Сирена (ЛП)

— НДР? — смущенно спросила я.
— Неактивный действующий резерв, — сказал он. — Это значит, что я ушел, но в течение четырех лет меня могут отозвать по любой причине, когда захотят. У меня остался один год до того, как полностью освобожусь от службы в армии.
Я поставила свое пиво.
— Что это значит?
— Это значит, что я должен предстать перед ВПОД в Шарлотт через тридцать дней… ну, уже двадцать девять дней.
  
Я покачала головой.
— Так много сокращений. Что такое ВПОД?
— Военный пункт оформления документов, — сказала он. — я оформлю кучу бумаг, сдам множество анализов и прививок, а после этого меня отправят.
— Отправят куда?
Он пожал плечами.
— Скорее всего, на Ближний Восток, но они мне не сказали.
Слезы выступили в уголках моих глаз, и он, должно быть, это заметил, потому подошел ближе, прежде чем они пролились на щеки. Вжав свое туловище между моими ногами, он провел своими сильными руками по моим.
— Мне так жаль, — сказал он. — Это моя вина.
Я шмыгнула.
— Нет, это моя вина.
Он удивленно рассмеялся.
— С чего ты так решила?
— Я втянула тебя в это дело о пропавших девушках. Привлекла к тебе внимание правительства, когда мы попали в новости, — сказала я.
Он заправил мои волосы за уши.
— Нет, не ты. Мне не следовало соглашаться на столько лет работы в НДР. Думаю, это моя жадность. В то время у меня не было веских причин отказываться от денег на более короткий срок. Теперь есть. — Уоррен приподнял мой подбородок, чтобы взглянуть в глаза.
— Как долго тебя не будет?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Это может занять до года.
Камень опустился мне на сердце.
— Год?
Он покачал головой.
— Скорее всего, это займет около девяти месяцев. Возможно, меньше, если они планируют использовать меня в определенной миссии. Но не должно быть дольше года.
Я положила голову на его плечо.
— Даже неделя — слишком много.
Он погладим меня по волосам.
— Мы пройдем через это, обещаю. Я всегда вернусь к тебе.
Его слова вызвали у меня скорее озноб, чем утешение. Подобные заявления были более зловещими, чем что-либо другое, но я не стала портить нам настроение своими страхами. Я отстранилась и посмотрела на него.
— Как насчет нашей поездки в Техас?
Он улыбнулся.
— Мы все еще можем поехать. У меня есть целый месяц. на самом деле я забронировал нам билеты до отъезда из дома и снял нам хороший номер в отеле Hyatt Regency прямо на набережной Сан-Антонио. Из номера открывается чудесный вид на реку.
— А как же Натан? — спросила я.
Он опустил голову и скосил на меня глаза.
— Я сделаю для тебя все на свете, но не стану делить наш номер с другим мужчиной.
Я рассмеялась и вытерла глаза краем рукава, размазав тушь по манжете.
— Я не совсем это имела в виду.
— Боже, надеюсь, что нет. — он потянул за завязки моей толстовки. — Я написал Нейту и сообщил, где мы остановимся. Он может остановиться, где пожелает. Наш рейс в субботу в 7:45.
— Утра? — спросила я.
Он усмехнулся.
— Да. Утра, и ты будешь милой и приятной.
Нахмурившись, я подняла взгляд.
— Ты о многом просишь.
Уоррен собрал мои волосы на затылке и снова серьезно на меня посмотрел.
— Мне действительно жаль, Слоан.
Я сплела руки у него на шее, и он прижался своим лбом к моему.
— Уоррен, я не хочу, чтобы ты уезжал. — у меня снова полились слезы.
— Шшш… — он поцеловал мои веки. — Мы не станет волноваться об этом раньше времени. Никогда не знаешь наверняка, вдруг все отменится в последний момент.
В глубине души я знала, что нам так сильно не повезет, но кивнула, будто поверила. Посмотрела в его глубокие черные глаза с едва заметными ореолами вокруг зрачков. После целой жизни, посвященной проникновению в души всех вокруг себя, я все еще была приятно удивлена наличием в нем загадки.
— Я люблю тебя, — выпалила я.
Он отстранился, его глаза расширились от шока.
Я прикрыла рот руками и смущенно рассмеялась.
— Я никогда прежде не говорила такое никому, кроме семьи или Адрианны.
Он улыбнулся.
— Серьезно?
Я прикусила губу.
— Никогда.
Уоррен закрыл глаза и покачал головой.
Меня охватила паника. «О, нет. Слишком рано. Что я наделала?»
— Слоан, — его голос был ненамного громче шепота. Когда он посмотрел на меня снова, слезы стояли в его глазах. — мне вообще никто никогда такого не говорил.
Силу его заявления можно было измерить по шкале Рихтера. Крепче обхватив его руками, я притянула его ближе.
— Я люблю тебя, Уоррен, — сказала я снова.
Тихо на ухо он мне ответил:
— Я тоже тебя люблю.
  
