоррен, вроде, в честь своего отца, и Пэриш в честь церковного прихода.
Я подняла взгляд.
— Я этого не знала.
Моя мама протянула ему наполненную кружку.
— Это очаровательно.
Уоррен пожал плечами и завинтил крышку на своей чашке.
— И довольно грустно.
Моя мама погладила Уоррена по щеке.
— Совсем не грустно. Думаю, это замечательно, что ты прожил свою жизнь так, несмотря на столь загадочное начало.
Он ей улыбнулся.
— Спасибо.
Она сжала его руку.
— Как бы отвратительно не вела себя наша дочь по утрам, надеюсь, ты знаешь, что теперь у тебя есть семья.
— Я не отвратительно себя веду, — запротестовала я.
Уоррен обнял меня за плечи и поцеловал в макушку.
— Еще как отвратительно, но все в порядке. Я все равно тебя люблю. Ты готова ехать? Нам нужно в аэропорт.
Я застонала и встала.
— Можно мне взять алкоголь в самолет?
Моя мама покачала головой и вздохнула.
Я опять ее обняла.
— Люблю тебя, мам. Увидимся, когда мы вернемся домой.
— Желаю чудесно провести время. Передавай привет детективу, — сказала она.
— Обязательно.
Я обняла своего папу.
— Люблю тебя, пап. Возможно, привезу тебе кактус или ковбойскую шляпу.
Он подмигнул мне.
— Буду носить с гордостью. Уверен, моим пациентам она понравится. — папа схватил меня за руку, когда я намеревалась уйти. — Ты не забыла взять свои лекарства? Рецепт от головной боли и ксанакс?
Я кивнула.
— Да, не беспокойся. Они у меня есть, и Уоррен все время будет рядом, поэтому уверена, ничего плохого не случится.
Папа пожал Уоррену руку.
— Повеселитесь. Береги мою малышку и наслаждайся отдыхом.
— Обязательно. Спасибо, сэр, — сказал Уоррен.
Мы вышли из дома и направились к машине, когда Уоррен на меня посмотрел.
— Ты принимаешь Ксанакс? От беспокойства или зачем еще?
Я кивнула.
— Обычно только тогда, когда знаю, что собираюсь находиться рядом с действительно плохими людьми. Например, тюрьма доводит меня до истерики.
— Это интересно.
— Почему?
Он пожал плечами.
— Я чувствую себя более сфокусированным рядом с плохими людьми. Не нервничаю.
Я подняла на него взгляд.
— Это интересно.
Когда мы подошли к машине, он открыл мне дверцу.
— Мге очень нравятся твои родители.
— Да, они замечательные, — сказала я без эмоций, все еще держа в руках кофе.
Он покачал головой.
— Может, по утрам тебе нужен прозак [2]?
Я села в машину и посмотрела на него снизу вверх.
— Может, тебе стоит поменьше говорить.
Он рассмеялся и захлопнул дверь.
Когда мы выехали с подъездной дорожки, я повернулась на своем сиденье лицом к нему.
  
— Тебе не кажется, что от моей мамы исходит что-то странное?