Глава 4
 
— Нет. — в знак протеста я натянула одеяло на голову и свернулась калачиком, чтобы лежать закутанной в своей теплой постели.
— Слоан, уже 4 30. Я и так позволили тебе поспать лишние полчаса. — Уоррен пнул ботинком каркас кровати.
— Я больше не хочу ехать в Техас, — захныкала я в подушку.
— Не заставляй меня злиться, — предупредил он.
Я его проигнорировала.
Через мгновение меня швырнуло через всю кровать, и я выпуталась из вороха одеял, как волчок, брошенный на матрас. Ошеломленная я приземлилась на подушки Уоррена. Он держал мое одеяло обеими руками.
Он указала на меня.
— Если ты снова заснешь, я приготовлю ледяную воду и горн.
Я нахмурилась.
— В такие моменты я люблю тебя немного меньше.
Он все еще указывал на меня.
— Сейчас между нами случится первая ссора, женщина. — Уоррен подошел к двери и включил свет, от которого у меня защипало в глазах. — Мы выезжаем через двадцать минут, если ты хочешь заехать к родителям по дороге в аэропорт. — он развернулся, прежде чем я успела возразить, и громко затопал по лестнице.
Очевидно, я ошиблась, ожидая, что, как только стану полноценной взрослой, мой внутренний будильник очнется, и я, как и мама, стану радостно вскакивать с постели на рассвете. Возможно, моя ненависть к утру была еще одним доказательством, что меня удочерили.
Уоррен, вероятно, был прав, что наша первая ссора, скорее всего, произойдет из-за нашего утреннего расписания. Он всегда просыпался в четыре утра, как по щелчку, а я считала, что вставать до восхода солнца богопротивно
В тех редких случаях, когда мне приходится будить его. он так чертовски бодр даже без кофе, что мне хочется отвесить ему пощечину, чтобы он почувствовал себя так же ужасно, как и я. Я застонала и встала с кровати.
К счастью, я собрала вещи и приняла душ накануне вечером, так что не пришлось особо ничего делать, кроме как почистить зубы и собрать волосы на голове в небрежный пучок.
Через двадцать минут я плелась к машине в спортивных штанах, волоча за собой сумку. Октябрьский холод Северной Каролины пощипывал мое лицо, но даже этого было недостаточно, чтобы вывести меня из сонного оцепенения.
Уоррен горестно покачал головой, стоя в ожидании у багажника своего черного Dodge Challenger.
Я предупреждающе подняла палец.
— Ни слова. — Потерла глаза, вслепую протянув ему сумку с туалетными принадлежностями и косметичку, которую не открывала утром.
— Держи, — он протянул мне дорожную кружку, полную кофе.
— Благослови тебя господь, — прошептала я, подошла к пассажирской двери, рывком открыла ее и забралась в уже теплую машину.
После того как он сел и пристегнул ремень безопасности, посмотрел на меня, прежде чем завести машину.
— У нас есть около пятнадцати минут, чтобы нанести визит твоим родителям. Нам нужно быть в аэропорту довольно скоро.
Я посмотрела на часы. Было без пяти минут пять.
— До нашего вылета еще три часа.
Уоррен отъехал от обочины.
  
— Да, но нам еще нужно припарковаться, сдать сумки, пройти контроль и дойти до выхода вовремя.
Я подтянула колени к груди и хлебнула кофе.
— Уоррен, это региональный аэропорт Ашвилла. Мы не в Чикаго. У них один терминал и всего семь выходов. Думаю, мы справимся.